Осенний мотив

    Облако жёлтых листьев окутывало Жюля.
    «Les sanglots longs
     Des violons».
    Лёгкий осенний ветер с сухим шелестом кружил их в грустном медленном вальсе.
    «De l’automne
     Blessent mon coeur».
     Терпкий запах осенних листьев навевал лёгкую щемящую тоску.
    «D’une langueur
     Monotone».
    Мелодия строк Верлена переплеталась с яркими осенними пейзажами Ван Гога и бликами света на опавших листьях Моне.

    Раздумья и сомнения терзали Жюля. Он тоже видит и чувствует эту осень, он тоже может воплотить эти чувства в восхитительной картине! Почему он не сделал это раньше? Нет времени? Он целыми днями рисует картинки для упаковок собачьего корма. Неужели нельзя вырвать один день между пиццей для собак и собачьим мороженым? Всего один день, и эта красота останется с ним!

    Громкий стук металла вырвал Жюля из меланхолического сна. С кухни слышался громкий голос его сына, переходящий на крик:
    — Не пойду! Я больше не пойду в школу с этим пистолетом! Надо мной уже все мальчишки смеются!

    Жюль закутался в тёплый халат и вышел из спальни. Его жена Шарлотта засыпала в кухонный автомат содержимое пакетиков с яичницей и беконом. На столе рядом с тарелками лежал огромный пистолет его орущего сына.

    — Я не девчонка, чтобы ходить в школу с такой игрушкой!
    — Садись завтракать, — невозмутимо сказала Шарлотта.
    — Не буду! И в школу совсем не пойду!
    — Мы только в прошлом году купили тебе этот пистолет. Ты же сам выбирал его, — спокойно продолжала она.
    — То было в прошлом году, а сейчас появилась совсем новая модель! У многих уже есть такие пистолеты, и только я, как самый нищий, хожу с этим старьём!
    — Папа не может столько зарабатывать, чтобы ежегодно покупать тебе новые пистолеты.
    — А что он вообще может?

    Холодная волна злости ударила в голову Жюля. Он целыми днями рисует собачек и разную жратву, деньги получает немалые, содержит и огромную квартиру, и сына-оболтуса, и когда-то горячо любимую жену, и вот итоговая оценка его жизни! У самого Жюля и его жены пистолеты были десятилетней давности: купили себе после свадьбы.

    По испуганным, широко открытым глазам Шарлотты Жюль догадался, что все эти чувства написаны на его лице. Она затолкнула пистолет в рюкзак сына, бросила туда ещё две гранаты и пакет с сэндвичем и быстро выставила сына в коридор.
    — Не переживай, завтра папа купит тебе новый пистолет, — услышал Жюль через дверь.
      
    «Долгие песни
     Скрипки осенней
     Зов неотвязный,
     Сердце мне ранят,
     Думы туманят,
     Однообразно».

    Жюль ковырял вилкой жёсткий брусочек яичницы с беконом. Жена испуганно притихла на другом конце стола. Она никогда ещё не видела его таким. Волосы были взъерошены после сна, на скулах играли желваки, но не это главное: в его глазах было столько боли и отчаяния, что ей впервые стало страшно рядом с мужем.

    — Я иду в парк писать осенний мотив, — глядя сквозь Шарлотту, произнёс Жюль.
    — Да, конечно! — быстро согласилась жена.
    — Вернусь вечером.
    — Возьмёшь сэндвич? И зонт? Может быть дождь. — Она переключила информационную панель кухонной стены на прогноз погоды.

    Симпатичная женщина сообщила с экрана, что во второй половине дня в городе ожидаются небольшие осадки и планируется ограбление банка, с возможной погоней и перестрелкой.
    — Вот видишь, будет дождь. Возьми зонт. — Как никогда уступчивая жена даже не попыталась отговорить его от неожиданной идеи. — И пистолет не забудь, банк рядом с парком.

    Жюль принёс из своего кабинета большой мольберт, положил в сумку запасной аккумулятор, зонт, пистолет и сэндвичи на целый день. Сумка получилась тяжеловатой.
    — Осадки небольшие, — произнёс Жюль. — Зонт брать не буду.
    — Пистолет возьми, — попросила Шарлотта.
    — Хорошо. — Ему стало жаль ни в чём не виноватую жену.
   
    День выдался очень удачным. Тёмные ели по бокам небольшого озера создавали контрастное окружение осенним клёнам на противоположном берегу. Сквозь серые облака иногда вырывался яркий луч солнца, набрасывая на пастельные цвета листвы золотое сияние осени. Зеркальная поверхность озера подхватывала его своим немного зыбким отражением.

    «Долгие песни
     Скрипки осенней
     Зов неотвязный,
     Сердце мне ранят,
     Думы туманят,
     Однообразно».

    Именно здесь могла родиться «Осенняя песня» Верлена. Именно эту неземную красоту видел Жюль во сне. Он уже был благодарен своему оболтусу за утренний скандал. Без него Жюль вряд ли решился бы сказать жене, что идёт писать натуру, несмотря на очередной заказ по оформлению упаковки круассанов для собачек. Конечно, и сына нельзя было отпускать с таким настроением в школу. Жюль пожалел симпатичную молоденькую учительницу, с которой познакомился в прошлом году. Если сын сорвётся, то и стандартный учительский броник её не спасёт.

