Часть 1. Глава 19. В Лесном

РОЖДЁННЫЙ ПОЛЗАТЬ ЛЕТАТЬ… НЕ ДОЛЖЕН!.. Часть 1. Глава 19. В «Лесном».

Как только Олеся сдала все экзамены за третий курс, и у неё, наконец-то, начались каникулы, они всей семьёй поехали в «Лесное».

Как уже упоминалось ранее, они отдыхали здесь каждый год на протяжении уже многих-многих лет. Директор пансионата хорошо знал их и поэтому разрешал им приезжать сюда с собакой. В противном случае, трудно даже представить себе, как бы они смогли выкрутиться из этой ситуации. Кроме того, он позволял им жить в отдельном домике со всеми удобствами, проживание в котором для всех остальных обходилось в довольно круглую сумму. Но для них он всегда делал исключение, и они отдыхали здесь по цене обычных путёвок.

К тому же, так уж получилось, что они могли сами выбрать дату заезда и продолжительность смены, - так, как им было удобно.

В принципе, во всём этом не было ничего особенного, поскольку Олесина мама работала в профсоюзном комитете завода на путёвках и сама распределяла их, но всё-таки, если бы не хорошие отношения с директором «Лесного», не видать бы им всех этих благ, как своих ушей!..

Время здесь летело незаметно. Мама всегда говорила, что, когда она рассказывает своим знакомым о «Лесном», они обычно жалуются, что там очень скучно, и совсем нечем заняться. Кому как, разумеется, - а вот Олесе там скучно никогда не бывало. Она ехала сюда для того, чтобы целыми днями валяться на диване с книгой и гулять. Конечно, в глубине души ей очень хотелось бы ещё каких-нибудь приключений, но вот на них здесь рассчитывать как раз и не приходилось. За много лет она ещё ни разу не встречала здесь никого, кто мог бы ей хоть немного понравиться. Но, честно говоря, всё это, наверное, было даже и к лучшему. На самом деле, глядя правде в глаза, ей не слишком хотелось бы нарушать свой покой и размеренный образ жизни!

Олеся гуляла по Волге с мамой и Тишкой. Симпатичных кавалеров, на которых можно было бы положить глаз, увы, как всегда, не было. Попадающиеся им навстречу девчонки тоже прогуливались парами в тщетной надежде на чудо. Сколько уже лет они ездили сюда отдыхать, - и Олеся всегда тоже мечтала иметь подругу, вместе с которой можно было бы вот так же гулять, ходить на дискотеку… А то она всё с мамой да с мамой, - это же не совсем нормально… Но, увы, с подругами ей тоже как-то всегда не везло…

Правда, в этом году у неё чуть было не появилась такая возможность. Правда, принесла она с собой одно лишь разочарование.

Когда их семья только что приехала, - по обыкновению, примерно в середине обычного заезда, потому что маме так легче было согласовать свой отпуск со своими сослуживцами, - все остальные домики были свободны. На самом деле поселиться в них стоило безумно дорого, и далеко не каждый бизнесмен готов был выложить за отдых такую сумму. Но на третий день у них всё-таки появились соседи. Да ещё какие важные, - заместитель директора маминого завода с женой, дочерью и внучкой. Дочка, Настя, сначала показалась Олесе её ровесницей, - так молодо она выглядела, - но оказалось, что на самом деле ей уже двадцать один год. Девочки, естественно, тут же познакомились, и Олеся обрадовалась, что, наконец-то, её пламенное желание иметь в «Лесном» подружку сбылось. Тем более, что на следующий же день по расписанию должна была быть дискотека, и Олесе до ужаса хотелось сходить на неё, но было не с кем. А Настя, вроде как, сразу же изъявила желание составить ей компанию и призналась в том, что очень любит танцевать.

На следующее утро Олеся с мамой увидели, что Настя с матерью гуляют по берегу, и решили, как бы случайно, пойти к ним навстречу, чтобы познакомиться поближе. Тишку, разумеется, они взяли с собой, чтобы эта встреча действительно выглядела ненадуманной.

Когда они спустились к Волге, Настина мама сидела в одной из беседок, в то время, как её дочь на берегу, присев на корточки, что-то чертила на песке. Признаться честно, такое времяпровождение Олесю несколько удивило. Она с трудом решилась подойти к ней, поскольку попросту не знала, с чего вообще начать разговор. Но всё-таки осмелилась.

