Часть 1. Глава 21. Последний рывок

РОЖДЁННЫЙ ПОЛЗАТЬ ЛЕТАТЬ… НЕ ДОЛЖЕН!.. Часть 1. Глава 21. Последний рывок.

Свой восемнадцатый Новый год Олеся встретила, в принципе, совсем неплохо. И всё-таки ей было немного грустно. Она слишком много ждала от этого года и боялась, как бы её опять не постигло горькое разочарование.

А ожидала она действительно многого. Она надеялась более или менее успешно закончить техникум, найти хорошую интересную работу и встретить прекрасного принца. Именно в такой вот последовательности. Ни много, ни мало. Что удастся, а что так и останется несбыточной мечтой?.. Только время покажет…

Олеся не хотела грустить в такой праздник. Ведь не зря же говорят: как встретишь Новый год, так его и проведёшь. А Олеся очень хотела, чтобы у неё всё было хорошо. Ей казалось, что она всё-таки заслуживает хоть немного счастья. К тому же, она искренне полагала, что, если бы она была счастлива, то смогла бы стать более доброй, мягкой, милосердной, терпимой; она смогла бы лучше относиться к людям, прощать им их недостатки… «Господи!.. – снова и снова обращалась она к Богу. – Ведь для чего-то ты меня создал такой, какая я есть! Значит, я нужна именно такая! Кому-то нужна. Но только вот кому?..»

К сожалению, всё это опять было очень похоже на попытку заключить какой-то тайный договор с Господом Богом в обмен на то, о чём она мечтала. Но Господь не заключает сделок с людьми и никак не доказывает им факта своего существования…

Олеся собиралась перед Новым годом сходить на дискотеку, да как-то так и не выбралась. Во-первых, поначалу было очень холодно на улице, а потом как-то и желание совсем пропало. Ведь, что греха таить, она собиралась пойти туда вовсе не просто потанцевать, - как сказала бы её летняя знакомая Настя. Она каждый раз тешила себя надеждой: а вдруг именно сегодня, именно сейчас?.. И с каждым разом ей становилось всё тяжелее переживать очередное разочарование…

А по ночам ей снилась любовь. В последнее время Олеся очень часто стала видеть такие сны. В них всё было реально до невозможности. Правда, она никогда не видела во сне знакомых людей, а когда просыпалась, то зачастую не могла даже точно припомнить, что именно ей снилось, даже лица не могла представить… Но одно она всегда помнила точно: во сне она любила и была любима. И при мысли об этом ей становилось одновременно и легче, и тяжелее…

Олесе никак не верилось, что наступил уже новый, 1996, год. Ей казалось, что время летит слишком быстро, и она не успевает за ним уследить. Впереди её ожидали три самых трудных месяца, наверное, за все четыре курса обучения. А после того, как они пролетят, начнётся совсем другая жизнь. Что она чувствовала, когда задумывалась об этом? Прежней паники и ужаса теперь уже не было, но она всё равно пока ещё не могла понять себя.

С одной стороны, Олеся безумно устала от учёбы и мечтала, чтобы весь этот кошмар, наконец-то, закончился. Но, с другой стороны… Она вовсе не хотела становиться взрослой!.. Она всё ещё помнила, как два года назад мечтала после окончания техникума поступить в МГУ на факультет журналистики. Но больше она этого не желала. Во-первых, она теперь понимала, что, без блата и связей, это практически немыслимо и нереально. А кроме того, она попросту чувствовала себя сейчас не в состоянии выдержать ещё пять лет учёбы. И ещё ей, несмотря ни на что, всё-таки не хотелось никуда уезжать из дома. Она была слишком избалованной и привыкшей к комфорту, чтобы без содрогания представлять себе жизнь в общежитии.

Это были глупые мысли. Олесю не устраивала её нынешняя жизнь, и ей следовало просто собраться с духом и найти в себе силы кардинально поменять её. Но она тогда уже была слишком забитой этой самой жизнью, чтобы решиться на что-то подобное. Она просто плыла по течению, пытаясь слабо трепыхаться, но не смея свернуть в сторону… И это было самой огромной её ошибкой.

