Глава 3 Дознаватель

Генри и молодой человек прошли через просторный этаж дворца здоровья и вышли на огромный балкон внутреннего двора, уходящего на сотню этажей вверх и вниз. Они зашли в один из многочисленных стеклянных лифтов, человек нажал на подсвеченную кнопку на стене, и кабинка с огромной скоростью устремилась на первый этаж. Генри взглянул на раскинувшуюся перед его взором картину бескрайних зелёных садов, лугов, магнитных магистралей и административных зданий. Ближе к горизонту виднелись высокие холмы, между которыми будто бы завис большой диск местной звезды, яркой, но совершенно не слепящей взгляд. Генри с наслаждением взирал на этот идеальный архитектурно-природный ансамбль.

— Повторите, если Вас не затруднит, ещё раз Вашу просьбу и кто Вы, — сдержанно обратился Генри к человеку.

— Я старший информатор, меня уполномочили попросить Вас явиться во дворец Совета для прохождения собеседования и обсуждения нового возможного назначения, — послушно ответил человек.

Генри вынул из нагрудного кармашка прозрачные очки и неспешно надел. Сразу же загрузилась операционная система. Он просмотрел несколько социальных разделов и вновь обратился к человеку:

— Странно, но я не получал уведомления. Вы уверены, что тут нет ошибки? — с небольшой подозрительностью Генри перевёл взгляд на человека.

— Абсолютно. Совет не пожелал направлять предложение по официальным каналам — меня попросили лично прибыть к Вам, чтобы сообщить эту новость.

— Ну что ж… Думаю, Совету виднее, — флегматично ответил Генри.

Пока мужчины беседовали, лифт уже завершил свой спуск, и кабинка остановилась в просторном саду. Они вышли и стремительно направились к ответвлению магнитной магистрали.

В мирах Аристариев практически отсутствовал личный транспорт: в нём просто не было надобности. Все потребности в перемещениях осуществлялись по скоростным магнитным магистралям, протяжённой сетью покрывающим всю планету. Для каждого Аристария в любой момент была доступна комфортабельная транспортная вагонетка, напоминающая формой летающую тарелку, готовая доставить гражданина в любую точку города со скоростью, практически равной скорости звука, или даже в другой город по междугородним транспортным линиям с уже существенно большей скоростью.

Через минут пять пути молодые мужчины уже заняли место в припаркованной транспортной вагонетке. Человек указал точку назначения, и вагонетка устремилась в путь. Уже через пять минут поездки просторные заливные зелёные луга с редкими административными зданиями начали сменяться более плотной застройкой. Вагонетка пересекла границы крупного мегаполиса. Магистраль стала существенно более широкой, и вокруг заблестели скользящие на огромной скорости такие же вагонетки. Ещё через пару минут автоматическое транспортное средство оперативно сместилось в самый правый ряд и съехало в одно из множества ответвлений. Уже всего лишь через десять минут комфортабельной поездки, преодолев почти 120 километров, вагонетка доставила Генри и его попутчика к огромному зданию дворца Совета — главному административному управлению государства Аристариев.

Вагонетка мягко затормозила, створки её дверей распахнулись, услужливый электронный голос поблагодарил людей за поездку. Генри вышел на перрон магнитной магистрали и почувствовал, как по лицу пробежался приятный тёплый ветерок: в городах почему-то всегда было существенно более ветрено, чем в окрестностях. Перед его взором возвышался колоссальный дворец Совета. Генри задрал голову, пытаясь рассмотреть, где же вершина этого монументального здания: своим сводчатым куполом оно уходило ввысь на добрую пару километров.

— Вас же раньше не приглашали в здание Совета? — с явным наслаждением и нескрываемым любопытством спросил информатор.

— Нет… — ответил Генри, всё ещё дивясь размерам дворца Совета. Он внезапно поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он прибыл в самый центр столицы миров ядра. Он, конечно, многое знал и про столицу, и про её архитектурные тенденции. Само собой, он множество раз видел дворец Совета, но только за столько лет он ни разу не был на этой площади лично.

— О… Предвкушаю Ваш восторг в дальнейшем: поверьте, дворец Совета внутри ещё более величественен и грандиозен, чем снаружи! — восхищённо ответил информатор. Генри недоумённо взглянул на него, будто бы не веря, как что-то столь монументальное может быть внутри ещё более грандиозным.

Они стремительно направились к главному входу. Из-за колоссальных размеров поначалу оказалось невозможным оценить расстояние: они всё шли и шли, но казалось, что циклопическое здание будто бы украдкой убегает от них, так что дорога всё удлинялась и удлинялась. Через минут двадцать пути они наконец дошли до гряды ступеней из белоснежного гранитного камня, уходящей ввысь метров на сто и в стороны, видимо, на целый километр.

— Пойдём пешком или на подъёмной рампе? — поинтересовался информатор, указывая на подвижные платформы, оперативно транспортирующие группы людей вверх и вниз по ступеням.

— Думаю, можно пробежаться пешком, — уверенно ответил Генри.

— Ну, как скажете, — ответил с улыбкой информатор, начиная трусцой подниматься вверх.