Мама осталась в беседке, а сама Олеся, после долгих колебаний, спустилась к реке. Они поздоровались с Настей и стали прогуливаться с ней по берегу и разговаривать. Точнее, говорила, в основном, одна Настя, - она, явно, была рада найти такую немногословную и покладистую собеседницу. А Олесе оставалось лишь слушать её размышления о жизни да изредка поддакивать, чтобы не произвести впечатления совсем уж глухонемой.

Сейчас, при свете дня, у Олеси появилась возможность рассмотреть свою собеседницу, как следует. И она пришла к выводу, что её, пожалуй, трудно было назвать особенно красивой, да и лицо выдавало её настоящий возраст. По нему всё-таки можно было сказать, то ей уже никак не меньше двадцати. Но гораздо больше Олесю поразила Настина манера вести беседу. В интонациях её голоса и в её словах было нечто слишком уж рассудительное и чересчур уверенное в себе. И это, особенно, в сочетании со странными, пожалуй, даже слишком угловатыми движениями и интенсивной, почти детской жестикуляцией, произвело на Олесю непонятное и даже несколько тревожащее впечатление.

В общем, в этой девушке было нечто такое, едва уловимое и не объяснимое словами, что Олесе сразу же не слишком понравилось в ней. Какая-то показная демонстративность, манерность, что ли, привычка считать себя выше и лучше всех остальных. Но разумное объяснение всему этому она сможет найти лишь гораздо позже…

Судя по тому, что рассказывала в это же самое время Настина мама Олесиной, у девочек было очень много общего. У Насти тоже не было подруг, она, так же, как и Олеся, предпочитала проводить время дома, с семьёй, она тоже любила читать, изучала английский и писала стихи… В общем, на первый взгляд они с ней казались просто космическими близнецами. Настолько одинаковыми, что в это просто невозможно было поверить…

И правильно, как оказалось впоследствии.

Первое разочарование постигло Олесю тогда, когда Настя пришла на дискотеку в той же самой одежде, в которой весь день гуляла со своей маленькой племянницей. Олеся, в принципе, тоже посчитала, что это не ахти, какое важное мероприятие, но всё же решила слегка приодеться, сменив спортивный костюм на новые джинсы и красивую блузку.

Правда, дискотека Олесе совсем не понравилась. Она оказалась очень короткой; народу в маленький зал набилось так много, что дышать было нечем, а музыка вообще была отвратительной. Те немногочисленные танцы, которые они всё-таки танцевали, Настя выделывалась, как могла. Олесе было очень сильно не по себе рядом с ней. Она и так на дискотеках всегда чувствовала себя довольно скованно, потому что считала, - и не без оснований, - что не слишком хорошо умеет танцевать. А поведение Насти только ещё больше усугубляло это ощущение, поскольку на её фоне она вообще чувствовала себя беспомощной невзрачной серой мышью. И это даже несмотря на то, что внешне Олеся была гораздо красивее самой Насти. Но та словно поставила себе целью наглядно доказать своё превосходство над ней и подавить её окончательно, и Олеся уже не раз и не два пожалела о том, что вообще пришла сюда вместе с ней.

Не известно, возможно, конечно же, это просто заговорила в Олесе проснувшаяся так некстати зависть, поскольку двигаться так, как Настя, она не умела и не могла. Но Олесе так не казалось. Единственное, чему она могла бы, пожалуй, позавидовать, - так это полнейшей раскованности своей случайной подруги. Казалось, что её ничем нельзя смутить, и она вообще никого и ничего не стесняется. Сама Олеся, будучи от природы довольно застенчивой и закомплексованной, так никогда не смогла бы.

Сначала Настя, вместе со своей четырёхлетней племянницей, взявшись за руки, скакали по всему залу, а Олеся, как полная дура, топталась на одном месте, попросту не зная толком, как вообще вести себя в такой, в общем-то, совершенно нелепой ситуации. Она даже недоумевала, зачем Настя вообще предложила ей пойти вместе с ними, поскольку Олеся, явно, была здесь лишней. Потом ребёнка, слава Богу, увели, - бабушка сказала, что девочке давно уже пора спать. Зато пришёл Настин папа, и дочурка начала демонстрировать перед ним такие сложные акробатические номера, которые были бы, скорее, уместны в цирке, а не на обычной рядовой дискотеке.