Вскоре после Нового года Олесе «повезло» побеседовать с Димой Сухаревым, - тем самым красивым мальчиком, жившим в её подъезде, который нравился ей уже на протяжении многих-многих лет. До этого у неё никогда не было возможности перемолвиться с ним хотя бы словом, - только здоровались изредка при встрече. И лучше, наверное, было бы всё оставить именно так. До этого разговора Олеся всегда считала его довольно-таки симпатичным парнем, с которым просто втайне мечтала познакомиться поближе. И вот однажды ей это почти удалось. И принесло с собой одно только разочарование.

Олесин отец работал сейчас на фургоне и по утрам подвозил её в техникум, а маму на работу. И вот в один прекрасный день Дима, видимо, встретившись с ним около подъезда, попросил прихватить заодно и его тоже. Когда Олеся с мамой подошли к машине, они как раз там с ним разговаривали. В темноте было очень плохо видно, кто именно стоит рядом с отцом, но Олеся почему-то сразу же догадалась, что это именно он. Видимо, инстинкт или какое-то шестое чувство, которое, как считается, свойственно всем женщинам, подсказало ей это. Олеся села в фургон. Дима залез следом за ней.

Олеся, разумеется, поначалу даже растерялась, не зная, как себя вести. Она вообще до сих пор смущалась в обществе молодых людей. Но Дима, у которого, видимо, язык был подвешен получше, - а возможно, просто жизненного опыта было побольше, - сам начал разговор. Спросил Олесю об учёбе, рассказал о своей работе, об армии. Олеся слегка расслабилась, потому что разговор складывался вполне нормально, - как раз так, как и должно было быть в идеале. Тем более, что в фургоне был лёгкий полумрак, а Олеся всегда чувствовала себя более уверенно и раскованно, когда собеседник не видел её лица. В её голове уже даже затеплилась робкая надежда на то, что случившееся, наконец-то, такое долгожданное знакомство может иметь вполне реальное романтическое продолжение. Но все эти мысли ещё даже толком не успели сформироваться в её мозгах, как вдруг Дима, ни с того, ни с сего, вывез:

- А я тут жениться надумал!

Олеся тупо посмотрела на него, совершенно не соображая, к чему он это ей сказал. А Дима, тем временем, с энтузиазмом продолжал рассказывать:

- Да только вот подруга на север уехала!

В тот момент Олеся мысленно возблагодарила Господа Бога за то, что она такая, какая есть. За то, что совсем не умеет строить глазки парням и кокетничать с ними, и за то, что, просто в силу своей природной сдержанности и осторожности, она разговаривала с Димой точно так же, как стала бы разговаривать с любым другим человеком, случайно оказавшимся на его месте. Она была спокойна, вежлива и приветлива, но в её тоне не было ни малейшего намёка на желание произвести на него какое-то особое впечатление. И поэтому, просто поддерживая этот ставший совершенно нелепым, с её точки зрения, разговор, Олеся лишь спокойно спросила:

- А что она там делает?

Дима тут же охотно принялся объяснять, что она там пока работает, пытаясь заработать побольше денег на свадьбу, но скоро уже вернётся. Потом этот разговор, который к тому времени успел уже Олесе поднадоесть, перешёл, наконец, на другую тему. Они вспомнили о недавно прошедшем Новом годе. И Дима опять не оплошал.

- Я этот Новый год плохо встретил, - сообщил он.

- Почему? – чисто по инерции поинтересовалась Олеся, поскольку на самом деле ей сразу же стали безразличны все его проблемы.

Дима рассказал, что у него как раз должны были быть выходные, но его неожиданно вызвали на работу. В принципе, в этом не было бы ничего страшного, если бы он тут же не добавил:

- И девчонку-то свою всего три дня видел! Она приезжала, а я работал!

Олеся смотрела на сидящего перед ней парня, к которому разом утратила весь интерес, и думала: «Господи ты Боже мой!.. Ну, и зачем ты мне всё это рассказываешь?.. Хочешь произвести на меня впечатление таким вот образом?.. Или же, наоборот, опасаешься, как бы я не возомнила о себе слишком много и не начала к тебе приставать?.. Переживаешь, как бы я не подумала, что ты поехал вместе с нами специально из-за меня или что-нибудь ещё в этом роде и пытаешься сразу же поставить меня на место?..»

