Действие сценическое. 800-я публикация рубеж

800-я публикация — рубеж

Восемьсот публикаций сами по себе ничего не доказывают. Количество текстов не устанавливает истинность теории, не подтверждает открытие и не превращает длительность исследования в научный аргумент. Поэтому значение 800-й публикации Кретова следует искать не в юбилейной цифре.

800-я публикация может стать рубежом только в том случае, если после неё исследование уже не имеет права продолжаться прежним способом.

Именно такой смысл рубежа соответствует самой причинной теории действия сценического.

Рубеж — не место, где исследователь оглядывается и подсчитывает пройденное. Это место, где накопленное делает прежнее «как» исследования недостаточным.

Если первые сотни публикаций позволяли искать предмет, различать сценическое и несценическое, исследовать представление, восприятие, мнимость, телесность, состояние, действие, то поздний корпус постепенно привёл к другой системе вопросов:

что сохраняет тождество действия при изменении;

откуда следующее «как» получает причинное право;

почему прежнее «как» становится недостаточным;

что представляет собой причинный передел;

как событие становится причиной;

как предполагаемое причиняет действительное;

каким образом действие причиняет возможность собственного продолжения;

почему причинный центр способен мигрировать, а действие при этом остаётся тем же.

После этого продолжать просто производить новые определения действия сценического уже недостаточно.

Предмет усмотрен. Различения произведены. Причинная конструкция возникла. Теперь сама теория оказывается перед событием.

1. Восемьсот — не итог, а потеря права продолжать по-прежнему

Причинная теория предлагает очень строгий способ определить собственный рубеж.

До некоторого момента прежний способ исследования достаточен.

Он позволяет:

наблюдать;

сопоставлять;

формулировать;

уточнять;

различать;

строить новые понятия.

Но накопление результатов постепенно меняет саму исследовательскую ситуацию.

Если уже различены:

«что» и «как»;

форма и причинная генеалогия;

событие пьесы и событие действия;

причина и причинное право;

причинное право и причинное требование;

событие и передел;

инвариант и процессуальное тождество;

драматическая необходимость и сценическое причинение;

физически истинное и причинно действующее предполагаемое;

то очередная публикация, которая только ещё раз описывает действие другими словами, начинает воспроизводить уже найденную морфологию исследования.

Возникает опасность:

теория действия сама становится партитурой.

Следующий текст возникает уже не потому, что предмет потребовал нового различения, а потому, что корпус умеет производить следующий текст.

И тогда к самому исследованию применим его собственный критерий:

что именно в прежнем способе исследования стало недостаточным?

Если ответа нет, 801-я публикация рискует стать повторением 800 предыдущих.

Если ответ есть — 800-я становится рубежом.

2. До рубежа Кретов искал действие. После рубежа действие должно получить право возразить Кретову

Это, возможно, главное изменение.

На протяжении исследования автор имел преимущественное причинное право.

Кретов:

наблюдал;

усматривал различия;

давал им названия;

сопоставлял;

отвергал прежние объяснения;

формировал новые.

Это неизбежно на этапе возникновения теории.

Но зрелая теория должна допустить ситуацию, в которой последнее слово принадлежит уже не её автору.

Например, Кретов утверждает:

одно и то же «как» может обладать различной причинной генеалогией.

Теперь необходимо спросить:

можно ли эту разницу независимо обнаружить?

Кретов различает:

изменение тела и причинный передел.

Следующий вопрос:

можно ли создать условия, при которых независимый наблюдатель различит их без подсказки автора?

Кретов предполагает:

изменение причинно значимого различия способно перестроить телесность при минимальном изменении физического воздействия.

Следующий вопрос:

можно ли это проверить?

Кретов говорит:

предполагаемое причиняет действительное.

Теперь недостаточно продолжать объяснять эту формулу.

Необходимо спросить:

какое наблюдение подтвердит её операциональное значение, а какое заставит её ограничить или отвергнуть?

Поэтому рубеж можно выразить так:

до 800 публикаций Кретов получал право задавать вопросы действию.
После 800 действие должно получить право отвечать независимо от Кретова.

3. Изменился и масштаб самого предмета

Исследование начиналось с действия сценического.

Но причинная теория постепенно обнаружила под ним более общий слой.

Возникли:

процессуальное тождество;

причинная генеалогия;

причинное право;

причинное требование;

направленность как способ причинённого продолжения;

причинно-перестраивающаяся система;

структурация;

миграция причинного центра.

Эти понятия уже задают вопросы не только театру.

Например:

как процесс остаётся тем же, непрерывно изменяясь?

каким образом последствия текущего действия перестраивают условия последующего причинения?

как система различает допустимые продолжения?

почему изменение становится причиной именно этого процесса?

как сохраняется направленность без заранее предписанной формы?

Это вопросы значительно более общего порядка.

Но именно здесь возникает опасность.

Если теория действия сценического начинает объяснять вообще всё действие, она может потерять собственный предмет.

