"При хирургическом освидетельствовании освидетельствуемый осматривается в обнаженном виде"
Приказ N 260 МО СССР от 09.09.1987 г.
4 июня 1989 г.
- Серега, ну и что вот мне с этим теперь делать? - спросил Владимир, размахивая зажатым в руке небольшим листиком
- А что это такое? — спросил Сергей, пытаясь осторожно протиснуться мимо Владимира к вешалке.
- Повестка — как-то без энтузиазма, совершенно уныло, пробубнил Владимир — в военкомат, блин! В почтовом ящике валялась. С позавчера. Не заглянул бы - не заметил.
- Хых, ты же срочную отмотал, тебе ли военкоматов бояться? - засмеялся Сергей — это вот нам, серым лошадкам, ховаться приходится до поры до времени...
- Насчет срочной — это да — усмехнулся Владимир — и неожиданно гаркнул - РРРота, падьем!
- Тьфу на тебя — зашипел на него Сергей — Ешьте сами ваших ежиков с глазами. Что там пишут-то ? У тебя такой вид, будто тебя по второму разу в армию призывают...
- Да почти что... - пробубнил Владимир и сунул Сергею в руку повестку — на вот, прочитай... пока свою не получил.
- Тьфу на тебя еще раз! Не получал и не хочу! Что, она прям просто так валялась?
- Аха, так тебя и спросили. Читай лучше, пока не отобрал. Да вот, представь себе, лежала и ждала меня... Как и все неприятности в этом мире - лежат и ждут, когда кто-нибудь в них наступит...
Сергей развернул сложенную пополам серенькую бумажку и медленно прочел: "Гражданину Казанцеву Владимир Станиславовичу. На основании Закона "О всеобщей воинской обязанности" и действующих руководящих документов Министерства Обороны СССР, Вам предлагается явиться в военный комиссариат … района к 9 часам 00 минутам для прохождения военно-врачебной комиссии перед отправкой на учебные сборы сроком на 2 (два) месяца. При себе иметь: паспорт, военный билет, настоящую повестку и справку с места работы о занимаемой должности. Явка обязательна в срок с 05 по 09 июня 1989 года. За неявку без уважительных причин Вы будете привлечены к ответственности по закону. Примечание: На время прохождения учебных сборов за гражданами сохраняется место работы, должность и средний заработок по месту работы. Военный комиссар ... района, подполковник Ваулин."
И не сделать с этим нифигашеньки...
- М-дааа — озадаченно почесал затылок Сергей - хотя...
Владимир в это время яростно мерил шагами тесный коридор, и размахивая руками, резко выкрикивал:
- Опять! На два месяца! Жрать водку! И бездельничать! Ненавижу!
- Я не понял — удивленно промолвил Сергей — мне послышалось, что ты сказал, что ненавидишь жрать водку и бездельничать или это ты на самом деле сказал?
- На самом деле — буркнул Владимир — ненавижу безделье. У нас новый интересный проект, а тут езжай, штаны там пролеживай и печень пропивай... И ведь не откосить никак — разве что найдут на этой самой комиссии...
- Ну это вряд ли — скептически усмехнулся Сергей — как будущий врач, могу сказать тебе - Pathologice sanus et ad omnia habilis
- Чего-чего? Серега, давай на русском? Я твою латынь только спьяну разбираю.
- Патологически здоров и годен без ограничений.
- Вот сейчас как двину по твоей улыбающейся роже — посмотришь на что я патологически годен без ограничений!
- Да ну тебя, совсем шуток не понимаешь что ли?
- Мне сейчас не до шуток, блин! Чего делать-та?
- А есть варианты? - усмехнулся Сергей
- Да нет... - грустно сказал Владимир - ну почему! ну почему именно сейчас, йопрст?
- Риторический вопрос. Я думаю его задает каждый, с кем происходит нечто неприятное — "почему именно со мной и почему именно сейчас"? Ты отнесись к этому проще. Представь, что это отпуск. Такой вот странный отпуск, предоставляемый тебе Министерством Обороны, да еще и с сохранением среднего заработка! Чего грузиться-то? Ты же все равно не можешь этого избежать. Так что расслабься и получай удовольствие.
Да видал он это удовольствие...
- Серега, да ты не понимаешь... У нас проект...
- У всех какой-нибудь проект...
- У нас сроки...