Но, как бы то ни было, а в её глазах он упал совсем низко. Олеся только одного никак не могла понять: то ли он просто дурак, то ли дурак, пытающийся показаться очень умным?.. Но умный человек, явно, не стал бы нести такую чушь! Мама, которой Олеся рассказала об этом разговоре, предположила, что он наговорил всё это просто от смущения. Но, признаться честно, Олесе он не показался особенно стеснительным. И, рассуждая о своей грядущей свадьбе, он был похож всего лишь на глупого хорохорящегося мальчику, пытающегося произвести должное впечатление и показаться взрослым.

Но, как бы то ни было, а одной лишь этой случайной поездки оказалось вполне достаточно, чтобы Олесино детское увлечение Димой Сухаревым, длившееся столько лет, прошло бесследно. И теперь ей было неприятно даже просто вспоминать о нём.

А самое смешное заключалось в том, что ведь они с ним до этого дня даже практически не были знакомы. И ей, честно говоря, по большому счёту, было абсолютно безразлично, женат ли он, холост ли, где живут его подруги, с кем конкретно он встречал Новый год?.. Так с чего бы ему всё это ей рассказывать?.. С какой стати вообще парню, оказавшемуся наедине в фургоне с достаточно симпатичной молодой девушкой, вещать ей чуть ли не об интимных подробностях своей личной жизни?.. Да и кого всё это, в принципе, интересует?.. Даже прочно и надёжно женатые люди в такие моменты говорят о чём угодно, но никак не о своих жёнах!.. И Олеся просто была очень разочарована.

Незаметно подкралось 22 января – последний день занятий. Впереди ожидали экзамены, очередной курсовик и диплом. В связи с этим Олеся снова начала ощущать полнейшую подавленность. Ей постоянно казалось, что она ничего не знает, ничего не сможет сделать, засыплется и вылетит в самый последний момент. Тем более, что Ангелина Анатольевна словно нарочно давила им на психику, постоянно повторяя это.

Дома тоже было не лучше. Мама пребывала в восторге от того, что скоро Олеся уже сможет выйти на работу, которую она так давно ей подыскала, и теперь, по поводу и без повода, постоянно упоминала об этом. Когда она говорила об этих «шикарных перспективах», Олесе хотелось удавиться. От маминых слов ей становилось так паршиво, - ну, прямо хоть волком вой!.. Олеся вообще отказывалась пока обсуждать эту тему. Мама в ответ злилась. Она искренне не могла понять, почему её непутная дочь воспринимает это радостное известие без малейшего энтузиазма? Но, глядя правде в глаза, откуда ему вообще было взяться?..

Спустя несколько лет, Олеся совершенно не могла понять, почему тогда она так и не осмелилась прямо сказать своей маме, что такая работа ей не нужна?.. А впрочем, чему тут было удивляться на самом деле?.. Ведь ей тогда даже и в голову не приходило, что она имеет право возразить…

При этом Олеся заранее твёрдо была уверена в том, что, стоит ей только устроиться на эту работу, и её тут же затянет рутина, которой она всегда так боялась, и из которой ей будет уже никогда не выбраться самостоятельно. Поначалу ей вообще казалось, что с окончанием техникума просто закончится и вся её жизнь. Потом она немного успокоилась и смирилась. По крайней мере, внешне она перестала относиться к намереньям мамы пристроить её на завод так агрессивно. Но в глубине души она просто умирала…

Самое печальное, что эта её полнейшая обречённость, этот дикий страх перед будущим трансформировались у Олеси в лютую ненависть, которая пугала даже её саму. Её уже просто трясло от злобы, и иногда она ощущала в себе потребность попросту убивать всех, кто стоял у неё на пути. Олеся и сама уже очень измучилась от всего этого. Она устала от собственной злобы и ненавистности, причём, порой абсолютно беспочвенной. Она не хотела быть такой. Но, чем старше она становилась, тем всё больше копилось в её душе этой злобы, и тем сильнее хотелось ей на самом деле быть слабой, нежной и милосердной. Но у неё ничего не получалось.

Временами ей даже казалось, что все люди на свете достойны одной только ненависти. А чего же тогда была достойна она сама на фоне этого? Жалости, наверное…

* * *

В действительности проблема была всё в том же: Олеся ужасно боялась своего будущего. В детстве она искренне полагала, что, стоит ей только вырасти, и у неё всё будет хорошо. Будут друзья, будет любимый человек, будет интересная работа, - а чего ещё можно желать от этой жизни?..