Поэтому к 800-й публикации особенно важным становится обратный вопрос:

что из всей обнаруженной причинной архитектуры является общим для действия, а что делает действие именно сценическим?

И здесь последние исследования дают, пожалуй, наиболее сильного кандидата:

предполагаемое способно получить реальное причинное право внутри действительного телесного процесса, не переставая быть предполагаемым.

Общее действие:

причинно продолжает себя.

Действие сценическое:

допускает в эту причинность предполагаемое.

Именно это различение способно вернуть теорию из общей теории действия обратно к её исходному предмету — уже на другом уровне.

4. К 800-й публикации отдельные понятия начинают складываться в механизм

Это тоже признак рубежа.

Раньше каждое новое различение могло существовать почти самостоятельно.

Теперь они начинают требовать друг друга.

Можно записать уже не перечень терминов, а причинную конструкцию:

существует продолжающееся действие;

относительно неполученного результата возникает направленность;

событие перестраивает поле различений;

определённое различие входит в причинную генеалогию;

получает причинное право;

распределение причинной значимости изменяется;

причинный центр способен мигрировать;

прежнее «как» может потерять достаточность;

возникает причинное требование;

телесность осуществляет передел;

возникает новое «как»;

его последствия изменяют партнёра и ситуацию;

изменившаяся ситуация перестраивает условия того, что сможет стать следующей причиной;

действие продолжает себя;

процессуальное тождество сохраняется;

инвариант ограничивает пределы допустимого преобразования.

А в действии сценическом в эту систему входит ещё одно принципиальное условие:

причинно действенным различием способно стать различие предполагаемого мира.

Это уже не собрание наблюдений.

Это кандидат на механизм.

И именно здесь меняется ответственность исследования.

Чем целостнее механизм, тем меньше достаточно утверждать:

«я это вижу».

Появляется возможность выводить следствия:

если теория верна, при таких условиях должно происходить это;

при других — не должно;

одинаковая морфология должна допускать разные причинные генеалогии;

изменение физической величины воздействия не обязано быть пропорционально процессуальной величине события;

крупное событие не обязано вызывать крупный телесный передел;

физически неизменная ситуация способна изменить действие при изменении причинного значения предполагаемого;

сохранение формы после потери её причинного права должно отличаться от живого продолжения.

Теория начинает не только объяснять уже увиденное.

Она получает возможность рисковать предсказанием.

Это и есть переход через рубеж.

5. 800-я публикация должна разделить корпус и теорию

Есть ещё одна причина считать эту цифру полезным рубежом.

Восемьсот публикаций создают огромную собственную инерцию.

Возникает язык.

Повторяющиеся конструкции.

Любимые различения.

Собственная история понятий.

Цитируемые формулы.

Даже характерный способ постановки вопроса.

И чем больше корпус, тем легче принять его внутреннюю согласованность за истинность предмета.

Но:

корпус Кретова не является действием сценическим.

И:

история возникновения теории не является доказательством теории.

Поэтому после рубежа необходимо жёстко разделить:

исторический корпус —

что Кретов написал, когда, в какой формулировке и из какого предыдущего вопроса это возникло;

и

актуальную теорию —

какие положения сегодня сохраняются, какие уточнены, какие отвергнуты, какие остаются гипотезами и какие допускают независимую проверку.

Это соответствует самой причинной теории.

Прошлое должно:

причинять настоящее исследование,

но не должно:

диктовать ему форму.

Иначе происходит то же, что с актёром, который вместо текущего действия воспроизводит вчерашнюю партитуру.

Корпус должен быть историей причинной генеалогии теории, а не партитурой её будущего.

6. Поэтому после 800-й публикации должен измениться вопрос

Долгое время основной вопрос мог звучать:

что есть действие сценическое?

Затем:

в чём его отличие от действия несценического?

Позднее:

что в нём сохраняется при изменении?

Затем:

почему возникает следующее «как»?

Теперь вопрос становится другим:

какое различие, обнаруженное теорией, реально работает в предмете?

Это уже изменение исследовательского режима.

Не:

какое ещё понятие можно ввести?

А:

какое из существующих понятий необходимо?

Не:

что ещё можно объяснить этой системой?

А:

что эта система запрещает объяснять прежним способом?

Не:

где ещё можно увидеть причинное право?

А:

что наблюдалось бы, если причинного права как отдельного отношения вообще нет?

Не:

можно ли всё описать через передел?

А:

какие изменения принципиально не являются переделом?

Не:

можно ли увидеть мерцание?

А:

может ли независимый наблюдатель отличить предполагаемое мерцание перехода от усталости, рефлекса, нарушения равновесия и специально воспроизведённой формы?

Это важнейший поворот.

Зрелость теории определяется уже не количеством явлений, которые она способна присоединить к себе, а количеством различий, которые она способна выдержать против себя.