Генри решил не отставать. Преодолев более половины пути, он осознал, что решение было несколько опрометчивым. К тому моменту, как они взобрались на площадь перед главным входом, Генри уже немного запыхался. Они продолжили путь и наконец приблизились к входу. Перед их взором предстала величественная арка, высотой в сотню метров, с множеством колонн и необычных скульптур, напоминающих атлантов, держащих на своих плечах небо, — плавно и незаметно потолок арки устремился ввысь, куда-то к сводам купола дворца. Где-то там, в вышине, было заметно круглое отверстие в своде, через которое пробивались лучи солнца, отражавшиеся от тысяч зеркал, создавая на всём колоссальном куполе множество ярких отблесков, выстраивающихся в единую гармоничную геометрическую композицию. Генри проследил линии этих солнечных бликов: они редеющим потоком сбегали на множество стен, мостов и всё новых сводов и арок, в великом множестве возвышающихся над внутренней площадью. Только сейчас, когда взгляд Генри опустился вниз, он заметил, какими маленькими кажутся люди, проходящие внутрь этого потрясающего здания. Однако при всём этом акустика дворца была выстроена таким образом, что каждый голос, каждое касание каблучка самой изящной девушки звучным эхом отражались по всему сооружению. Казалось, что весь этот архитектурный гигант, каким бы огромным и величественным он ни был, прислушивается к голосу, смеху и даже лёгкой поступи каждого входящего в его несметные чертоги.

Архитектурный ансамбль внутреннего двора дворца Совета представлял собой восемь круглых площадей, символизирующих миры центрального сектора, семь из которых располагались вокруг восьмой, самой крупной, соответствующей звёздной системе, с которой давным-давно и началась экспансия Аристариев. Каждая площадь имела свой собственный художественный стиль, выраженный в орнаментах, геральдике и цветовой гамме. Для акцента на уникальности и значимости в художественных композициях каждой площади использовались только материалы и минералы, добытые в соответствующей звездной системе.

Генри на несколько минут замер в остолбенении и восхищении. Информатор поначалу также разглядывал монументальную архитектуру, после чего перевёл свой довольный взгляд и, не стесняясь, уставился на Генри. Через пару минут он прервал этот замечательный процесс поглощения культурного наследия и спросил:

— Впечатляет, не правда ли? Я каждый раз восхищаюсь, когда пересекаю пороги этого прекрасного дворца, — информатор сделал небольшой акцент на словах «каждый раз», будто желая похвастаться, что он, дескать, трудится в самом дворце. Но Генри не уважил его похвальбу, хотя, возможно, и было за что, поскольку находиться на службе во дворце Совета — это огромная честь. Вот только Генри был не любитель менять своё отношение к людям из-за их чинов: он считал, что лишь праведное и ответственное служение делу Аристариев может быть удостоено всяческих похвал. Поняв, что сверкнуть должностью не вышло, информатор немного смутился, в результате он больше не предпринимал попыток обратить на себя внимание Генри.

Они продолжили свой путь и вскоре вышли через протяжённый бульвар к циклопического размера центральной площади. По её бокам располагались десятки входов в лифтовые кабинки. Генри и информатор заняли одну из них, информатор дотронулся до подсвеченного табло на стенке, и лифт тут же взмыл ввысь, унося их к месту назначения. Кабинка несколько раз меняла направление движения, двигаясь то вверх, то вправо, — наконец место назначения было достигнуто. Дверцы лифта распахнулись, открыв взору Генри просторный протяжённый коридор, разительно отличавшийся по своему оформлению от гротескного каменного зодчества внутреннего двора дворца. Тут всё было более современно. Весь коридор был отделан светлыми металлическими панелями с блестящими аккуратными узорчатыми вкраплениями. Информатор спешно проводил Генри к нужной двери, открыл её, предлагая Генри войти, пожелал успехов в труде и так же поспешно удалился по своим делам.

Генри вошёл в просторное белое помещение с высоким потолком — вероятно, даже выше, чем в коридоре, — отсюда, снизу, оно чем-то напоминало прямоугольную высокую колбу. На дальней стене было огромное витражное окно, выходящее на внутренний двор дворца. По сторонам располагалось несколько аккуратных диванчиков, в центре стояли круглый стол и несколько стульев.

— Рада приветствовать Вас во дворце Совета, — раздался неожиданный и звонкий женский голос. Генри еле заметно вздрогнул и повернулся вправо. Перед ним стояла невысокая женщина. Она смотрела на него глазами с большими тёмными, практически чёрными, радужками и мило улыбалась, её длинные чёрные волосы волнами сбегали на хрупкие плечи, одета она была в серое деловое платье с металлическими блестящими прожилками. — Давайте присядем, выбирайте любое удобное для Вас место.

Генри знал, что в помещении специально было много разнообразных мест, куда можно было бы присесть, чтобы испытуемый выбрал для себя максимально комфортное. Он прибыл сюда по делу, поэтому решил сесть за большой стол, дабы подчеркнуть деловую манеру поведения. Женщина оперативно села за стол напротив него. Она периодически отвлекалась на свой полупрозрачный планшет, что-то быстро там нажимала и сдвигала и что-то мельком читала.

— Вас же зовут Генри, верно? — немного неуверенно спросила женщина, всё ещё вглядываясь в данные в планшете.