Потом, когда она увлеклась Невзоровым и начала переписываться с его незабвенной сотрудницей, ей показалось, что в конце туннеля забрезжил свет. У Олеси появилась цель в жизни. Ей захотелось учиться, работать, к чему-то стремиться, чтобы стать достойной человека, которого она сама себе выбрала. А потом Ирина Александровна без малейших колебаний прикрыла этот свет. И Олеся снова оказалась в полной темноте и растерялась. Вот тогда ей было по-настоящему плохо. Но она была влюблена, - или, по крайней мере, ей так казалось, - и у неё всё-таки была цель в жизни. Она стремилась чего-то добиться, чего-то достичь. Но каждый раз её почему-то подстерегала неудача…

Поступив в техникум, Олеся надеялась, что там всё будет совсем иначе, чем в школе. Она тогда ещё свято верила в то, что всё ещё будет хорошо. Но, уже через несколько месяцев учёбы в техникуме, так и не сумев ни с кем подружиться, Олеся думала: «Ничего страшного! Техникум – это всего лишь переходный этап, перевалочный пункт! Вот пролетят эти три с половиной года, - а потом всё будет просто замечательно!..»

И вот эти три с половиной года были на исходе. И у Олеси было такое чувство, словно вся её жизнь тоже заканчивается. Олеся пыталась мыслить объективно; она старалась внушить себе, что ей всего восемнадцать лет, и это ещё далеко не тот возраст, когда можно ставить на себе жирный крест. Всё ещё будет хорошо. Всё ещё наладится… Но, увы, она давно уже не была наивным ребёнком, чтобы тешить себя иллюзиями и миражами. Пора было взглянуть на себя реально и трезво переосмыслить, наконец, что именно она из себя представляет. И признаться, в первую очередь, самой себе в том, что она – человеконенавистница, нервная, дёрганная, не понимающая, чего она вообще хочет от этой жизни, чурающаяся людей, но, тем не менее, мечтающая почему-то о множестве друзей и об огромной любви…

Признаться честно, в последнее время Олеся уже начала ощущать себя завистливой старой девой, которую бросает в дрожь при виде чужого счастья…

Через каких-то там полтора месяца она уже будет работать. На заводе. В цехе. Зарплата мизерная, - хоть сразу потрать, хоть положи под стекло и любуйся. Деньги, которых не хватит даже на еду… Разве что сесть на диету…

И, что бы там мама не говорила про то, что это – всего лишь переходный этап, пока она не подыщет себе лучшую работу, - сама Олеся уже ни во что подобное давно не верила. Сколько их было в её жизни, - таких вот переходных этапов?.. Хватит, наверное, тешить себя иллюзиями, и пора принять, как непреложный факт: она выросла. Она одна. Она несчастна. И, сколько бы она ни пыталась выбраться из этого замкнутого круга, её всякий раз подстерегают неудачи…

То, что вся жизнь ужасно нелепая, - ну, просто до абсурда!.. – Олеся поняла уже давно. Ей действительно временами казалось, что Господь Бог специально издевается над ней: поманит издали надеждой, соорудит волшебную лестницу куда-то под облака, а как только она с трепещущим сердцем начинает по ней подниматься, тут же попросту всё рушит. И она кувырком летит вниз. В который уже раз, кстати…

За пару дней до защиты диплома Ангелина Анатольевна сказала, что их техникум заключил договор с Московским текстильным университетом. И теперь у них есть возможность поступить туда сразу же на третий курс без экзаменов, всего лишь по результатам собеседования. Причём, постараются взять всех желающих, окончивших техникум более или менее успешно. Учиться предстоит всего три с половиной года вместо пяти. Жить, естественно, в общежитии. Но Ангелина Анатольевна заверила, что там какое-то очень хорошее общежитие семейного типа, что тут же подтвердила одна из девочек, сказав, что там двухкомнатные квартиры со всеми удобствами, рассчитанные на пять человек.

Сначала Олеся почти не слушала всё это. Она искренне полагала, что это предложение к ней не относится. Ангелина Анатольевна с самого первого курса терпеть её не могла, так что Олесе всегда казалось, что она может представить в роли инженера-технолога кого угодно, но только не её.

Но учительница однажды вдруг сама обратилась к ней с вопросом:

- А ты не хочешь поступить?