    Небо постоянно менялось. Художник быстро установил мольберт на берегу озера, переключил язык общения с китайского на французский и навёл объектив мольберта на противоположный берег.
    — «Осенний мотив». Холст. Масло. Стиль Клода Моне. — Он торопливо задал настройки и, уловив очередное появление солнца между облаками, скомандовал: — Старт!

    Мольберт оценил освещённость и глубину резкости, выбрал предустановки стиля и запечатлел божественную красоту на своём экране. Жюль тихонько выругался.
    Солнечный луч исчез до срабатывания мольберта. Серые деревья за серым озером на фоне серых облаков на большом экране совсем не походили на полотна Моне.

    Ничего страшного. Художник редко бывает доволен своим первым эскизом. Жюль ещё несколько раз ловил нужные моменты и к обеду получил неплохой вариант. Солнце скрылось за облаками, и начался моросящий дождь. Зонта в сумке не оказалось. Пришлось перенести мольберт под широкие ветви соседнего дерева. Метрах в двадцати от дерева по аллее парка пронёсся чёрный «Ситроен». За ним с сиренами и выстрелами гнались три полицейские машины. Пистолет не понадобился. Сэндвичи оказались кстати.
 
    Работа над картиной была ещё не закончена. Жюль снова включил мольберт и выделил кистью неудачно расположенное дерево. Вокруг него появился розовый мигающий контур, и художник перетащил дерево чуть левее. Потом ещё чуть-чуть подвинул его.
    — Заполнить фон, — попросил он и продолжил: — Дерево сделать немного светлее.

    Посмотрев на результат, художник добавил насыщенности листве и приглушил цвет в тенях. Другие деревья тоже требовали корректировки. Жюля не устраивали ни цвет озера, ни отражение на нём. Работы было много. Тупой интеллект мольберта плохо понимал тонкости команд. Сэндвичи закончились. Дождь усилился. Художник сложил мольберт и перебежками от дерева к дереву выбрался из парка. Тяжёлый мольберт приходилось держать двумя руками. Мокрая сумка с пистолетом била по ноге. Настроение снова испортилось.

    Жюль даже не обратил внимания на высокого парня, зашедшего за ним в лифт. Но как только дверь закрылась, художник почувствовал тонкий ствол пистолета, приставленного к его спине.
    — Кошелёк, — вежливо попросил парень.

    Ставить на пол мольберт, расстёгивать сумку, доставать свой пистолет, стоя спиной к грабителю, не имело смысла. В спину упирался небольшой ствол, но пуля со смещённым центром тяжести не оставляла жертве шансов на спасение. Жюль достал из кармана пластиковую карточку и протянул через плечо назад.

    — Разблокируйте, — снова вежливо попросил парень.
    — Да, конечно. — Расстроившись из-за своей невнимательности, художник снова передал через плечо карточку.
    — Спасибо! — Грабитель вернул пустой кошелёк. — Ещё деньги есть?
    — Откуда? Я же был на этюдах. Зачем мне много денег?
    — И то правда. А кто вы?
    — Художник.
    — Ух ты! — удивился грабитель. — Художников я уважаю! У меня дед был художником.

    Жюль уже повернулся лицом к парню для продолжения беседы.
    — Дед оставил мне в наследство эту штуку и сказал, что я с ней всегда смогу заработать себе на жизнь, — продолжил парень.
    — Это же карандаш! — удивлённо воскликнул художник. — Настоящий карандаш! Продай мне его!
    — А у вас уже денег нет.
    — Да, действительно!
    — Вам на какой этаж? — спросил грабитель.
    — Семнадцатый, — ответил Жюль. — А ещё что-то осталось от деда?
    — Толстая пачка белой бумаги.
    — Приходи завтра вместе с бумагой меня грабить. Деньги у меня будут.
    — Так вы же снова будете без денег после ограбления!
    — Нет, ты сначала продашь мне бумагу и карандаш, а потом ограбишь меня и заберёшь остальные деньги.
    — И чем же я буду тогда угрожать, если продам карандаш?
    — Проблема… Возьми мой пистолет! — Жюль обрадовался своей находчивости.

    Он поставил на пол лифта мольберт, достал из сумки пистолет и протянул грабителю.
    — Тяжёлый, — проворчал парень. — Ну ладно, — продолжал он. — Завтра в это же время буду возле подъезда. Деньги не забудьте!

    Они уже вышли из лифта и тепло попрощались.
    — Уважаю я художников, — сказал на прощание парень. — Карандаш возьмите!

    Зажав карандаш в руке, окрылённый Жюль пошёл к двери своей квартиры. Завтра, нет, послезавтра, когда будет бумага, он начнёт создавать свой шедевр. Не в стиле Клода Моне или Камиля Писсарро, а в своём стиле! И не нужно будет давать команды тугодумному мольберту. Карандаш в его руке сам найдёт правильное направление каждого штриха!

    «Les sanglots longs
     Des violons
     De l’automne
     Blessent mon coeur
     D’une langueur
     Monotone».
   

---------------------
    Начало знаменитой «Осенней песни» Поля Верлена («Chanson d’automne», 1866) и классический перевод Валерия Брюсова.