— Не верно. У меня несколько имён: выбор одного из них определяется ситуацией или текущим родом деятельности, — практика использования различных имён была распространённой культурной особенностью для мест, в которых Генри вырос. Государство Аристариев распространяло своё влияние на множество разных миров, постепенно люди с разных планет, даже с разных континентов вырабатывали собственные особенности культуры и быта, наилучшим образом отражающие их род занятий, интересы, манеры поведения и жизни в целом. Практика использования разных имён была как раз в их числе. Генри заметил небольшое смущение и лёгкую растерянность в глазах женщины: по её колоритной внешности можно было судить, что она не была уроженкой этой планеты, вероятно, поэтому она плохо разбиралась в местных культурных особенностях, хотя, с другой стороны, род её занятий связан напрямую с общением с людьми, весьма разными порой людьми, кроме того, она же трудилась во дворце Совета Аристариев, — в любом случае ей следовало бы лучше исполнять свои обязанности… Генри с лёгким пренебрежением бросил оценивающий взгляд на смущённую своей ошибкой молодую женщину. Он, как ему казалось, распознал в ней серьёзное стремление и всецелую любовь к исполняемой роли: вероятно, она совсем недавно поступила на должность и ещё не во всём разобралась. Генри решил проявить благосклонность к ней. Он еле заметно выдохнул и начал своё объяснение:

— В зависимости от того, какой деятельностью я занимаюсь, я предпочитаю именовать себя разными именами. Это необходимо для того, чтобы наилучшим образом настроиться на выполняемый труд. Именем Генри меня называют родные и близкие. Когда речь заходит о моём профессиональном труде, я предпочитаю именоваться Грег или Григорий, в редких случаях, когда мне приходится сталкиваться с особенно сложными или опасными ситуациями, я предпочитаю использовать имя Грегор, — Генри или, вероятно, в данном случае Григорий пронзительно посмотрел женщине в глаза, пытаясь понять, вняла ли она объяснению. Женщина вновь что-то понажимала в планшете, пробежалась по тексту глазами, после чего мило, смущённо улыбнулась и ответила:

— Да, всё так, простите, пожалуйста, я сразу не разобрала. Тогда в данном случае Григорий?

— Да, ничего страшного, в данном случае Григорий, — флегматично ответил он.

— Хорошо, Григорий. Я прошу Вас заполнить небольшую анкету, — женщина передала ему свой планшет, на нём было порядка сорока разных вопросов: часть из них касалась его работы, идеологических и политических взглядов, а часть — его образования, ещё были предложены для решения несложные задачи.

Генри, или в данном случае Григорий, хорошо знал эти тесты: своё образование лет пятьдесят назад он начинал именно в области социологии и психологии. По меркам древних докосмических цивилизаций людей уровень его образования можно было оценить как несколько высших образований и даже как уровень кандидата социологических и психологических наук. Какое-то время он даже трудился как начинающий социолог, но вскоре потерял интерес к этой специальности и увлёкся статистикой, систематизацией и оптимизацией трудовых процессов, получив при этом новое фундаментальное образование в этих областях.

Аристарии предоставляли своим гражданам возможность получать столько образований, сколько человек хотел. Не редки были даже случаи, когда люди всю жизнь занимались изучением одной за другой специальностей, приобретая всё больше знаний. Выбор подобного жизненного пути не особенно поддерживался обществом: всё-таки результатом обучения должна стать последующая трудовая самореализация. Бытовало мнение, что учёба ради учёбы, только ради удовлетворения любопытства и интереса имеет мало ценности для личности человека, но каждый волен сам выбирать свой жизненный путь.

Итак, Генри хорошо знал и понимал суть и назначение всех этих вопросов, он даже мог отвечать на них таким образом, чтобы составить о себе мнение, которое он хотел бы составить. В данном случае он ответил на вопросы таким образом, чтобы продемонстрировать свою некоторую отстранённость, холодность и сомнительную заинтересованность в должности, для которой он проходил тестирование, но которая до сих пор не была ему представлена. Он завершил задание и передал планшет женщине, всё это время терпеливо наблюдавшей за ним. Она спешно приняла результаты, оперативно что-то стала отмечать и вновь обратилась к нему:

— Скажите, что Вы думаете о нынешней политической и государственной ситуации?

— Я согласен далеко не со всеми действиями наших лидеров, — флегматично ответил Генри.

— Поясните, пожалуйста, — заинтересованно уточнила женщина.

— Моё мнение особенно вступает в противоречие с действиями Совета Аристариев прежде всего в области политики расширения миров ядра. С самого начала образования нашего государства миров ядра было всего восемь, мы прошли тяжёлый и тернистый путь, в результате приведший нас к нашему практически идеальному образу жизни. К сожалению, следует констатировать, что миры среднего кольца серьёзно отличаются от нас. Жители этих миров до сих пор снедаемы алчностью, всепоглощающим материализмом и жаждой бесконечного самообогащения. И что же теперь?! Совет принял решение о начале программы интеграции целых десяти окрестных миров в число Аристариев?! На мой взгляд, этот путь не приведёт ни к чему хорошему. Непременно возникнет серьёзное социальное напряжение между жителями нынешнего ядра и присоединённых миров, более того, не готовые к новым принципам жизни новообращённые Аристарии в подавляющем большинстве будут снедаемы постоянной тягой нахапать себе как можно больше различных сугубо материальных благ, что неизбежно приведёт к их развращению, апатии и тотальному безделью. В конечном счёте этот путь навредит всем: как жителям ядра, которые испытают в этом процессе массу социальных потрясений, так и самим присоединённым, поскольку внезапно возникшие условия полного изобилия приведут, как я сказал, лишь к развращению и в итоге к апатичной гибели несчастных. На мой взгляд, куда более эффективна политика разграничения и личностной интеграции, которая действует уже на протяжении более сотни лет. Каждый житель любого мира может подать прошение об интеграции себя и даже своей семьи в общество Аристариев. Само собой, он будет подвергнут тщательному анализу и множествам экзаменов, но в конечном итоге все эти проверки призваны в первую очередь защитить его самого от жизни, к которой его психика ещё не подготовлена. Эта программа уже на протяжении многих лет показывала свою эффективность и справедливость. Зачем же потребовалось менять то, что и так прекрасно работает?

