Соломенное чучело

Мне было двенадцать. Я училась в пятом классе и гостила у бабушки Малангии в деревне. Однажды вечером, когда сумерки уже сгущались, и подруги разошлись по домам, я поспешила обратно к бабушкиному порогу. Подъезд старого дома, казалось, втягивал в себя остатки света. Как только я вошла, дверь подвала распахнулась с глухим стуком, и что-то метнулось за мной. Нечто, что казалось тенью, но в то же время поблёскивало в темноте. Я обернулась – соломенное чудище на немыслимо длинных ногах бежало прямо на меня, уродливо покачиваясь и шурша.

От ужаса кровь застыла в жилах, но ноги сами понесли меня вверх по ступенькам. Я мчалась на третий этаж, задыхаясь, чувствуя, как влажный холод пропитал руки, лоб, спину. Колотила ладошками в дверь, неистово давила на звонок. Бабушка Малангия открыла не сразу, и её обычно строгое лицо было бледным. Она что-то шепнула, прижимая меня к себе, а я, обернувшись, увидела лишь пустой, тёмный подъезд. Тишина. Никого.

Спустя пятьдесят лет я всё ещё не могу вспомнить, что это было тогда. Чья-то неудачная шутка, слишком жестокая, или нечто иное? Бабушка Малангия не раз рассказывала мне про злых духов, что бродят по старым домам. Она прожила долгую жизнь, дождалась правнуков – моего Алёшу и Машу, – очень их любила, укачивала, пела старинные песни. От неё мне достались колдовские книги, старые, обтрёпанные карты, которые, едва я брала их в руки, рассыпались в прах. Я заламинировала их, но колода получилась такой толстой, что работать с ней стало невозможно. И всё же, мне постоянно хочется нашептывать, перебирать карты, читать пожелтевшие записи бабушкиных заговоров.

Наверное, я уже никогда не узнаю правды о том соломенном чудище. Хотя, быть может, она откроется мне в какой-то момент моего земного бытия, когда мой дар, наследие Малангии, начнёт раскрываться. И тогда я пойму, что же скрывалось за поблёскивающей тенью из старого подвала.