Любовь с первого взгляда по-турецки. Глава 22

Продолжение. Начало: http://proza.ru/2026/07/31/47

Москва встретила турецких гостей промозглым ветром и серым небом, будто нарочно хотела показать себя не с парадной стороны.

Айсель-ханым куталась в кашемировый палантин и, озираясь по сторонам, обратилась к мужу:

— Где мы будем жить? В отеле? Или у них?

— В отеле, — твёрдо ответил Сулейман-бей. — Мы не гости, чтобы занимать чужой дом. Мы — сваты. И должны вести себя так, чтобы нас уважали ещё до того, как мы придём к ним.

Аяз, слушая их, чувствовал, как внутри всё сжимается. Он столько раз представлял этот момент, но никогда не думал, что волнение будет таким острым.

***

Светлана Александровна открыла дверь. Увидев гостей, доброжелательно улыбнулась:
— Проходите, пожалуйста, — сказала она, отступая в сторону. — Аида убежала по работе, но скоро вернётся. А я уже заварила чай…

Сулейман-бей протянул коробку с турецкими сладостями:

— От нашего дома — вашему.

Светлана Александровна приняла гостинцы обеими руками, будто это был не десерт, а что-то очень ценное, почти священное.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Проходите в гостиную. Сейчас папа Аиды подойдёт — он ушёл в магазин.

В комнате на столе уже стояли чашки — тонкие, фарфоровые, с синими цветами. Айсель-ханым села на диван и посмотрела на Светлану Александровну так, будто пыталась прочитать её мысли.

— Вы, наверное, волнуетесь, — вдруг сказала хозяйка, наливая чай. — Как и мы.

— Да, — просто ответила Айсель-ханым. — Для нас это важно. Важно, чтобы дети были счастливы.

Светлана Александровна кивнула, отставила чайник и села напротив.

— Аидочка всегда была самостоятельной. Даже в детстве не ждала, пока ей помогут: сама завязывала шнурки, сама решала, какую книгу читать. Я горжусь этим. Но когда она вдруг стала писать про Стамбул, про море, про Аяза… я испугалась. Не потому, что он чужой. А потому, что всё слишком быстро.

Аяз сидел тихо, слушал и не перебивал.

— Быстро, — согласился Сулейман-бей. — Но любовь не живёт по расписанию. Она приходит, когда хочет. И если она настоящая — не исчезает от расстояния и не ломается от сомнений.

Светлана Александровна посмотрела сначала на него, потом на Аяза.

— А ты что думаешь? — спросила она прямо.

Аяз поднял глаза.

— Я думаю, что я не идеальный. Я тороплюсь, я иногда говорю не то, могу забыть позвонить… но я Аидочку люблю. Очень.

Светлана Александровна чуть улыбнулась — уже не напряжённо, а по-настоящему, тепло.

— Это замечательно, — сказала она.

Тимур Амирович вернулся с тортом «Москва» и каким-то особенным умением сразу заполнять собой комнату. Он пожал руку Сулейман-бею, кивнул Айсель-ханум, посмотрел на Аяза:

— Ну, рассказывай. Что ты ждешь от моей дочери?

И Аяз рассказал. Про Стамбул, про семью, про работу, про то, как он любит Аиду. Он говорил просто, без пафоса, и чем дольше говорил, тем спокойнее становилось в комнате. Когда он закончил, Тимур Амирович поставил чашку на блюдце и посмотрел на жену. Светлана Александровна едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал Тимур Амирович. — Пусть она сама ответит.

Аяз выдохнул — только сейчас он понял, что всё это время не дышал.

Аида вернулась. Аяз встал, чтобы встретить её. Он не стал подходить слишком близко, будто боялся спугнуть.

— Я хотел познакомить наших родителей, — сказал он. — По-настоящему. Не в сообщениях, не по телефону. А здесь. В твоём доме.

Аида подошла к Аязу ближе, подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Ты сумасшедший, — тихо сказала она, чтобы родители не слышали. — Ты привёз родителей в Москву, чтобы просить моей руки, хотя мы с тобой знакомы совсем ничего.

— Да, я такой. И если ты скажешь «нет», я улечу обратно, но буду звонить и писать тебе каждый день. А если скажешь «да»… я буду самым счастливым человеком в мире.

Аида помолчала. Потом взяла его за руку — крепко, так, будто боялась, что он исчезнет.

— Сейчас я не готова сказать «да», — тихо произнесла она. — Но и «нет» сказать не могу. Потому что… мне нравится, что ты такой. Прыткий, шумный, настоящий. И мне нравится, что твои родители здесь. Это значит, что вы серьёзны.

Аяз сжал её пальцы в ответ.

— Тогда скажи «давай попробуем».

Она улыбнулась — широко, открыто.

— Давай попробуем, — повторила она.

— После записи серии программ я буду ждать тебя в нашем доме, как и договаривались, — подчеркнул Аяз уже громче, чтобы слышали родители.

— Хорошо, — ответила она.

Светлана Александровна улыбнулась, Тимур Амирович покачал головой, а Айсель-ханум достала платок и промокнула глаза — не потому, что было грустно, а потому, что счастье иногда тоже вынуждает плакать.

Вечером, когда родители Аяза уехали в отель, Аида и Аяз вышли на балкон  подышать холодным московским воздухом.

— Знаешь, — сказала Аида, глядя на ночные огни города, — я думала, что любовь — это когда всё понятно. Когда знаешь, что будет завтра, и не боишься. А с тобой… я ничего не знаю. И всё равно не боюсь.

Аяз обнял её за плечи.

— Завтра я улетаю, — тихо сказал он. — Я буду звонить. Писать. И ждать тебя…
Аида прижалась к нему, уткнулась носом в плечо и вздохнула.

— Хорошо, — прошептала она. – Я вернусь...

27.09.2026

Фото создано ИИ по идее автора

Продолжение следует...