- У всех сроки. Чего ты передо мной распинаешься? Сходи вон в этот военкомат и выскажи это все в рожу этому самому подполковнику Ваулину. Га-га. - усмехнулся Сергей — и я посмотрю, сколько месяцев ты тогда будешь проходить переподготовку, как и где. Оспаривать действия нашего государства — тухлое дело.
- Ой, Серега, только не надо за любимую тему, а? - мрачно усмехнувшись спросил Владимир
- Слушай, Вован... - задумчиво произнес Сергей — а ты ее мог не получить?
- Повестку? Мог, конечно, и не получить — усмехнулся Владимир — только это беспонтовка. Звонить начнут, на работу напишут... Удивительно, что еще до сих по не начали - там срок с завтра! А заводище-то наш, сам знаешь — военка. Вызовет начальник и скажет — почему уклоняетесь от отдачи долга? И все, подхватил ноги в руки и скачками ускакал в военкомат, отдаваться Родине. Тля! - и Владимир с силой грохнул по стеллажу в коридоре — никуда не денешься, государство опять поимело... Ладно. Еж с ними, будет им переподготовка. Младший сержант Казанцев не за просто так привез домой звание отличника боевой и политической подготовки. Но это завтра. А пока пошли пиво пить!
- Первая нормальная мысль за сегодняшний день — улыбнулся Сергей — пошли, базару нет
Понятно, что проблему это не решит, но хоть отвлечет от грустных мыслей
9 июня 1989 г.
Здание военкомата нисколько не переменилось с тех пор, как он последний раз заходил сюда, чтобы встать на учет после срочной службы — невзрачный двухэтажный деревянный домик, окруженный крепким и высоким металлическим забором. Первая дверь, обитая черной кожей, лениво подалась на него, впустив в небольшой пустующий коридорчик, вторая дверь громко хлопнула — ave, товарищ Министр Обороны, идущие в армию приветствуют тебя! Владимир показал повестку молодому сонному прапорщику, который записал номер его военного билета куда-то в толстый потрепанный журнал и мотнул головой куда-то в направлении прохода. Владимир открыл металлическую калиточку, символически обозначавшую, что здесь начинается территория Советской Армии и с удивлением почувствовал, что как-то подобрался весь — ничто оказалось не забыто и теперь по коридору шел уже не просто Владимир, а младший сержант запаса Казанцев, изо всех сил старавшийся удержать правую руку, все время тянувшуюся к уху...
Отличник боевой и политической, между прочим и не какой-нибудь там липовый, а самый что ни на есть настоящий
Медкомиссия размещалась конечно же на своем обычном месте — идешь по центральному коридору, пока не упираешься в дверь с надписью "Врачебная комиссия военного комиссариата", на которой как обычно болтается бумажка с надписью "Расписание женских дней". Ох, стебались они когда-то на эту тему... Справа от двери оборудован стационарный пост, который в пресловутые "женские дни", то есть в те дни, когда проходят медкомиссию девушки — обладатели ВУС, занимает солдат, который должен заворачивать назад всех случайно зашедших сюда. Сейчас пост пустовал — смотреть на голых мужиков почему-то не считалось предосудительным. За дверью, как обычно, был поперечный коридорчик, в который и посейчас выходили две двери - налево с надписью "Медкомиссия", направо с надписью "Раздевалка". Владимир мысленно поржал над таким разделением - они еще бы в другом конце здания сделали - и потянул на себя дверь медкомиссии. За дверью обнаружился второй пост, который сейчас занимала пожилая женщина в форме, с лычками старшего сержанта военно-медицинских войск, окинувшая его безразличным взглядом, когда он подал ей повестку. Далее коридор поворачивал направо, и, насколько он помнил, все кабинеты, шли по правую же сторону от прохода, который заканчивался дверью налево - пожарным выходом.
- Сначала пройдите в регистратуру — заученно пробубнила она, не поднимая на него глаза — пусть там найдут ваше дело. Вы уже проходили срочную?