Поначалу Олеся думала, что Настя таким образом пытается привлечь к себе внимание окружающих, - иначе для чего вообще было устраивать такое супер-шоу?.. Но очень скоро она поняла, что Насте в действительности нет до всех остальных никакого дела. Если же она и пыталась всё-таки произвести на кого-то впечатление, то этим «кем-то» и была как раз сама Олеся, и всё это представление изначально предназначалось именно для неё. Насте почему-то было очень важно подчеркнуть своё явное превосходство над своей наивной юной подружкой.

Что ж, если это и было действительно её конечной целью, то ей это удалось, и, к тому же, весьма успешно. Рядом с ней Олеся чувствовала себя глупой невзрачной провинциалкой, - и это даже несмотря на её гораздо более яркую внешность и модную одежду.

Потом они все вместе возвращались домой. Олеся смотрела на них во все глаза и ловила каждое слово, пытаясь понять своё собственное отношение к ним. Впрочем, она не смогла бы сказать о них ничего плохого, - похоже, они все действительно были просто очень весёлые и дружелюбные люди, - по крайней мере, Настин папа выглядел в этом амплуа вполне естественно. И всё-таки, что-то здесь было не так. Несмотря на всю их общительность и весьма активные попытки вовлечь Олесю в общий разговор, она по-прежнему чувствовала себя в их обществе очень скованно.

Но больше всего Олесю поразило то, как Настя относится к другим людям, - и при этом даже и не пытается этого скрывать. Оказалось, что она знает здесь очень многих отдыхающих, - что было вовсе даже и не удивительно, ведь они тоже всей семьёй приезжали сюда каждый год. В том числе, она знакома и с несколькими мальчиками. Но на той дискотеке она обратила Олесино внимание только на трёх девочек, сказав, что это её враги. В ответ на удивлённый взгляд своей собеседницы, она с готовностью поведала ей о том, как они «накололи» её два года назад. Они, якобы, пришли тогда на дискотеку для того, чтобы подцепить парней. А наивная Настя почему-то об этом не знала и отправилась туда же вместе с ними всего лишь с желанием потанцевать. И это её совершенно безобидное желание, как ни странно, почему-то очень не понравилось тем девочкам, и они стали на неё «наезжать».

Олеся, признаться, совершенно ничего не поняла толком из этого её рассказа. Она посмотрела на Настиных «врагов» и отметила про себя, что это самые обыкновенные девицы, - модные, накрашенные, примерно одного возраста с ней самой. Они показались Олесе ничуть не хуже всех остальных… А что касается желания девочек «подцепить парней», как презрительно выразилась Настя… Так и сама Олеся, по простоте душевной, полагала, что подобные мероприятия как раз и придуманы для того, чтобы дать мальчикам и девочкам возможность познакомиться друг с другом…

Настина мама, уложив внучку спать, встретила их где-то на полпути. И возмущённая дочь тут же принялась с жаром рассказывать ей о том, чему была невольной свидетельницей:

- Знаешь, мама, я видела там Олега! Он танцевал в их кругу! Представляешь?.. Я в нём очень разочаровалась! Они же его попросту «сняли»!.. Ты бы только видела, в чём они были одеты!.. Сразу видно, что им на самом деле нужно!

«Бедный Олег!.. – с непроизвольным сарказмом подумала про себя Олеся. – Наверное, он не переживёт, если узнает, что так жестоко разочаровал Настю!..»

А её мама сокрушённо качала головой, видимо, вполне разделяя справедливое негодование дочери. Зато вот Олеся, как ни старалась, никак не могла понять, что такого ужасного в желании девочек «подцепить парней»?.. Ей казалось, что это вполне естественно и для их возраста, и для сложившейся ситуации, - для чего же тогда вообще существуют дискотеки?.. Но Настю и её маму такие нечестивые желания и намеренья почему-то возмущали и шокировали до глубины души. И Олеся про себя невольно порадовалась тому, что ни словом не обмолвилась при них о своей тайной надежде тоже с кем-нибудь познакомиться. Да они обе просто растерзали бы тогда её на куски и навесили бы на неё ярлык падшей женщины!..

