Подводный огонь

Этот сюжет повторялся неоднократно.
И не потому что в образе Воина есть что-то избитое, до невозможности архетипичное, порождаемое борьбой.
Скорее наоборот. В этом сюжете часто проявлялась вся их нежная, творчески-уязвимая суть.
Когда они поочерёдно стерегли  огонь, не позволяя ветрам загасить последнюю искру.
Бывало, оба оставались непонятыми. А бывало, им всё же удавалось обнажить свою суть и не быть осуждёнными за инаковость.
Довольно легко путешествовать по поверхности. Не нужно прилагать усилий и тратить кислород на более глубокое познание. Такая жизнь ни плоха, ни хороша – она всего лишь совместный выбор духа и личности.
Обоим не раз доводилось делать подобные выборы.
На пути к необычной подводной вершине провешивать поначалу верёвки. А впоследствии, освоив незнакомое пространство, бегать туда-сюда, точно солнечным детям. Ощущать себя на разных уровнях лунного кратера совсем как дома.
И пусть давно не осталась каких-либо внешних врагов – все прошлые победы и поражения истлели в глубине земной мантии. Но невидимые шестерёнки души, словно заевший механизм, продолжали крутиться.
Урезая раз за разом радиус, они стремились достигнуть центра. Ведь ядром этого круга  был тот самый подводный огонь.
 И унаследованный обоими воинский дух часто даже не оставлял сознанию выбора.  Кроме того, как прорываться к этому центру, погружаясь в незримые глубины. И в пору таких преобразований в них просыпался другой архетип.
В серьёзное дело жизни вступал сам Трикстер.

***
Ей иногда снилось, что любовь умерла. Что внутри, кроме ледника и контрастирующей по форме, но равной по содержанию пустыни, ничего не осталось.
 Она выходила на звёздный балкон, откуда отлично просматривалась Земля, и размышляла.
 Необходимо было понять, где и что именно пошло не так. Её внутреннему стратегу не терпелось достать карты с отмеченными ключевыми позициями и другие атрибуты своих прошлых жизней
 Однако те уже расплывались перед глазами.
Она до сих пор мыслила как человек лишь потому, что волей удерживала этот опыт.
Воссозданные по памяти нейронные сети, точно лианы опутывали её сердце, лишь слегка касаясь угасающего сознания верхушками. Скоро голубоватые крепкие корни перенесут её домой, и эта игра тоже окончится.
«Хочу понять сейчас! Пока я человек…»
Ей показалось, что она выкрикнула это вслух, на деле же ничего не произошло. Ни единого звука в этом звёздном вакууме, перевалочном пункте от разнородной материи к чистому духу.
Ей опять стало по-человечески грустно. Хотелось плакать. В этот раз прощание выходило каким-то тяжёлым. Вопреки обыкновению не было вдохновения выстраивать новый маршрут.
Но скоро и эта последняя слабость растворилась в водах наполняющего вакуум духа.
Едва заметная дымка уже завилась колечками у разделяющего миры порога.
Последнее, что она  ощутила,  это его присутствие и тоску. По нему. По дому.
Затем несуществующая дверь захлопнулась, и земной мир остался за пределом.

***
-Сая…Сая, подъём!
С трудом разлепив ресницы, она сразу же посмотрела в окно. В глазах защипало от изобилия белого, и девушка повернула голову к Родиону.
Муж,  держа на руках дочь, встречал её привычной, не сразу угадываемой за морщинками улыбкой.
Но сейчас всё в нём почему-то казалось Сонам необычным; аура тягучего покоя, то как бережно он придерживал дочь. И раскрасневшееся лицо, то ли от мороза, а то ли от решимости совершить пробежку.
О том, что он только намеревался её предпринять, говорили обрывающиеся следы на крыльце.
Снег во дворе был девственно чист. К утру метель наконец-таки унялась, и теперь природа охраняла вышитые той узоры. Даже странно было не слышать уже привычных  слуху  завываний ветра, не ощущать леденящих вторжений в их дом.
Природа, словно бы застыла перед праздничным рождественским снимком, не желая тот испортить.
Родион выглядел довольным. Приятно ведь разминаться в погожий зимний денек без риска получить ожог от мороза.
И Вера, сидя у отца на руках, уже вовсю дрыгала маленькими, обутыми в мягкие меховые тапочки ножками и что-то лепетала на своём языке. Разбавляя речь переливчатым смехом, она всячески давала матери понять, что очень рада её пробуждению.
Девушке и самой было отрадно просыпаться. Тяжелый сон всё ещё разматывал свой бинт вокруг головы, но Сонам уже наслаждалась свободой.
Сейчас она встанет, и пока Родик будет бегать по оставшейся от просёлочной дороги узенькой колее, приготовит завтрак.
Всё легко. Никаких туманных снов, контузии, грузной амуниции и запрятанных в рукавах карт.
Не сокрушаться о том, что должно было быть в прошлом и не предполагать, чему предназначено произойти в будущем.
Хитро прищурившись, Сонам забрала у мужа дочь и усадила ту в детское кресло.
Затем набрав в руки побольше подушек, она зашла со спины.
Импровизированный бой хотя и не длился долго, но прошёл в лучших традициях романтических фильмов. Никто, конечно же, свое поражение не признал и пришлось удовольствоваться ничьей.
Но особенно впечатленной этим поединком осталась Вера, что сначала наблюдала за действиями родителей с некоторым недоумением, но затем пришла в полный восторг.
- Из неё в будущем выйдет отличный рефери!
- Думаешь?
Девушка со смехом перекатилась на спину, чтобы поймать первые солнечные лучи.
Ей было хорошо. В очередной раз сработал какой-то механизм, и внутри всё наполнилось озорством и вдохновением. Смелостью жить на своей личной глубине.
Люди могут видеть других людей только такими, какими видят самих себя. На своих глубинах. Всё остальное может или не восприниматься, или облачаться в одежды чего-то удобоваримого. Того, что они способны себе объяснить.
Сонам всё реже хотелось что-то объяснять, и всё меньше контролировать.
Если твоей душе не находится на Земле подходящего места, достаточно просто создать своё.