Генри многозначительно замолчал, в процессе этой тирады он даже позволил себе показать немного раздражения и эмоционального пренебрежения к действиям своих государственных лидеров. Когда-то давно, особенно в периоды докосмической эпохи, за подобные умозаключения, тем более за открытую и достаточно жёсткую критику действующей власти, человек мог бы поплатиться потерей должности или даже подвергнуться политическому преследованию, но, конечно же, не теперь. В мире великих Аристариев наличие альтернативных мнений и идей считалось большим достоинством, позволявшим взглянуть на ситуации с разных, зачастую противоположных точек зрения. Государство как образование, тем более государство Аристариев, уже очень давно перестало быть органом подавления и политического террора в отношении своих граждан. Единственное, к чему Аристарии всё ещё испытывали жёсткую неприязнь, — это к провокационному и агрессивному поведению, когда спорщик не желает услышать и понять сторону оппонента, когда причиной его конфронтации являются лишь негативные личностные особенности, а не стремление достичь истины и гармонии. Аристарии уже очень давно усвоили, что высказывать иные точки зрения, пусть даже в форме критики, — это благо, но только в том случае, когда критикующий старается вникнуть во все аспекты рассматриваемого вопроса и предлагает своё альтернативное видение, свой план по выходу из сложившейся ситуации. В конце концов, как говорили мудрецы древности, в споре рождается истина.

Что любопытно, способность высказывать критику даже в отношении действия власти — это как раз один из нетривиальных экзаменационных аспектов, который должны преодолеть жители среднего или даже внешнего кольца, чтобы получить возможность быть интегрированными в общество миров ядра и стать на одну ступень с великими Аристариями. Гармоничному и целостному обществу центральных миров не нужно тлетворное чинопоклонение и бездумное подчинение в готовности продать за улучшение своих условий жизни всё, включая свою идеологию, разум и мнение. Само собой, этот вопрос никогда не являлся определяющим при принятии решения об интеграции, зато вновь интегрированные жители ядра зачастую всерьёз выделялись среди остальных коренных жителей именно своими чересчур лояльными, иной раз даже по-настоящему раболепными, взглядами.

— Позвольте уточнить, не кажется ли Вам, что Ваш критический взгляд обусловлен, прежде всего, некоторыми опасениями, что при подобной скачкообразной, как Вы говорите, интеграции будет тем или иным образом затронут лично Ваш образ жизни? Или, возможно, Вы считаете, что жители этих десяти миров не заслужили подобной, с позволения сказать, радости? — женщина сделала лёгкий эмоциональный акцент на слове «радости», её лицо стало серьёзным и вдумчивым, она весьма внимательно наблюдала за реакцией собеседника, стараясь отмечать и воспринимать каждое микроизменение его мимики, осанки, позы и даже тембра голоса.

Генри задумался на некоторое время: с такой позиции он ещё не смотрел на вопрос — в самом деле, может ли такое быть, что его негативная реакция обусловлена в первую очередь его личностным отношением? Более того, он продолжил предложенную собеседницей мысль и даже развернул её в область самокритики, начиная рассуждать, не руководствуется ли его логика в значимой степени тем фактором, что при подобном прецеденте может пострадать его ощущение собственной элитарности как Аристария. В итоге он смиренно ответил:

— Думаю, я должен признать, что мои личностные мотивы в самом деле являются фактором, в значительной степени определяющим мои суждения, и мне неудобно признавать это… — Генри почувствовал смущение: при всём его опыте эта молодая женщина всё же подловила его, так просто выявив столь яркую горделивость и тщеславность в поведении его сознания.

— Спешу Вас успокоить, это вполне нормально: возможно, Ваше самоопределение как Аристария, в самом деле, совсем немного повлияло на Ваши суждения, но это не отменяет того факта, что Ваши критические замечания полностью логичны и оправданы. Смею Вас уверить, что эта грандиозная интеграция будет исключительно протяжённой и размеренной, чтобы как почтенные жители ядра, так и жители интегрируемых десяти миров смогли в спокойном темпе адаптироваться и привыкнуть к происходящему и чтобы истинные Аристарии, как мудрые старшие наставники, смогли всецело направить своих младших и, возможно, ещё несообразительных братьев в правильное идеологическое русло. В конце концов, мы же не желаем им вреда и тем более не хотим навредить им или нам этой интеграцией, — женщина сильно наклонилась в сторону Генри, всячески показывая свою расположенность и заботу. Она мастерски подобрала нужные слова, чтобы как тёплым ласковым покрывалом обернуть пострадавшее только что эго Генри.