Честно говоря, у Олеси сложилось впечатление, что сама Настя, несмотря на свой возраст, вообще не интересуется мальчиками, а те, кто смеет подумывать о них, способны вызвать у неё только лишь презрение. Это было, надо заметить, довольно странно для девушки, которой, что греха таить, давно уже пора было замуж. Олеся сама тоже не бросалась к парням на шею и не бегала за ними. Ей очень редко, кто нравился. Но, тем не менее, она не могла не признать, что её очень даже интересуют мальчики, как таковые, и она не видела в этом абсолютно ничего преступного. Всё-таки, природа есть природа, и, каким бы сдержанным и разумным ни был человек, интерес к противоположному полу уже заложен в его генах. Но Олеся поняла, что Насте лучше ничего не знать об этом.

Несмотря на всю Настину весёлость и дружелюбие, - по всей видимости, всё-таки показные, как не без оснований подозревала её спутница, - Олеся не стала бы уверять, что общение с нею оставило у неё хоть какие-то приятные впечатления. Мама, которой Олеся, естественно, сразу же обо всём рассказала, полностью согласилась с ней и поняла, почему ей впредь больше не хотелось бы встречаться с этой девушкой. Но это было вряд ли теперь возможно, ведь они жили в соседних домиках, и им поневоле приходилось сталкиваться помногу раз в день.

На следующее же утро Настя пригласила Олесю к ним в гости, - «попить чаю». Олесю это её предложение ни капли не вдохновило, поскольку чай она могла прекрасно попить и дома. Ведь она-то сама при знакомстве с Настей наивно полагала, что они смогут с ней гулять по пансионату, куда-то ходить вместе, - на ту же дискотеку, в конце концов. Но Насте, к сожалению, всё это было совершенно не интересно. И она, похоже, действительно предпочитала вместо этого сидеть дома и пить чай.

Как, впрочем, и сама Олеся. И поэтому менять шило на мыло ей совершенно не хотелось.

Но Настя была необычайно настойчива. И Олеся, в принципе, не могла никак понять одного: зачем ей это надо?.. Разве что она желала за закрытыми дверями поразить её ещё какими-то своими скрытыми достоинствами?.. Вскоре к Насте присоединилась и её мама, тоже оказавшаяся, по всей видимости, необычайно гостеприимной. И в течение последующих нескольких дней, при каждой случайной встрече, они упорно зазывали Олесю в гости. А она так же упорно отшучивалась под различными предлогами, поскольку совершенно не желала идти к ним. Самой Олесе гораздо интереснее было посидеть дома и почитать книжку, о чём она, не скрывая, хотя и довольно тактично, по возможности, сказала своим соседям. Но те всё равно никак не желали смириться с её отказом. Похоже, они просто не в силах были поверить, что кто-то в здравом уме и трезвой памяти может пренебречь их приглашением.

К тому же, пару дней спустя после той не совсем удачной дискотеки, Олеся, наконец-то, поняла, что конкретно ей не нравится в Насте. Дело в том, что её четырёхлетняя племянница была девочкой необычайно подвижной. Она ни секунды, похоже, не могла устоять на одном месте и при этом постоянно пританцовывала. И Олесина мама, невольно заинтересовавшись таким поведением девочки, как-то спросила Настю, не занимается ли ребёнок в танцевальном?..

- Нет, - ответила та и тут же добавила. – Это мне нужно было в своё время заниматься танцами! Я добилась бы больших успехов!..

И она тут же, несмотря на то, что они находились в самом центре спешащей в столовую толпы, начала изображать такие сложные пируэты, что Олеся с мамой просто рты пооткрывали.

Они переглянулись и едва заметно покачали головой при виде такого поразительного самовосхваления. Кстати, Настина мама как-то рассказывала, что пыталась в своё время записать дочь в самый известный, наверное, на тот момент в городе танцевальный коллектив «Счастливое детство». Но её не взяли, потому что не обнаружили у неё никаких особо выдающихся способностей к танцам, - и это даже несмотря на то, что её отец уже тогда занимал довольно высокую должность на заводе и имел везде связи. Но, по всей видимости, ни сама Настя, ни её мама, несмотря на прошедшие с той поры лет пятнадцать, - не меньше, - так и не смогли смириться с её неудавшейся карьерой танцовщицы.