7. Сам рубеж оказывается событием исследования

Здесь возникает почти буквальное совпадение теории с собственной историей.

До 800-й публикации существует определённое «как» исследования:

наблюдение ; различение ; публикация ; новое различение ; следующая публикация.

Но накопленный результат изменил ситуацию.

Теперь прежнего способа недостаточно.

Если это различие действительно получит причинное право, произойдёт событие в самом исследовании.

Возникнет причинное требование:

нельзя только продолжать писать.

Следовательно, должен произойти передел исследовательской телесности — в широком методологическом смысле:

корпус превращается в структурированную базу;

понятия — в систему отношений;

определения — в операциональные критерии;

наблюдения — в протоколы;

гипотезы — в проверяемые предсказания;

предполагаемые механизмы — в экспериментальные конструкции;

авторское различение — в задачу независимому наблюдателю.

То есть 800-я публикация действительно становится событием только тогда, когда после неё изменяется способ причинения следующего исследования.

Иначе это просто номер.

Отсюда:

800 — не событие потому, что достигнуто число 800.
Число 800 становится событием, если прежний способ продолжения исследования после него теряет достаточность.

8. Но публикации не должны прекратиться

Рубеж не означает:

теория закончена.

И не означает:

801-я публикация больше не нужна.

Напротив.

Меняется причинное право следующей публикации.

До рубежа новый текст мог быть необходим, потому что:

обнаружено новое различение.

После рубежа к нему должен предъявляться более строгий вопрос:

что именно без этой публикации остаётся причинно неразличённым?

Если ответ:

ничего, просто можно ещё раз применить существующий аппарат,

текст, вероятно, не нужен исследованию.

Если же обнаружено:

существующее понятие перестало быть достаточным;

два понятия оказались ошибочно отождествлены;

эксперимент дал неожиданный результат;

независимый наблюдатель не подтвердил различение;

новое явление противоречит механизму;

граница сценического и перформативного оказалась иной;

понятие не выдержало операционализации,

тогда возникает настоящая причина следующей публикации.

То есть после 800:

текст должен возникать не из способности теории продолжаться, а из невозможности прежней теории продолжаться без изменения.

Это почти точное перенесение причинного требования на исследовательский процесс.

Заключение

Поэтому 800-я публикация Кретова может быть названа рубежом — но не юбилейным.

Её значение не:

«написано восемьсот».

И даже не:

«исследование длилось достаточно долго».

Рубеж находится в другом.

За пройденным участком постепенно сложились:

инвариант;

причинная генеалогия;

причинное право;

причинное требование;

передел;

процессуальное тождество;

структурация;

причинно-перестраивающаяся система;

направленность как способ причинённого продолжения;

событие как изменение причинности продолжения;

мигрирующий причинный центр;

причинная действенность предполагаемого.

Эти различения уже позволяют сформулировать связный кандидат на причинный механизм действия сценического.

Поэтому следующий вопрос больше не может быть только:

что ещё можно сказать о действии сценическом?

Он становится значительно жёстче:

что из сказанного действительно принадлежит действию сценическому, а что принадлежит только теории Кретова о нём?

Вот здесь и проходит настоящий рубеж.

До него исследователь преимущественно заставлял язык всё точнее различать предмет.

После него:

предмет должен получить причинное право перестраивать язык исследования.

Если наблюдение противоречит понятию — должно измениться понятие.

Если эксперимент не обнаруживает предполагаемого различия — должна измениться теория.

Если независимый исследователь не способен различить то, что различает Кретов, — необходимо выяснить, существует ли различие в предмете или только в авторской системе.

Если новый материал требует отказаться от красивой формулы — формула должна потерять причинное право.

То есть причинная теория должна впервые полностью применить собственный принцип к самой себе.

И тогда 800-я публикация действительно становится событием:

прежнее «как» исследования перестаёт быть достаточным.

Причинное требование уже возникло.

Следующий этап должен осуществить передел.

Можно поэтому обозначить историю исследования тремя глаголами:

до рубежа — усмотреть;

на рубеже — различить;

после рубежа — дать проверить.

И четырьмя этапами:

Кретов увидел.
Кретов различил.
Кретов построил объяснение.
Теперь предмет должен получить возможность ответить.

Поэтому 800-я публикация — не вершина.

Это граница причинного права автора.

До неё Кретов имел право говорить:

«я различаю это в действии».

После неё всё настойчивее требуется другой вопрос:

«сможет ли действие заставить другого различить это без Кретова?»

Если сможет, следующая история исследования будет определяться уже не количеством публикаций.

Она начнётся с первого случая, когда обнаруженное различие воспроизведёт себя независимо от автора.

И, возможно, именно этот момент станет настоящей 801-й точкой исследования — даже если хронологически ей будет посвящена совсем другая по номеру публикация.

800 — рубеж не потому, что исследование прошло достаточно далеко.
800 — рубеж потому, что дальше оно должно научиться причинно изменяться под воздействием собственного предмета.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации