Воздвижение Креста Господня

«Тот, кто познает тайну креста и гроба, познает также существенный смысл всех вещей… Тот, кто проникнет ещё глубже креста и гроба, и будет посвящён в тайну воскресения, познает конечную цель, ради которой Бог создал все вещи изначала» Преподобный Максим Исповедник, VII век.

Дорогие читатели, я хочу поделиться с вами своими философскими размышлениями, которые, я надеюсь, найдут отклик в ваших сердцах и умах. Без лишних слов и эмоций, позвольте мне предложить вам эти мысли.

Гроб — это метафора того, в чём мы находимся, начиная свой крестный путь. Это состояние, в котором человек живёт в своих ограничениях, как в гробу. Этот гроб — та теснота, которую мы сами создаём вокруг себя из ложных убеждений: «такова жизнь», «ничего не изменить», «все люди такие», «я не достоин», «мир мне должен», «смысл в том, чтобы брать от жизни всё». Каждое убеждение — доска. Доска за доской — и "гроб" готов. Дышим, ходим, разговариваем, строим планы — но всё это внутри "гроба", в замкнутом пространстве собственных ограничений. Мы живём в нём прямо здесь и сейчас, и его ментальные стенки, дно и крышка — это границы нашего восприятия мира.

И в русском языке это схвачено точно, как всегда: «угробить жизнь», «он меня угробит», «ты себя угробишь». Мы и говорим-то о гибели не через слово «убить», а через слово «угробить» — "загнать в гроб". И это именно то, что происходит: человек не просто страдает — он сам себя гробит. Каждое ложное убеждение, каждый самообман, каждая привычка и привязанность, которую он принимает за необходимость, — это "доска", которую он сам прибивает. Никто не кладёт его в гроб насильно. Он сам строит его вокруг себя, доска за доской, и сам же живёт внутри, не замечая стен.

Крест здесь — это тяготы и жизненные проблемы, которые несёт человек на себе, потихоньку гробя себя. Это и есть несение креста, что метафорически звучит как "груз" на плечах, на шее, на спине, как жизнь в тесноте, в которой человек постепенно устаёт терпеть и перестаёт притворяться, что всё нормально.

И вот здесь, в этой тесноте, в этом затхлом воздухе гроба, наступает момент, когда терпеть становится невозможно. Не оттого, что мир стал хуже, а оттого, что «гроб» становится теснее с каждым днём и ложные убеждения давят всё сильнее. И человек, задавленный собственными "стенами", "потолками" и "дном", впервые задаёт вопрос — не риторический, а настоящий: за что мне всё это? Почему так больно? Зачем я живу в том, что меня убивает?

Этот вопрос, а иногда и вопль, — с него и начинает пробиваться первый проблеск разума, который просыпается сквозь толщу ложных убеждений. Это начало вразумления. И именно вопрос разрушает "гроб" изнутри, потому что вопрос — это трещина в доске: через неё проникает свет, которого раньше не было.

И вот тогда, в этом просвете, человек видит. Видит, что не мир его мучил — что он сам себя угробил, заперев себя в тесноте ложных умственных конструкций и ментальных догм. Видит, что каждое ложное убеждение было не защитой, а оковами. Что каждое «такова жизнь» было не правдой, а оправданием, чтобы не меняться. И в этом видении рождается решимость — не отчаяния, а ясности.

Вот здесь и ставится КРЕСТ на своей собственной Голгофе (перевод с еврейского — «череп»), на своих ложных парадигмах мышления. Человек смотрит на свою прежнюю жизнь и говорит: пора ставить на этом крест. Не потому, что он злится на прошлое, а потому, что понял: прошлое  было "гробом", и продолжать жить в нём — значит продолжать гробить себя. Крест ставится на прошлом как печать: здесь это заканчивается. Здесь  остаются ложные убеждения и эго, которое строило стены "гроба". Здесь человек оставляет свою прежнюю идентичность и начинает перерождаться в новую духовную личность. Этот процесс трансформации называется облечением во Христа, или вторым пришествием Христа.

Когда мы ставим Крест на своём прежнем мышлении - "Воздвижение животворящего креста Господня", это происходит ровно на границе — как бы наша пограничная полоса: до этого — теснота, после — простор. С этого момента человек проходит акт инициации в духовную личность, воскресает из гроба и преображается, осознавая истину, законы и смысл жизни. Человек больше себя не гробит, ум и душа его успокаиваются, и начинается счастливая жизнь в Духе при жизни.

Вот и Максим Исповедник называет жизнь после «гроба» и «креста» воскресением. Не чудо, а естественное следствие: когда человек выходит из «гроба», он начинает жить. Не прежней жизнью, которая была медленным "угроблением" себя, а новой, в которой ум спокоен, потому что больше не занят оправданием лжи, и душа тиха («Успение Богоматери»), потому что больше не заперта.

Крест и гроб — не два разных символа. Это две стадии одного процесса. Гроб — состояние, в котором мы были и которое сами же для себя выстроили. Крест — акт, которым мы из него вышли. А воскресение — то, что приходит на место гроба, когда крест на прошлом поставлен.

NataliaPremydray & Al