- Так точно — ответил он, озираясь по сторонам — демобилизован в 1984 году
- Хорошо. Пусть подымут дело, выпишут направления к врачам... Потом в раздевалку, справа от регистратуры, оставляете там всю одежду. Я понятно выражаюсь — неожиданно резко спросила она — всю! Хотя нет, вам же в партизаны... - забормотала она - значит форма одежды "ноль-б"... А-а... Ясно. Трусы можете оставить на себе. Все остальное снять в раздевалке и вернуться сюда. Врачей проходить в порядке их кабинетов в коридоре, не перепрыгивать. Последним проходите хирурга, перед входом к хирургу снимаете трусы и вешаете, там крючки специально в стенку вбиты. Распоряжения врачей выполнять четко и быстро — вас тут проходит за день много и все чего-то такого мнят о себе... Все ясно? - закончила она неожиданно совершенно армейским командным тоном
- Так точно — не думая, он тоже автоматически перешел на армейский тон — разрешите выполнять?
- Выполняйте, сержант. Повестку оставьте мне, я ее отмечу. В регистратуру отдадите вот это — она протянула Владимиру небольшую бумажку с какими-то непонятными надписями.
Коридор за дверью с надписью "Раздевалка" был точной копией, вернее зеркальным отображением - он загибался налево, правда на входе никто не сидел, первая дверь по коридору явно вела в раздевалку, а вот то, что ему назвали "регистратурой", оказалось всего лишь прямоугольным окошечком в следующей двери с полочкой, похожим на окошко заштатной кассы. Владимир сунул в это окошечко полученную на втором посту бумажку, в глубине произошло некоторое движение, звали какую-то Катю, потом женский голос начал монотонно перечислять врачей, которых ему необходимо было пройти
- Пойдете по коридору, не пропуская кабинеты, по очереди, они все с одной стороны. Вот ваша медкарта — на окошечко легла тонкая книжечка из склеенных вместе листков дешевой серой бумаги — в ней врачи будут расписываться, ее вам необходимо отдать хирургу по завершении комиссии. Вот направления — на окошечке стали появляться листочки различных размеров — к нервопатологу, к окулисту, к лору... Это — поверх легла еще пачка листков — к стоматологу, к терапевту, на флюорографию, и вот это — пачка наконец-то завершилась здоровой бумагой, уже расписанной вкривь и вкось корявым врачебным почерком — для хирурга. Все, идите...
Дверь в раздевалку предупреждающе заскрипела и пропустила Владимира в небольшое полупустое помещение, отдаленно напоминавшее что-то среднее между предбанником и школьными уроками физкультуры — ряды крашеных в выцветший синий цвет деревянных стоек с крючками и полочками на уровне середины голени, на некоторых крючках висели чьи-то вещи. В помещении находилось несколько парней, которые не обращая на Владимира ни малейшего внимания, раздевались и одевались.
Ничего-то тут не изменилось...
Внимание Владимира неожиданно привлекла бумага, висящая на двери с внутренней стороны. На ней жирными черными буквами было написано буквально следующее — "На медицинскую комиссию раздеваться полностью, в том числе снимать нижнее белье! В соответствии с пунктом 22 раздела 6 Приложения 1 к приказу Министерства Обороны СССР номер 260 от 09.09.1987 года осмотр производится в обнаженном виде, военнообязанные женщины проходят медицинскую комиссию на тех же основаниях, что и военнообязанные мужчины БЕЗ ВСЯКИХ исключений!". Автор этой бумаги явно задался целью особо выделить слова "без всяких", потому что кроме того, что они были написаны большими буквами, они были еще жирно подчеркнуты. На другой половине двери висела бумага поменьше, которая гласила, что "призывники, проходящие медицинскую комиссию впервые, должны проходить ее по форме "ноль-а", то есть не имея никакой одежды на теле, в том числе и нижнего белья, лица, проходящие повторную медицинскую комиссию, проходят ее по форме "ноль-б", то есть в одних трусах...". Бумажка эта не имела никаких грозных ссылок на приказы, из чего он заключил, что это местная самодеятельность.
После того, как он, посмеиваясь, привел себя в в форму "ноль-б", то есть разделся до трусов и направился в сторону двери медкомиссии, он почувствовал, что для человека в одних трусах здесь достаточно холодно и поторопился заскочить за дверь. Женщина за вторым постом что-то безразлично черканула на медкарте и махнула в сторону поворота - "Проходите, невропатолог свободен".