Он скорбно улыбнулся. Уже разобравшись в том, что происходит, он отринул восприимчивость к её проницательной эмоциональной заботе. Вероятно, кто-то другой и клюнул бы на эту возможность, но только не он. Всю жизнь он привык быть для себя самым строгим судьёй. И сейчас этот судья уже вынес приговор. Раздутое тщеславие показало своё истинное обличие, и Генри был настроен исключительно непримиримо в отношении него. В какой-то момент Генри осознал, что эта хрупкая, в чём-то озорная молодая женщина всё рассчитала заранее, скорее всего, даже досадная оплошность с его именем была лишь поверхностной провокацией, призванной пустить ему пыль в глаза и сместить фокус его внимания в другую область, обнажив для удара такую зияющую, незащищённую дыру его эгоцентризма. Он даже усмехнулся внутри себя, проникаясь уважением к этой незатейливой особе. По её взгляду можно было прочитать что-то типа: «Да-да, родной, я именно так всё и рассчитала». Возможно, в иной ситуации Генри и решил бы посоперничать и пободаться с этой женщиной, вероятно, даже отплатив ей той же монетой, но сейчас он был Григорием — человеком, которого в первую очередь заботит лишь правильное и качественное исполнение своих служебных обязанностей. Он был тут на собеседовании и был полностью настроен выполнить свою часть труда. Его выражение лица из уязвлённого быстро приняло вид серьёзного и вновь расположенного к своей собеседнице. Женщина в свою очередь поймала изменение взгляда Генри и тут же поменяла свою риторику. Интонация её голоса стала холоднее и серьёзнее: она поняла, что Григорий уже не нуждается в её заботе и восстановительных эмоциональных процедурах, так что она продолжила действовать по своему выверенному плану.

— Расскажите, пожалуйста, о своём труде: Вы ведь занимаетесь статистическими исследованиями? — женщина отстранённо откинулась на спинку кресла, вновь поглядывая в планшет.

Генри перевёл дух и уже вполне серьёзно ответил:

— Да, я занимаю должность старшего дознавателя направления оптимизации и систематизации. В мои обязанности входит изучение огромного количества статистических данных из разных областей с целью выявления ошибок, нарушений и системных сбоев. Я тщательно анализирую полученные результаты и формирую новые инструкции, руководства, технологические карты и регламенты, после чего обеспечиваю их постепенное внедрение.

Когда-то давно дознание было уделом лишь специалистов в области уголовных преступлений, теперь же в практически идеальном обществе Аристариев, в котором уровень преступности был крайне низок, дознание стало носить более миролюбивый и позитивный характер.

— И вы проводите контакты с непосредственными исполнителями?

— Безусловно, это важная часть реализации моего труда. После того как я формирую решения, я лично участвую в их внедрении и непосредственно веду разъяснительные беседы с конечными исполнителями моих инструкций.

— И Вам это нравится? — с некоторым удивлением в голосе спросила женщина.

— Понимаю, откуда происходит Ваш вопрос. Конечно, иногда мне приходится иметь дело с работниками среднего кольца, само собой, они куда менее расположены по отношению к моим нововведениям, однако подавляющее большинство из них вполне лояльно к моим рекомендациям. В моей работе следует вначале преодолеть этап естественного сопротивления, резонно возникающего у каждого человека из-за его подсознательного отторжения всего нового и непривычного, однако после прохождения этого этапа все они в итоге остаются довольны результатами моей оптимизации, поскольку это упрощает их работу и жизнь в целом, — Генри сделал небольшую паузу и с некоторым смущением дополнил: — К тому же многие из них испытывают серьёзный пиетет перед тем, что я Аристарий, — это во многом упрощает мою задачу…

Женщина всё ещё что-то оперативно отмечала в планшете, после чего резким движением положила, даже практически бросила, его на стол, незатейливо улыбнулась, вытянув руки перед собой и уткнув их ладонями между ног, будто желая согреть.

— Ну, вот и всё! — радостно и даже как-то по-детски произнесла она. — Мы собрали всю необходимую информацию, теперь осталось лишь немного подождать, пока придёт ответ.

Женщина продолжала улыбаться, глядя прямо в глаза Генри, он даже слегка смутился её напористости и вынужден был отвести взгляд. Пару минут они сидели в полной тишине. Генри показалось, что эти минуты тянулись часами. Наконец планшет еле заметно что-то пиликнул и в уголке рабочей зоны появился значок пришедшего ответа. Женщина с любопытством посмотрела результаты, несколько раз, будто оценивающе, переводила взгляд то на Генри, то на планшет, после чего всё также незатейливо улыбнулась и сказала:

— Ну… Поздравляю! Ваша кандидатура была одобрена, теперь Вы можете отправиться к распорядителю — он уже досконально введёт Вас в курс событий! Я буду рада проводить Вас.

Женщина уверенно подскочила с места и бодрым шагом направилась на выход из комнаты. Генри еле успел последовать за ней: однако же при своём небольшом росте она весьма быстро передвигалась.

Они вновь вышли в коридор и в этот раз проследовали в противоположную от лифта сторону. Их путешествие по коридору, постепенно изгибающемуся вправо, всё продолжалось и продолжалось. Периодически мимо стремительно проходили люди, очевидно весьма увлечённые своими задачами. Наконец они достигли нужной двери, она была не автоматическая и открывалась архаичным образом, с помощью примитивной физической силы. Женщина с усилием дёрнула створку двери на себя — та нехотя поддалась.

