Музей Андрея Рублева

Репортаж должен быть актуальным, своевременным он должен быть, репортаж, и в этом главное его достоинство.
Этот репортаж можно было написать сегодня ночью или этим утром. Сейчас утро. Я пишу.*

Сколько раз, проходя берегом Яузы по другим каким-то делам, я останавливалась, завороженная видом Спасо-Андроникова монастыря на противоположном, высоком ее берегу.
И казался это вид мне волшебным и сказочно-манящим в любое время года и в любое время суток. Я наконец решила попасть внутрь этих стен.

Слегка закиснув и замокнув на даче, я приехала в Москву и составила себе культурную программу. Спасо-Андроников монастырь с расположенным в нем музеем Андрея Рублева оказался на первом месте.

И вот: Курский вокзал, солнцепек, трамвай, - и я у цели. В тени сквера – памятник Андрею Рублеву. Да, наверное, он мог так выглядеть. На его голове и плечах – голуби. Голуби очень любят памятники.
Бегло читаю стенды с описаниями достопримечательностей и направляюсь к низкому сводчатому входу под размашистой, большими белыми буквами на красном фоне, надписью: «Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева».

Прохожу сквозь толстенную стену. Прямо передо мной Спасский собор пятнадцатого века, о чем говорит его архитектура. **                Приятно светло-бежевый, не зализанно-белый.
Вокруг такая же естественность: луг, разнотравье, полевые цветы. Никаких тебе газонов и газончиков, ставших уже привычными в подобных местах.
Брусчатка. Редкие могильные камни и кресты. Прошлое…

Захожу в собор, в росписи которого когда-то принимал участие Андрей Рублев. Росписей давно уже нет, стены темные, каменные. По площади небольшой, а высоченный – ух!
И знаменное пение, которое я услышала на Всенощной, в пять часов, здесь очень кстати. Но это было потом.
Больше часа я провела в самом музее. Ходила я без экскурсовода, вопросы было задавать некому: смотрительницы только качали головой да разводили руками.
А вопросы были. Почему на иконах Кирилла Иванова Уланова лица и фигуры второстепенных персонажей напоминают фламандцев? Он что, ездил учиться в Европу? Или, наоборот, европейские художники приезжали в Россию? Почему деревянная скульптура девятнадцатого века похожа на изваяния очень древние, уж точно до десятого века, если не гораздо более ранние?

Наконец-то я увидела Ростовскую финифть на иконах! Это ведь было сначала, а украшения уже потом.
Опять вопросы: почему на многих иконах лики такие темные и, извините уж, конечно, не претендующие на красоту и миловидность?

А фрески, части иконостаса, «собранного» из них, на самом верхнем этаже, - они, может быть, и напоминают чем-то манеру письма Андрея Рублева.

На первом этаже – большие, внушительные иконы: восемнадцатый век, Поволжье. Иконы-повествования, мелкими буквами отчетливо выписаны даже тексты тропарей. По одной такой иконе можно, кажется, всю службу провести! В стенах колосники, хор здесь хорошо звучит, наверное. В зале стоит белая электронная Ямаха.

Посмотреть здесь стоило много чего, написать об этом – тоже.  Сначала я хотела написать совсем другое: про облупленные стены с осыпающейся штукатуркой, не собора, других построек, а ведь это тоже исторические памятники.
Про дорогущее кафе, где я посидела-посидела, да ушла, официанта не дождавшись, про то, что, наверное, стоило бы рассмотреть вопрос о реставрации подобных, кровно связанных с исконно-русской культурой и исторической традицией, памятных мест, а не только вывешивать надписи большими белыми буквами на красном фоне.
Но это, наверное, очень сложно.

*Текст репортажа был написан сразу после поездки, а опубликован два месяца спустя
**Спасский собор был сожжен в 1812 году, восстановлен, и после реставрировался неоднократно.