Олеся даже растерялась от неожиданности и ответила:

- Не знаю… Вообще-то, я хотела бы…

Дома Олеся рассказала обо всём маме, не сомневаясь, что она будет против. Но она неожиданно оказалась «за» и практически уговорила Олесю попробовать, тем более, что не надо сдавать экзамены, как таковые, да и учиться предстоит меньше, чем в любом другом университете. А высшее образование ещё никому не помешало…

И Олеся решилась.

Конечно, избалованному домашнему ребёнку, не смевшему без разрешения мамы даже вздохнуть пару раз, очень трудно представить себя вдали от дома. Но Олеся всё обдумала, как следует, и пришла к выводу, что для неё это – единственный возможный вариант. А потом, разве она всё равно не мечтала когда-то поехать в Москву?.. По крайней мере, несмотря на все трудности, это сулило новые впечатления, надежды и перспективы. Продолжение учёбы, смена обстановки, новые люди, новые возможности и шансы… А что, в принципе, она теряла здесь?.. Место рабочего на заводе в цехе?..

К сожалению, Ангелина Анатольевна долгое время не могла толком объяснить им, что это за институт, где он находится, и насколько трудно будет пройти там собеседование?.. Сначала она вообще сказала, что возьмут всех желающих, независимо от оценок, - лишь бы только они удачно прошли это самое собеседование. Потом вдруг заявила, что смогут поступить только те, кто закончил техникум без «троек». Количество желающих резко поубавилось, но Олеся всё ещё могла оставаться в их числе. Но, ещё некоторое время спустя, учительница, наконец-то, сама поехала в этот институт, чтобы всё, как следует, разузнать, и ошарашила своих учениц следующим известием.

Оказалось, что даже в самом институте ещё ничего не было решено до конца. Возможно, там действительно будет такая группа, если её успешно сумеют набрать. А если нет, то разделят всех поступивших по группам с родственными специальностями: трикотажное производство, обувное, технология кож и что-то ещё в том же роде. Ехать в Москву надо двенадцатого июня, то есть, в пятницу, и зачем-то жить до понедельника в гостинице, - удовольствие достаточно дорогое, как выяснилось на деле. В понедельник состоится собеседование по основным предметам плюс математика и физика или химия на выбор.

Когда-то на первом курсе Олеся довольно неплохо знала математику и физику, но за три последующих года учёбы успела забыть всё подчистую. Хотя все основные предметы по специальности, которые они изучали, она знала прекрасно и была уверена, что без труда смогла бы пройти по ним собеседование.

Но всё это было бы ещё только полбеды. Занятия в университете, естественно, начинались первого сентября. А вот общежитием всех нуждающихся обещали обеспечить только лишь со второго семестра. А где они будут жить до этого – никого не интересовало…

Ну, что тут можно было ещё сказать?.. Разумеется, подобный вариант Олесю совершенно не устраивал. И ей оставалось только лишь пожать плечами и поблагодарить за полученную информацию…

Но Олеся, признаться честно, на этот раз не слишком расстроилась. Как раз буквально накануне перед тем, как всё это разъяснилось, её маме, наконец-то, пришла в голову разумная идея, что можно было бы попытаться устроить её в газету, выпускавшуюся у них на заводе. Услышав об этом, Олеся сразу же успокоилась. Конечно, это было не бог весть что, - но всё же лучше, чем пойти в цех. И, что ни говори, а определённые перспективы были даже при работе в маленькой заводской газетёнке. По крайней мере, у неё появится, наконец-то, возможность разобраться в своих желаниях и способностях. Понравится, - тогда действительно можно будет попытаться закончить институт, - возможно, потом подвернётся что-нибудь получше этой крохотной газетёнки. Ну, а не понравится, - или, ещё лучше, не получится, - тогда всё сразу же будет ясно. После этого можно будет успокоиться и с чистой совестью идти работать в цех, поскольку сразу же будет понятно, что больше она ни на что не способна…

В понедельник, первого апреля, Олесе было назначено прийти к редактору на собеседование. При этом существовала вероятность, что он её может ещё и не взять, так что рано было пока ещё строить какие-то свои планы… Правда, мама уже успела переговорить с ним о дочери и дала почитать её статьи, напечатанные в «Золотом кольце». И мама сразу же предупредила Олесю, что редактор – человек довольно странный и непонятный, так что поладить с ним, наверное, будет не так-то и просто. Но сама Олеся, впервые за много месяцев, была преисполнена энтузиазма и смотрела в будущее с надеждой, снова поверив в то, что всё ещё каким-то чудом может быть хорошо…