— Ну, тут я Вас покину, — женщина в очередной раз мило улыбнулась и поспешно направилась обратно. Генри неуверенно прошёл в просторное помещение, более серьёзно декорированное, но в остальном аналогичное предыдущему, при этом в три раза большее и с тремя огромными витражными окнами.

Напротив входа за большим длинным столом сидел худощавый пожилой мужчина. Когда речь заходит об Аристариях, трудно судить однозначно об их возрасте, поскольку целая плеяда разнообразных косметических процедур способна изменить и подкорректировать внешность человека практически до неузнаваемости. Истинный возраст способен выдать лишь взгляд. Когда возраст Аристариев переваливает за полторы сотни, прежде всего в их взгляде и немного в выражении лица и осанке появляется какая-то еле заметная усталость и существенная осмысленность, будто бы человек уже осознаёт, что его жизненный путь близится к завершению и пришло время делать выводы и готовиться к неизвестности. Генри уже научился вычислять подобные характерные взгляды и особенности людей. Сейчас он мог с уверенностью утверждать, что перед ним сидит почтенный старец, пусть и выглядящий внешне не старше ста сорока лет.

Пожилой мужчина неспешно поднялся и первым продемонстрировал лёгкий поклон в знак приветствия. Генри поспешил подойти ближе и также уважительно поклонился. В течение короткой паузы мужчина пристально разглядывал Генри, мельком проводя взглядом снизу вверх, будто желая наверняка убедиться в соответствии внешних данных различным профайлам и собеседованию. На лице у мужчины были узенькие прозрачные очки, Генри заметил, как на левом окуляре очень быстро мелькали еле заметные потоки данных. Было даже удивительно, как мужчина оказывался способен воспринимать всю эту информацию, при этом фокусируя своё внимание на Генри, но было абсолютно ясно, что мужчина отлично воспринимает и анализирует налету весь этот информационный поток.

— Присаживайтесь, дознаватель, прошу Вас, — мужчина услужливо указал Генри ладонью на кресло, Генри послушно сел. — Я исполник Совета Аристариев. Совет уполномочил меня отобрать кандидатов, организовать собеседования и определиться с подходящим сотрудником. Думаю, очевидно, что это Вы, — мужчина испытующе взглянул на Генри.

Должность исполника, или исполнительного помощника Совета, была весьма высокой, в докосмическую эру аналогом мог бы служить помощник президента или даже короля, своего рода практически визирь при султане. Как бы Генри ни старался относиться к людям без оглядки на их должности и звания, он ощутил, что был серьёзно смущён и даже чувствовал пиетет перед этим пожилым мужчиной. Он поймал себя на мысли, что сидит, выпрямив спину, даже не касаясь спинки кресла, что было не удивительно: перед ним находился человек всего на ступень ниже, чем руководители всего огромного государства Аристариев.

— Я бы хотел понять, о какой должности идёт речь… — неуверенно начал Генри.

— Само собой, — флегматично ответил исполник. — Вы, конечно же, в курсе функционирования системы социального рейтингования? — он вновь пристально уставился на Генри.

— Конечно. Это была одна из основных тем изучения, когда я познавал социальные и психологические науки в юности, — Генри на мгновение задумался, освежая в памяти хорошо известную ему тему, однако к которой он редко обращался.

Он мельком дёрнул глазами, чтобы открыть в очках социальный профайл исполника. На возникшей картинке было очень много информации, но главное — в уголке профайла Генри увидел показатель социального рейтинга: там гордо стоял 90-й уровень.

Система социального рейтингования — гениальное социальное изобретение, постепенно внедрённое в жизнь Аристариев более 280 лет назад. В своё время это стало настоящим спасением, позволившим решить множество проблем социальной напряжённости и помочь обеспечить плавный переход от загнивающей олигархической материалистической действительности к более правильной и рациональной идеологии.

В разрушающемся олигархическом мире материальных благ социальная позиция каждого индивида определялась объёмом накопленных средств и, как следствие, демонстрацией различных предметов роскоши, визуализирующих уровень богатства. Порой подобная демонстрация могла достигать поистине феноменальных масштабов и уровня абсурдности. Иной раз разжиревшие олигархи древности, будто напыщенные павлины, пытались перещеголять друг друга всё более яркими и броскими роскошествами. Особенно тяжёлой ситуация стала, когда каждый в обществе Аристариев благодаря бесконечному потоку ресурсов, финансовых и материальных благ стал безмерно богатым. Любые прихоти и излишества стали стремительно обесцениваться в этой безумной гедонистической среде, поскольку они могли быть доступны каждому. В конечном итоге общий моральный упадок, стремление к всё более изощрённым наслаждениям вкупе с полной потерей всяческих целей существования поставили общество Аристариев на край пропасти, далее которой была лишь медленная, загнивающая смерть.

После взятия немногочисленными лидерами Аристариев, ещё желавшими спасти общество от неминуемой гибели, уверенного курса на отказ от материалистических стремлений, система социального рейтингования прежде всего помогла создать новую иерархию, определяющую порядок социальной выделенности и значимости. Кроме того, внедрение этой системы позволило в очевидном ключе показать гражданам, стремящимся к спасению из загнивающего мира, что именно теперь является социально востребованным и превозносимым. Фактически система социального рейтингования дала обществу обновлённых и перерождённых Аристариев новые жизненные ориентиры. Само собой, внедрение этой системы не прошло гладко, более 50 лет потребовалось, чтобы поступенно перестроить архаичное, склонное к саморазложению сознание граждан, открыть для них новые горизонты и заново научить мечтать, стремиться и получать радость от жизни. Целое поколение должно было смениться, чтобы уже дети детей древних алчных олигархов смогли стать свободными от пагубных привычек и тлетворных стремлений своих пращуров.