Но больше всего Олесю поразило просто какое-то необычайное самомнение этой девушки. Она такого ещё попросту не встречала и не представляла, что кто-то в реальной жизни может ценить себя настолько высоко.

Под конец разговора, когда они уже все вместе практически подошли к дверям столовой, Настя напоследок выдала, обращаясь к Олесе:

- Так что ты приходи к нам сегодня на чай, не раздумывай! Книги-то ещё будут, а вот я – нет!..

Олесю эти её слова поразили так, что и не высказать. Просто сразили наповал. Вот это да!.. Да эта Настя, похоже, считала, что делала ей великое одолжение своим предложением, и Олеся, глупышка, по всей видимости, должна была просто до безумия быть польщена оказанной ей честью!.. Возможно, конечно же, она, как всегда, была не права, но ни польщённой, ни осчастливленной она себя как-то не ощущала. И единственное, чего ей хотелось бы после этого разговора, - это чтобы Настя навсегда оставила её в покое!..

Но, увы, Олеся, как всегда, желала слишком многого. Настя никак не могла смириться с отказом, а самой Олесе с каждым днём всё труднее становилось избегать её и придумывать правдоподобные причины для отказа. Но иметь с ней дело она просто не хотела. Олеся вообще на дух не переносила таких людей, как эта Настя; они были ей попросту неприятны. Она и сама была довольно высокого мнения о себе, поэтому ей и не нравилось, разумеется, когда кто-то, - и, в принципе, пока ещё совершенно безосновательно, - считает себя гораздо выше её. Впрочем, надо полагать, дочка замдиректора, привыкшая к всеобщему почёту и обожанию, и должна была быть именно такой. Но при этом Настя очень ошиблась, если предположила, что Олеся станет играть при ней роль бедной обласканной девочки…

Только теперь, спустя уже много дней, Олеся, наконец-то, поняла, почему ей не понравилась Настя с самого начала. В тоне этой девушки всегда чувствовалось явное превосходство и снисхождение, а Олеся терпеть этого не могла, тем более, по отношению к самой себе. Отзываясь о дискотеке, например, Настя назвала её «гнилостным мероприятием». А почему, спрашивается?.. Наверное, именно потому, что некоторые не слишком порядочные девочки, - в том числе, кстати, и сама Олеся, - приходят туда не только для того, чтобы просто потанцевать, а ещё и в надежде приглядеть для себя подходящих кавалеров. Вот ведь какие бессовестные!.. Как они могут вообще об этом думать?..

В общем, с подружкой Олесе в очередной раз не повезло. И теперь она с нетерпением ждала, когда приедет следующая смена. Там должен был быть один мальчик, Илья, вместе с которым они отдыхали несколько лет назад. Тогда он очень понравился Олесе, хотя они оба были ещё слишком маленькими. И она втайне от всех надеялась на то, что хотя бы здесь ей, возможно, повезёт…

Но, увы!.. Когда приехала новая смена, Олесю, как всегда, ожидало одно сплошное разочарование. Некогда симпатичный Илья, на которого возлагались такие огромные надежды, оказался настолько страшным, что Олеся была попросту шокирована тем, как может с возрастом измениться вполне привлекательный мальчишка. Если бы ей сразу не сказали, что это он, она сама его никогда не узнала бы.

А кроме того, его мама тут же по секрету сообщила, что у него в городе осталась любимая девушка, и чувство, которое их связывает, настолько сильно, что он собирается через день ездить навещать её, - а возможно, даже и привезёт её как-нибудь с собой. Олесе оставалось только лишь поразиться тому, что у такого некрасивого мальчика, оказывается, уже есть возлюбленная. Ну, что же, как говорится, с лица не воду пить!.. Возможно, в душе он очень хороший человек, и та девушка, в первую очередь, сумела оценить именно эти его моральные качества…

Олеся подумала так и забыла о нём. Навсегда.