Невропатолог его ничем не удивил — "Здравствуйте-жалобы-есть-садитесь-закройте глаза-достаньте правым мизинцем до кончика носа-теперь левым-встаньте-закройте глаза-руки вперед..." и прочие не менее нелепые требования, смысл в которых можно уловить, только будучи самому невропатологом. Ничего у него конечно же не нашли, врач неразборчиво вписал какую-то длинную строку в медкарту и передал медкарту на соседний стол, за которым сидел другой врач. Врач этот выдал два вопроса «Голова болела? Жалобы есть?» и не слушая ответов, что-то тоже черканул в медкарте.
Интересно, на что можно было пожаловаться этому врачу? Никакой «медицинской мебели», по которой можно было бы угадать его специальность, рядом с ним не было...
Невропатолог забрал свое направление и сказав "Все, зовите следующего", немедленно отвернулся.
Владимир вышел в коридор и собрался было уже подойти к следующему кабинету — окулисту, но его внимание привлекли женские голоса. Черт побери, это на самом деле были женские голоса!
Забавно, а ведь сегодня не женский день. В женский день он бы просто не попал сюда...
Он прислушался:
- Девушки, я вас предупреждаю сразу - бубнила медсестра с поста — сегодня не женский день. Женский день у нас по нечетным средам месяца. Почему вас не было в среду? Ведь у вас у всех я вижу повестки на руках?
- Мы забыли... Ой! Мы... у нас...Мы к зачету готовились! - затараторили невидимые ему девчоночьи голоса — Мы не могли позавчера...Ну честное слово, Валентина Игнатьевна, нам было очень надо!
- Маша — голос стал строже, в нем появилась армейская закалка — Света! Рита, и ты с ними? Вы что тут меня за дуру держите? Не было позавчера у вас никакого зачета, я это прекрасно знаю. Я позавчера с Верой Никодимовной как раз вечером разговаривала, она сказала, что тебя, Маша, еще дома нет! Опять видик на Студенческую ездили смотреть? И что вы только в нем хорошего находите?
Девчоночьи голоса что-то загалдели, пытаясь оправдаться и Владимир подумал, как им не повезло — напороться на знакомую. Знает их родителей и уж точно им настучит. Гвалт внезапно оборвался и Владимир снова прислушался.
- Значит так, девочки... И, эй там! Вас всех, кто там стоит за ними тоже касается! Вам действительно так срочно надо пройти комиссию?
- Ну да, ну да, вы же знаете наши порядки! Завтра последний срок! Не принесем медкарты — сразу отчислят!
- В таком случае вам придется проходит комиссию на общих основаниях. Вместе с парнями. Их как раз сейчас несколько человек проходит, и еще могут подойти в любое время. А вам, как проходящим комиссию впервые, нужно будет раздеться догола. И не говорите потом, что я не предупреждала! Сами виноваты.
Владимир осторожно присел на деревянную лавку у стены, сразу после поворота. На противоположной входу стене зачем-то висело здоровенное зеркало, практически в полный рост. Которое в полный рост отражало то, что происходило у поста.
И какой дебил додумался здесь его повесить...
У тумбочки второго поста стояло человек шесть девчонок. Трое обступили женщину в белом халате, еще трое теснились сзади. Шикарная невысокая платиновая блондинка закусив губу, с вызовом смотрела на медсестру, ее более высокая стриженая по моде подружка медленно краснела. Третья девчонка, невысокая, худенькая, с длинными каштановыми волосами до лопаток, скромно опустила глаза в пол.
Блондинка уже собралась было сделать шаг вперед.
- Стой — остановила ее женщина, которую видимо они и называли Валентиной Игнатьевной — парней там немного, они пройдут через некоторое время, и свалят, а потом мы закроемся на время и вас пропустим, не пере.. Дежурный второго поста старший сержант медицинской службы Павловская! - женщину как будто подбросило, она вытянулась в направлении вошедшего мужика в халате поверх военной формы. Девчонки мгновенно расступились и пропустили его вперед.
Кажется, явилось местное начальство...
- Вольно, сержант — кивнул в ее сторону вошедший и повернулся к девушкам — Это что тут за скопление народа? Сегодня вроде бы не женский день.