Двадцать восьмого марта она защитила диплом на «пять». Она не повесилась и не напилась от радости, как обещала на протяжении последних месяцев каждому встречному и поперечному, но она действительно была счастлива просто до безумия, что, наконец-то, всё это вполне благополучно закончилось. И теперь Олеся была уже даже рада тому, что затея с институтом провалилась с треском. Потому что она вовсе не хотела на самом деле учиться ещё несколько лет по специальности, которая была ей совершенно не интересна.

Единственное, правда, что её слегка расстраивало, - это то, что она уже как-то всерьёз настроилась уехать из дома и пожить немного самостоятельно, а теперь обо всём об этом предстояло забыть. Поначалу Олесе, конечно, трудновато было решиться на отъезд из дома, но потом, когда она всё-таки утвердилась в этом своём намеренье, всё словно встало на свои места. Ей было уже почти девятнадцать лет, и ей очень хотелось бы жить самостоятельно.

А кроме того, Олеся уже так устала от всех своих родственников, - даже от мамы, что уж тут греха таить, - что с удовольствием сбежала бы от них хоть на край света. Ей безумно хотелось бы сейчас сменить обстановку и хоть на время забыть обо всех своих проблемах с ними. Но из этого, увы, так ничего и не вышло. Видно, просто не судьба…

В день получения диплома Олеся совершила воистину страшную вещь: она разобралась в своих вещах и разорвала и выбросила всё, что ещё связывало её с Невзоровым и его незабвенной сотрудницей Ириной Александровной. Признаться честно, давно уже пора было это сделать, но, несмотря на то, что этот человек уже многие годы ничего не значил для неё, Олеся по-прежнему продолжала цепляться за воспоминания. Возможно, просто потому, что ничего другого, более яркого, в её жизни так и не появилось…

Сначала все эти вещи, - книги, письма, фотографии, газетные вырезки, - были дороги ей сами по себе. Как самые святые реликвии, над которыми она буквально тряслась. И, даже несмотря на то, что Олеся так и не смогла заставить себя прочитать книгу, присланную ей в своё время Ириной Александровной, она бережно хранила её вместе со всем остальным.

Потом, когда у неё произошёл окончательный разрыв с этой женщиной, эти вещи стали значить для Олеси ещё больше. Во-первых, она наивно надеялась, что когда-нибудь всё это поможет Александру Невзорову понять, насколько он всегда был дорог ей. Кроме того, она хотела показать ему письма Ирины Александровны и тем самым разоблачить её. Ей казалось, что, узнав, как эта женщина поступила с ней, и что именно она пережила и вынесла по её вине, он «почувствует к ней презрение и никогда не сможет её простить».

Дурочка! Наивная смешная дурочка!.. Могла ли она тогда хотя бы на мгновение помыслить о том, что наступит день, когда она почувствует презрение к самому легендарному Александру Невзорову, когда сможет уверенно сказать, - и не кому-то другому, а самой себе, - что это совсем не тот человек, из-за которого стоило так страдать?.. Могла ли Олеся только представить себе, что совершит такое кощунство: без малейшей жалости разорвёт «живую» фотографию Невзорова, присланную ей некогда милейшей Ириной Александровной, на которую, было время, она смотрела каждые пять минут и не могла налюбоваться?..

Но всё проходит в этой жизни, почти не оставляя следа. И Олесе порой даже страшно становилось при осознании этого. Некогда она искренне полагала, что не сможет забыть этот ужас никогда, до самой смерти. Но прошло какое-то время, и оказалось, как это ни странно, что она всё давно уже забыла…

Итак, она разорвала на мелкие клочки последнюю статью о Невзорове и решила, что отныне полностью выбросит всё это из головы.

Очередной нелёгкий этап её жизни остался позади. Детство закончилось. То, что ожидало её в будущем, было гораздо страшнее и серьёзнее. Но Олеся пока, к счастью для самой себя, об этом даже и не догадывалась.

Она надеялась на лучшее.

А жизнь сама всё расставляла на свои места.

https://rutube.ru/video/4f353370c3d38071c34490549fbb1c22/