Правда, потом, несколько лет спустя, произошёл случай, который произвёл на Олесю прямо-таки гнетущее впечатление. Хотя, возможно, она была просто слишком впечатлительной для своего возраста… На тот момент она сама только что вышла замуж и была уже беременна. И вот однажды они вместе с мамой ехали в троллейбусе и встретили там маму того самого Ильи. Олеся всё ещё помнила, как бедный мальчик чуть ли не каждый день мотался в город и обратно, и ей, естественно, было бы интересно узнать, чем закончился их такой пылкий роман.

Видимо, мама тоже сразу же припомнила об этом и спросила у своей знакомой, не женился ли ещё её сын?..

А ту словно прорвало. И на протяжении нескольких остановок она рассказывала им, какой подлой и коварной на самом деле оказалась та девушка. Она вцепилась в её сына когтями и зубами и сделала всё для того, чтобы выйти за него замуж, - даже забеременела от него нарочно, чтобы хоть так заставить его жениться на себе. Бедный Илья просто не знал, как от неё избавиться. Едва только на горизонте замаячило предстоящее отцовство, ни о какой любви, разумеется, не могло больше даже и речи идти. А наглая девушка продолжала настаивать, угрожать и запугивать. Илюша, плача, как ребёнок, даже просил свою маму переговорить с ней и как-нибудь помочь ему решить этот вопрос, поскольку он, естественно, давно уже разлюбил ту девушку, жить с ней не желал, и её ребёнок, соответственно, тоже был ему совершенно не нужен.

И мама, разумеется, не подвела любимого сына и доступно объяснила его бывшей пассии, что он её больше знать не желает. Правда, глупая девушка всё равно собралась было рожать, хоть и без мужа, - возможно, надеялась, что таким образом сможет потом вернуть себе любимого. Но несостоявшаяся свекровь всё-таки сумела уговорить её сделать аборт. Бессовестная девушка, слава Богу, в конце концов, согласилась с нею и избавилась от ребёнка, а теперь гуляет с Илюшиным другом и, по всей видимости, мечтает любым способом женить его на себе…

После этого невольно подслушанного разговора у Олеси осталось такое чувство, будто она вляпалась во что-то мерзкое. У неё самой в животе рос ребёнок, и, несмотря на то, что он тоже оказался для неё в первый момент не слишком приятной неожиданностью, ей даже и в голову не могло бы прийти избавиться от него. Даже если бы обстоятельства сложились совсем иначе, и у неё не было бы мужа…

Но всё это будет потом, спустя многие годы. А пока они по-прежнему отдыхали в «Лесном» и посмеивались над влюблённым Ильёй, не способным, похоже, ни дня прожить без своей подружки… А Олеся по-хорошему завидовала девушке, сумевшей вызвать у парня такие пылкие чувства…

На дискотеку Олеся ходила теперь в компании своей мамы, которая, кстати, очень хорошо умела танцевать. Олесе, естественно, было далеко до неё, - а может быть, она просто внушила себе это из-за своего проклятого комплекса неполноценности. Признаться честно, она вообще терпеть не могла танцевать, чувствовала себя при этом очень скованно и глупо. Но мама всегда говорила, что девушка обязательно должна любить танцевать, и Олеся в глубине души всегда чувствовала себя виноватой, потому что даже в этом, вроде бы, несущественном вопросе она так сильно отличалась от всех других девочек. И она не смела признаться своей маме в том, что ненавидит танцы.

Во время пересменка они едва не поссорились со своими соседями. Хотя, возможно, это было бы, в конечном итоге, не так уж и плохо, но для Олесиной мамы просто жизненно необходимо было внешне поддерживать со всеми хорошие отношения. В этом плане дочь никогда её не понимала, потому что так и не сумела научиться лицемерить. Но, возможно, это она, как всегда была не права…

А дело было так.

По маминой просьбе в столовой им оставили столик в первой смене, так как они приехали сюда в середине заезда, когда, теоретически, все места могли бы уже попросту быть заняты. Единственное неудобство заключалось в том, что этот столик был чуть ли не самым последним в ряду, и им обычно приходилось очень долго ждать, пока их обслужат. Поэтому Зина, их официантка, не раз говорила им, чтобы потом, когда все уедут, и столовая опустеет, они садились за самый первый столик.