По первости система социального рейтингования имела массу противников: главным их лозунгом был страх, что система станет прежде всего инструментом репрессивного подавления личности и различных гражданских свобод. Возможно, на заре её внедрения она в самом деле обладала подобными чертами, пару раз её даже отменяли, но вскоре вновь возвращали в жизнь общества, каждый раз дорабатывая и совершенствуя, и через десятилетия кропотливой доработки она заняла ключевую позицию в жизни Аристариев.

Система социального рейтингования устанавливает для каждого жителя центральных миров абсолютный количественный показатель, характеризующий множество аспектов жизнедеятельности человека. Система определяет каждому уровень от нуля до ста. На уровень влияет масса характеристик, но в особенности аспекты социального поведения человека. В обществе Аристариев превозносится миролюбивое, уважительное и доброжелательное отношение всех жителей друг к другу. Косвенно на значение уровня могут повлиять проявления негативных особенностей характера, которые могут выразиться в паталогической лености, злоупотреблении различными социальными благами, чрезмерном потреблении и многих других чертах. К примеру, в обществе Аристариев принято учиться, получать образование и стремиться к профессиональной и творческой реализации своих сил и способностей. В учебных заведениях отсутствует как таковая система рейтингования или оценки: если какому-то учащемуся плохо даётся материал, учебные системы во главе с квалифицированным учителем будут всеми силами стараться выработать и найти индивидуальный подход к подопечному, который позволит раскрыть его потенциал и особенности. В обществе Аристариев считается, что если гражданин обладает уровнем 70-80, то это достойный и во всех аспектах замечательный представитель их общества.

На деле же социальная система говорит каждому гражданину: «Будь честен с собой и окружающими, веди себя уважительно и расположенно, будь добр и веди себя социально приемлемо, по мере сил и желания трудись и ищи то занятие, которое будет доставлять тебе радость и удовлетворение, старайся расти и совершенствоваться в своём ремесле, заботься о своём здоровье». Каждый Аристарий, следующий этим простым социальным принципам, гарантированно будет иметь рейтинг выше 70. Практически 95% всех жителей ядра имеют уровень выше 70, изредка происходят нежелательные падения некоторых на уровень 69 и даже 68, но им всегда рекомендуется потрудиться некоторое время с квалифицированными помощниками, которые в мягкой, расположенной индивидуальной манере разберутся, в чём возникло затруднение, и помогут возвратиться к оптимальной социальной жизни. При этом такие граждане, само собой, сохраняют полный доступ ко всем материальным и социальным благам, доступным каждому Аристарию.

У Генри был 85 уровень — это существенно выше уровня среднестатистического Аристария, по общественным меркам он мог бы считаться выдающимся. Сам же он старался практически никогда не обращать внимания на уровень человека, чтобы в первую очередь оценивать и относиться к окружающим в соответствии с их индивидуальными личностными качествами, а не по системному критерию.

Естественно, общество Аристариев при всех замечательных аспектах всё же было не идеальным: порой в их среде возникали различные маргинальные личности, которые ну никак не желали следовать социальным нормам. Вероятно, ярким примером таких отщепенцев можно было бы считать брата Генри, Максима. С самого детства, как ни старались родители и сам Генри, как ни старались разнообразные учителя и специалисты по формированию личностных достоинств, Максим всегда проявлял чрезмерную агрессивность, леность и во многих других аспектах тяжесть характера. Его уровень никогда не поднимался выше 70, возможно, в том числе по этой причине он выбрал для себя военную карьеру — ту сферу, в которой его необузданный характер, склонность к насилию и агрессии могут найти реализацию и ценное применение. В государстве Аристариев не бывает масштабных войн или военных конфликтов: к несчастью, в мирах среднего и тем более в мирах внешнего кольца всё же иной раз да случаются вооружённые столкновения. Когда дело доходит до кровопролития, когда страдает невинное гражданское население, Аристарии посылают свой экспедиционный флот миротворцев, усмиряющих эти разбушевавшиеся колонии. Не все миры бывают этим довольны. В крайне редких случаях колонии даже могут оказать силовое сопротивление Аристариям, что каждый раз приводит к единственному, закономерному итогу…

Исполник всё это время терпеливо наблюдал за полётом памяти Генри, через некоторое время он решил аккуратно вернуть его к теме разговора:

