Половина лета

                "Курящая мать никогда
                не станет отцом"
                Вадим Степанцов (с)



Они оба — и загорелый парень, и длинноногая красотка — похоже, были заядлыми велосипедистами. А я-то чего? Просто присел на скамейку террасы, чтобы привычно посмотреть на водную гладь. Площадка деревянной дугой выступала над берегом. Они пристегнули свои байки к ограждению.

Завидовал. Я бы тоже хотел кататься на великах с такой барышней. Но я был один, а они выглядели как идеальная пара.

Я хотел сидеть на скамейке в одиночестве, но они решили присесть ко мне с двух сторон, даже не спросив. Марьяна и Андрей — так они представились.

Первой заговорила Марьяна:
— Сам-то когда на велике поедешь?

Я уже вывел велик из гаража в коридор и каждый день говорил себе: завтра поеду.

— Видишь, как мы с Андреем похожи? — продолжала она. — А ты разве не в курсе, что супруги становятся похожи друг на друга? У тебя вот мысль: «Завтра поеду на велике». При этом, небось, бесконечно пьёшь пиво и отмазываешься словом «завтра». Я — это ты. Через пять лет. Поэтому знаю, что ты сейчас думаешь.

— Я что, девушка? — спросил я.

— Нет. Андрей, — сказала она. — Расслабься.

В этот момент я посмотрел на своего молчаливого соседа по скамейке. Накачанный, уверенный в себе, но такой же лысый, как и я.

— Марьяна не шутит, — спокойно сказал он. — Что хочешь узнать?

После этого вопроса мне срочно захотелось пива, которое никак не мог бросить.

— Вот ты любишь Боба Марли, — не дождавшись ответа, продолжил Андрей. — А знаешь, какая его жизненная позиция?

— Зачем мне?

— «Жизнь за деньги не купишь». Последние слова, которые он сказал сыну.

И тут мне представилось, что на болоте два взрослых алкаша пытаются говорить о жизни.

Озеро начало заболачиваться. Мне показалось, что маленький зелёный человечек пробежал между нами. Затем он остановился и, посмотрев на меня укоризненно, воскликнул: «Эх…». Хор лягушек подхватил, и над болотом эхом застыло «Эхххх…».

Пятеро на самокатах с матом влетели в трясину и ушли на дно.

Иногда мне кажется, что маленькие зелёные человечки дружат с жабами. Но, в отличие от невидимых жаб, издающих свои трели, человечки не прячутся. А когда поёт Боб Марли, маленькие зелёные человечки начинают танцевать.

— Он не допускал, чтобы человека разбирали на запчасти, — именно этой мыслью мне захотелось поделиться с Андреем.

В эту секунду, как по велению главного дирижёра, хор жаб замолчал.

— Таки причём здесь деньги? — спросил Андрей и закартавил.

— А разве тебя никогда не душила жаба? Или нас?

Хор жаб возбудился.

Маленькие зелёные человечки тоже оживились.

— Это жизнь! — запищали они и зааплодировали.

Болото превратилось в Мальдивы. Жабы попрятались в тени пальм, а маленькие зелёные человечки пошли купаться.

— Я мог бы заработать больше денег? — спросил я.

Андрей молча залез в карман, вытащил кусок мокрого камыша и сунул мне. Прямо в пальцы.

— Деньги — это скучно. Компромисс круче. Ты пробовал когда-нибудь сторговаться со своей ленью? Ну, когда день ты откровенно слил, но зато помыл тарелку. Вот это сделка.

На Мальдивах стало тихо. Зелёные человечки повылазили из воды и уселись на песок. Смотрели в упор. Как мужики у пивного ларька, когда у тебя мелочь звякает.

— Чушь какая-то… — я мазнул ладонью по штанине. Грязь только глубже въелась в ткань. Размазалась чёрной полосой.

— Нормально, — Марьяна даже головы не повернула в мою сторону. — Мы так пять лет живём. Где можно подрезать — подрезаем.

Андрей промолчал. Только уставился на свои светящиеся часы. Цифры на табло бешено мигали и крутились назад. Семь, шесть, пять… Я заставил себя отвернуться.

— Вот когда жаба тебя больше не душит, — наконец подал голос Андрей.

— Ни за пиво, ни за велик? — я хмыкнул. — Всех денег не заработаешь, из этой серии?

Мне это надоело. Я взял кусок камыша и со всей дури швырнул в кусты. Камыш улетел. Но из кустов выскочил зелёный человечек, держа в зубах точно такой же камыш, только в три раза длиннее. Он с разбегу шмякнул его мне на колени и закричал: «Получите сдачу!».

Из болота строем вылезли три огромные жабы. Они уселись на песок у моих ног и хором запели: «А когда поёт Боб Марли, мы танцуем регги-дэнсхолл!». Но вместо регги-дэнсхолла они просто начали дико икать.

Марьяна лениво сковырнула пальцем щепку со скамейки и бросила её в ближайшую жабу. Жаба поймала щепку ртом и заквакала.

— Зачем крутить педали в гору, — сказала она, — если можно просто лечь на руль и катиться лицом вниз?