В день отъезда была не её смена. Поэтому они пришли на ужин и, памятуя о предварительной договорённости, преспокойно сели за первый столик. Второй и третий тут же заняли такие же элитные отдыхающие из домиков. Их соседи, к несчастью, пришли в тот вечер самыми последними. Они поздоровались, пожелали всем приятного аппетита, - они вообще были очень вежливыми людьми, - и так же спокойно сели за четвёртый столик.

На следующий день в пансионате был пересменок, поэтому никаких новых отдыхающих пока не предвиделось.

Утром они не особенно торопились на завтрак. Олеся вошла ровно на полминуты позже своих и увидела сквозь стеклянную перегородку, разделяющую два зала, что они все садятся за четвёртый столик. Олеся очень удивилась. Но пока ей было ещё не видно, кто сидит за первым столиком, и она предположила, что приехал, очевидно, кто-то очень важный, и его посадили вперёд. Каково же было её изумление, когда она вошла в зал и увидела, что за первым столиком сидит Настина мама и уписывает за обе щёки булку. Олеся, признаться честно, настолько обалдела, что ей даже и в голову не пришло, проходя мимо, не только пожелать ей приятного аппетита, но даже просто хотя бы поздороваться.

Как выяснилось позже, сесть за первый столик Настиной семье предложила сама… Зина. То ли она забыла, что неоднократно обещала его другим, то ли просто хотела угодить всем одновременно, - не известно. Но факт остаётся фактом. Она предложила им первый столик, и они преспокойно уселись за него, словно и не видели накануне другую семью на том же самом месте. К тому же, когда они, наконец, поняли, в чём дело, то очень удивились и даже расстроились.

- Мы и не знали, что заняли чужое место! – заявили они.

Ну, в таком случае, они, должно быть, просто слепые, - подумала Олеся. Или же совсем тупые…

Но больше всего в данной весьма неприятной и щекотливой ситуации Олесю поразила официантка Зина. Почти весь завтрак она бегала от четвёртого столика к первому, чуть ли не разрываясь между ними, утешая расстроенную почти до слёз Настину маму и извиняясь перед Олесиной семьёй. Как они поняли, она, бедная, и сама теперь не знала, как ей поудачнее выпутаться из этой нелепой сложившейся ситуации и при этом не обидеть ни тех, ни других…

Слава Богу, соседи сами поимели совесть и в обед пересели. Инцидент был исчерпан, и мир восстановлен.

Правда, в гости они Олесю после этого случая больше не звали.

Но она не стала бы уверять, что особенно расстроилась из-за этого…

* * *

Двадцать дней отдыха пролетели очень быстро. Настал последний вечер перед отъездом. И в этот вечер Олеся лежала в кровати и беззвучно плакала, - впервые, кстати, за все эти три недели. Ей было очень плохо. Так плохо, что просто жить больше не хотелось…

И дело было даже не в том, что отдых закончился, хотя эти три недели действительно промчались незаметно. Но Олеся очень хорошо отдохнула, - и физически, и морально. Она уже даже немного хотела домой, была полна планов и всяческих радужных надежд на будущее, но… Всё дело было в её маме. Олеся никак не могла понять некоторых её поступков и не одобряла их, а маме, похоже, совершенно не было никакого дела до её мнения на этот счёт. Несмотря на всю их кажущуюся близость, временами она Олесю просто игнорировала. И именно из-за этого ей и было сейчас так плохо. И так больно.

А всё дело было в том, что её на редкость благодарная мама посчитала себя обязанной напоследок поощрить труд их официантки Зины шоколадкой. И это несмотря на все её выкрутасы; несмотря на то, что в течение смены она причинила им немало неприятностей, едва не поссорила их с соседями, да и вообще обслуживала их в этот раз просто отвратительно. И всю смену мама тоже возмущалась её безобразным поведением. А вот сейчас, в конце, тем не менее, решила её поблагодарить. За что?.. Олеся считала это неправильным, и на душе у неё из-за этого было так неприятно, что и не высказать…

Разумеется, она неоднократно пыталась поговорить об этом с мамой, но ту, к сожалению, похоже, совершенно не интересовало мнение дочери. Сама она его у неё никогда не спрашивала, а если Олеся всё-таки пыталась что-то говорить и как-то доказывать свою точку зрения, то мама просто игнорировала её слова и переводила разговор на другую тему, словно Олеся говорила о чём-то совершенно несущественном, на что вообще не стоит обращать ни малейшего внимания.