— Как Вам, вероятно, известно, система социального рейтингования, к несчастью, всё ещё далека от совершенства. В данный момент система способна обрабатывать 95% всех социальных и личностных аспектов наших граждан, — исполник принялся неспешно прохаживаться по кабинету, будто бы рассуждая вслух. — К сожалению, остаются ещё 5% различных статистических ошибок, отклонений и сложных ситуаций, которые оказываются за гранью стабильного функционирования системы. За последние тридцать лет мы достигли значительных успехов, стабилизируя, настраивая, балансируя и оттачивая все возможные аспекты системы. Наконец-то мы достигли уровня, при котором система способна развиваться дальше. Мы готовы вплотную заняться этими тёмными для системы пятью процентами. И в этом нам необходима Ваша помощь, дознаватель. Система не в состоянии самостоятельно корректно выявить, определить и систематизировать случаи, выходящие за 95% стандартных алгоритмов. Самая важная на данный момент задача — проанализировать эти 5% отклонений, систематизировать полученные данные, разработать и внедрить новые системные алгоритмы, которые позволят системе опознавать и рациональным образом обрабатывать эти случаи. Мы стремимся к тому, чтобы сократить процент погрешности и неизвестности, обеспечив стабильное функционирование системы хотя бы на уровне 97-98%. И именно в этом нам жизненно необходима Ваша помощь. Ваши навыки, образование, трудовая реализация делают Вас самым лучшим кандидатом на эту должность. Я очень надеюсь, что Вы согласитесь.

Исполник с нескрываемой надеждой взглянул на Генри. Тот в свою очередь глубоко задумался, анализируя и оценивая всё, что только что узнал.

— Само собой, Вам будут предоставлены любые ресурсы, о которых Вы попросите, — уже немного уговаривающе произнёс исполник.

Генри некоторое время взвешивал все за и против и, придя к выводу, что доводов «против» существенно меньше, чем «за», тем более что это великолепная возможность сделать ещё больше для Аристариев, решился и уверенно ответил:

— Я согласен.

Исполник расплылся в широкой улыбке и протянул Генри руку. Генри не любил тактильных контактов с кем бы то ни было, кроме своих родных, но искренняя радость в глазах старика сподвигла его в этот раз пренебречь своими привычками и уважить желание оппонента. Он неуверенно протянул руку — исполник аккуратно взял её обоими ладонями и неспешно потряс.

— Большое спасибо Вам. Я понимаю, что это может быть не совсем простой задачей, но я и Совет уверены в Ваших способностях.

— С чего мне следует начать? — сразу перешёл к делу Генри.

— Хм… Вот тут есть некоторая загвоздка, — неуверенно начал исполник. — Совет просит Вас начать с самых сложных и опасных случаев «нетипичного поведения». Как Вам, возможно, известно, в нашем обществе всё ещё случаются несчастные случаи, конечно, подавляющее большинство из них заканчивается лишь лёгким испугом для наших граждан, но, к сожалению, всё же остаётся небольшой процент летальных исходов. Из тех 5% нестандартных есть примерно десятая доля процента случаев, в которых замечается тенденция к летальным результатам. Поскольку это чудовищная трагедия, мы просим Вас начать именно с этих ужасных моментов.

Исполник виновато взглянул на Генри, но с удивлением обнаружил в выражении его лица лишь профессиональное любопытство, даже без тени шока, испуга или скорби. Это немного озадачило старика, но он быстро понял, что в самом деле подобрал оптимального кандидата на эту непростую должность.

— Что ж, ясно. Мне понятна важность и значимость моей миссии, я немедленно приступлю к расследованию, — спокойно, в чём-то даже флегматично, ответил Генри.

— Восхищаюсь Вашей выдержкой и самоотверженностью, дознаватель. Я лично прослежу за тем, чтобы Вам в ближайшие полчаса была предоставлена вся необходимая информация. Прошу Вас держать меня в курсе Ваших успехов и обращаться по любому сложному поводу.

Исполник довольно улыбался, обсуждать тут дальше было уже нечего, поэтому Генри, в свойственной ему деловитой манере, встал, поклонился и отправился на выход, уже увлечённо обдумывая новую интересную задачу.

Выходя за дверь, Генри практически столкнулся с молодой женщиной, проводившей с ним собеседование. Встреча была неожиданной: он даже немного смутился, отходя в сторону, позволяя ей пройти в кабинет. К его удивлению, женщина и не думала об этом. Она стояла перед ним и всё так же мило улыбалась. Генри с некоторым непониманием приподнял бровь.

— Я отправляюсь с Вами, дознаватель, — спокойно пояснила женщина.

Генри за пару мгновений оценил ситуацию, после чего флегматично пожал плечами и направился по коридору к лифту. Женщина послушно засеменила за ним.

— Как Вас зовут? — отрешённо, видимо, просто для приличия, спросил Генри.

— Как меня зовут друзья или в трудовой деятельности? — ехидно переспросила женщина, видимо, пытаясь сострить. У неё это явно не вышло. — Кира… Меня зовут Кира, и… это моё единственное имя.

— Приятно познакомиться, Кира, — всё так же флегматично ответил Генри. Он открыл её профайл и мельком пробежался по тексту, в этот раз обратив внимание на её уровень — 83, весьма высокий, впрочем, чему удивляться: она же трудится в самом дворце Совета… Генри хотел было ещё что-то спросить, но тут заметил появление всё новых и новых сообщений. Исполник весьма оперативно выполнил своё обещание: в огромном объёме начали поступать данные по новому назначению. Генри целиком погрузился в изучение материалов и уже перестал обращать внимание на Киру, по быстрым движениям зрачков Генри она поняла, что он всецело занялся изучением новой информации, и решила не отвлекать его. Вскоре они уже вышли из дворца Совета и стремительно направились к магнитной магистрали: теперь им предстоял путь в космопорт и полёт в соседнюю звездную систему, туда, где совсем недавно произошла страшная трагедия — скоропостижная преждевременная смерть одного из почтенных Аристариев.