Андрей ничего не ответил. Он аккуратно снял свои спортивные часы, пожевал ремешок и швырнул их в озеро. Часы не утонули, а принялись громко тикать прямо на воде, распугивая головастиков.

— Время — это вода, — произнёс Андрей, вытирая рот ладонью. — А воду надо хлебать. У тебя есть половник?

— Нет, — опешил я.

— А зря. Человек без половника в будущем вообще не котируется.

Марьяна полезла в свой велосипедный рюкзак и вытащила оттуда здоровенный чугунный половник, облепленный болотной тиной. От половника пахло жареной рыбой и бензином. Марьяна с силой впихнула его мне в левую руку, потому что правая всё ещё была занята гигантским камышом.

Самая толстая жаба, судя по всему — старшина, надула зоб и прохрипела:

— Человек с половником на борту!

Зелёные человечки на Мальдивах дружно побросали свои воображаемые шезлонги и построились паровозиком.

— Ребята… — я дёрнулся было встать, но этот проклятый чугунный половник тянул вниз. — Мне кажется, нам всем пора завязывать с пивом. Или с этим озером.

— Рано, — отрезал Андрей. — Мы про твой велик ещё не договорили. Какого хрена он до сих пор в коридоре пылится, а не на Мальдивах?

— Мой велик? — я попытался почесать затылок половником, но чуть не выбил себе глаз. — Он ждёт своего часа. Сухого асфальта. И вообще, там цепь надо смазать.

— Цепь! — Марьяна аж перекосилась от ужаса. — Какая, к чёрту, цепь?

Андрей вдруг поднялся со скамейки. Двумя движениями — я даже не успел проследить — он оказался верхом на моём велике. На том, что стоял в коридоре. Которого здесь не должно было быть. Но он сидел на нём так, будто всегда там сидел.

— Глянь, — Андрей крутанул педали. Колесо взвизгнуло, но байк не поехал. — Какая, к чёрту, цепь? Ерунда. Ты думаешь: вот смажу и поеду. А нет. Нет никакой цепи. Нет велика. Нет тебя. Ты просто втрескался в своё завтра. Никто не стареет. И пиво бесконечное.

— Но я хочу сегодня! — крикнул я.

— Врёшь, — Марьяна подошла вплотную и отобрала у меня половник. На её лице проступила странная, пугающая серьёзность. — Если бы хотел сегодня, ты бы сейчас не со мной тут трындел на болоте. Ты бы ехал. А ты сидишь.

Слова Марьяны укололи меня куда-то под рёбра. Ах так?

Я резко вскочил, отшвырнув зацветший незабудками камыш. Хватит. Из принципа докажу, что могу сегодня. Настоящий мужик я или где?

— А ну слезай! — рявкнул я и ринулся к Андрею.

Я вцепился обеими руками в руль его велика, пытаясь выдернуть байк из-под моего лысого двойника. Андрей даже не удивился. Он мёртвой хваткой держался за сиденье, продолжая крутить педали в воздухе.

— Отдай, это мой велик! — тяжело дыша, хрипел я, пытаясь перекинуть ногу через раму. На ощупь металл стал мягким. Руль начал медленно закручиваться в бараний рог прямо в моих ладонях.

— Андрей, не отдавай ему наше завтра! — Марьяна скакала вокруг нас, размахивая чугунным половником как саблей. — Он его сломает! Он на нём в гору поедет, дурак! Пахать начнёт!

Я потянул руль на себя со всей дури. Рама велосипеда с тихим хрустом лопнула пополам. Андрей остался сидеть на задней половине, плавно покачиваясь, а в моих руках осталась передняя часть с колесом, которое тут же превратилось в жирную рыбину. Рыбина сначала лупила меня хвостом по щекам, а затем вырвалась и сиганула в воду. Марьяна с криком прыгнула вслед за ней.

Зелёные человечки разочарованно заулюкали.

— Ну и катитесь! — крикнул я им вслед и обернулся к Андрею.

Мой двойник из будущего сидел на обрубке велосипедного седла, которое теперь плавало в воздухе на высоте полуметра. Педали он крутить перестал. Накачанные руки безвольно висели вдоль туловища, а лысина как-то странно сморщилась, став похожей на печёное яблоко.

— Знаешь? — тихо сказал он. — По факту, не всё так хорошо. Я погнался за деньгами, потерял душу. Набрал мышечную массу, потерял потенцию. Вернуться бы на пять лет назад. Как ты сейчас, который сидит на берегу озера и смотрит на проходящих мимо девчонок. Мне этого реально не хватает.

Вокруг воцарилась тишина. На пустой деревянной скамейке не осталось никого. Только озёрная гладь перед глазами и серый берег. У деревянного ограждения, пристёгнутые к перилам, стояли два велосипеда. Куда делись их хозяева?

Вспомнился собственный велик, который уже неделю пылится в коридоре. Тот самый, привезённый из гаража ради грандиозных планов «начать кататься с завтрашнего дня».

А ведь прошла уже половина лета.


(с) Владимир Солвер

* Написано на конкурс