В такие моменты Олеся, и без того страдающая комплексом неполноценности, вообще ощущала себя мелкой, ничтожной и ничего не значащей в этой жизни. И тогда она начинала испытывать самую настоящую ненависть по отношению к собственной матери, - за то, что она так с ней обращается. А больше всего при этом она ненавидела саму себя, - за эту самую свою никчёмность и беспомощность, за неспособность отстоять свои идеалы и добиться того, чтобы с её мнением хоть немного считались…

Но, увы, в своей родной семье Олеся вообще не имела права голоса.

Кстати, именно здесь, в «Лесном», Олеся впервые заметила, что её маме на самом деле абсолютно безразлично то, что она думает. Нет, она, вроде бы, всегда очень внимательно слушала её, - а точнее, делала вид, что слушает, - но при этом обычно бывала настолько погружена в свои мысли, что Олеся порой не без оснований сомневалась даже в том, понимает ли она вообще, что говорит ей дочь?.. По крайней мере, очевидно было одно: на самом деле всё это было ей совершенно безразлично, - и больше всего, в той степени, в которой это касалось непосредственно самой Олеси. И той было очень больно осознавать это.

А в данном конкретном случае, - даже не настолько больно, сколько просто мерзко и противно.

Олеся совершенно искренне не понимала, почему мама считает себя обязанной благодарить эту Зину?.. За что?.. За все её выкрутасы? За постоянную нервотрёпку в течение всей долгой смены? Олеся всей душой ненавидела таких людей, как эта Зина, - лицемерных и непорядочных, - и не считала, что они были хоть чем-то обязаны ей. Да, их семье оставили столик в её ряду, - но это сделали совершенно другие люди, и сама Зина была тут абсолютно ни при чём. А кроме того, - что уж тут греха таить?.. – но обслуживала она их всю смену просто отвратительно. Нашлись завистливые люди, - а где их не бывает?.. – которые, видимо, обратили внимание на то, что Олесина семья приехала в середине смены, села за пустовавший до того времени столик, - да ещё и проживала в люксовском домике со всеми удобствами. И они в первый же день поинтересовались у Зины, кто они такие, и почему она обслуживает их в первую очередь?.. Мол, уж не элитный ли у них столик?.. Хотя, видит Бог, поначалу она обслуживала их в порядке общей очереди, - и ничуть не быстрее…

К слову сказать, здесь таких действительно элитных клиентов было немеренно, - половина пансионата. Взять хотя бы тех же самых их соседей. И никто из них даже не считал нужным скрываться и притворяться простыми людьми. Но почему-то все эти вопросы так напугали бедную официантку, которой, в принципе, по большому счёту не должно было быть никакого дела до всего этого, что уже со следующего дня она демонстративно стала обслуживать их столик самым последним. Да ещё и делала это действительно настолько очевидно, что уж теперь-то точно никакие завистники не смогли бы ничего заподозрить. Девочка, которая работала в другую смену, всегда справлялась гораздо быстрее и вела себя более вежливо и уважительно, а с этой Зиной они только нервничали всю смену. И, тем не менее, мама почему-то посчитала своим долгом отблагодарить именно её, потому что Зина работает здесь постоянно, на протяжении уже многих лет, а вторая официантка устроена здесь лишь на лето, и в следующем году, вероятнее всего, её уже не будет…

Но что Олеся могла поделать с таким положением вещей?.. Притвориться, что ей всё это попросту совершенно безразлично? Она пыталась поговорить об этом с мамой, но та довольно резко одёрнула её и запретила вмешиваться в то, что её абсолютно не касается. Но как же это могло её не касаться?.. Разве она не живой человек? Разве она не член этой семьи? Неужели же она вообще не имела права на собственное мнение?..

Но больше всего Олесю при этом беспокоил один вопрос: неужели её мама, которую она буквально боготворила, на которую она чуть ли не молилась, как на икону, не понимала, как низко падает в глазах дочери?.. Или же ей и это тоже было совершенно безразлично?..

К сожалению, похоже, это действительно было именно так…

https://rutube.ru/video/f657bcea13df0de5787abd2e61402204/