Женщина яростно замаячила девчонкам за спиной вошедшего офицера, но они то ли не видели, то ли не обратили внимания
- Мы... нам на комиссию... мы не смогли позавчера... мы опоздали... мы думали...- дружно вразнобой затараторили девушки
- Опоздали? Не смогли? - офицер очень недовольно нахмурился — Вы получили повестки с требованием пройти медицинскую комиссию в определенный день! Вот кстати и повестки я вижу у вас в руках, ну-ка дайте... Ага... Думали, говорите? - тон у офицера стал прямо-таки ядовитым - А думать-то вам не положено! За вас все уже продумано. И если вам отдается приказ, значит у того, кто его отдал, были на то основания! Из уважения к тому, что вы проходите комиссию первый раз, военкомат два раза в месяц выделяет отдельный день, останавливает процесс приема демобилизованных, не выводит половину мужчин на работу, только из-за того, чтобы вы не стеснялись показать хирургу свои голые зады и лобки, хотя ничего там такого особенного, что еще никто не видел, нет! Бардак! В армии — офицер яростно распахнул халат и засунул руки в карманы кителя — нет мужчин и женщин! Есть рядовой и сержантский состав, прапорщики и офицеры! Генералы еще. И если вы получили приказ раздеться догола на центральной площади — стало быть вы обязаны его выполнить, не рассуждая! За вас уже все - тут он постучал себе по голове согнутым пальцем — продумано!
Ага, конечно. Стучи — не стучи, там никто не отзовется. У таких, как ты — одна извилина и то от фуражки. Видали мы таких...
- Старший сержант Павловская!
- Я! - снова подпрыгнула на своем месте медсестра
- Этим умницам, что позволяют себе выбирать, когда и как им исполнять приказ — офицер повернулся к медсестре - нужна медкомиссия? Отлично! Они пройдут ее прямо сейчас! И если хоть кто-то из вас — тут он снова резко повернулся к совершенно ошалевшим и уже порядком трусившим девушкам — хоть кто-то из вас не примет надлежащую форму внешнего вида (рука стремительно указала куда-то над постом, видимо на объявление, говорящее все про тот же приказ 260), вы все у меня пойдете получать справки о прохождении комиссии в двести восемнадцатый кабинет! Выполнять! - офицер резко повернулся и раздраженно протопал по коридору мимо Владимира, не обратив на него никакого внимания - что особенного в парне в одних трусах на медкомиссии?
Как носорог по прерии — бессмысленно беспощадный...
Тем временем накал страстей в коридорчике стал весьма нешуточным
- Вот так — грустно выдохнула медсестра в сторону девчонок — ну чего встали? Мне и так из-за вас попало. И еще попадет. Знаете, кто это? Майор медицинской службы Каратов. У нас его называют "Бешеный Зяблик". Он помешан на армейской дисциплине. Вам не повезло, ну просто очень не повезло, что он вас увидел. Не удивлюсь, если он будет поджидать вас у хирурга в кабинете - вон он как злобно туда потопал. Бегом в регистратуру получать медкарты и направления, потом в раздевалку. В раздевалке снимаете с себя все! Я понятно выражаюсь? Не хотели проходить комиссию в женский день, теперь два часа будете показывать свои груди, попки и лобки всем парням, которые здесь. А скоро подойдет организованная группа из строительного — двадцать человек. Так что поторопитесь, а то рискуете застрять с самодемонстрацией надолго. Все понятно? - в голосе прорезалось раздражение и командный армейский тон — Еще раз для особо умных — возвращаетесь сюда голыми, без трусов! - и она указала куда-то на стену, туда же куда тыкал пальцем офицер - Все, идите.
- А что такое двести восемнадцатый кабинет? — спросила стриженая, медленно приобретая нормальный цвет
- Самая дальняя точка военкомата. Чтобы но него добраться, нужно пересечь весь первый этаж и весь второй, потому что лестница у нас одна - вторая как обычно завалена чем-то. А на втором — военно-учетный стол рядового и сержантского состава, а также прапорщиков, там всегда полно народу, а вам придется туда идти прямо как есть, то есть голыми.
- Мы не пойдем! - воскликнула блондинка — это же бессовестно! Он не имеет права!
- Не ходи — усмехнулась медсестра — не нужна медкомиссия — не ходи. Иди в другой вуз, где на учет в военкомате не ставят. А если нужна — и не то сделаешь. Или сходи к Каратову и объясни ему, что он не прав. А потом может оказаться, что тебе, лично тебе для прохождения комисси нужна еще и справка из кожвендиспансера, где заочно всех приходящих женщин считают больными и никак с ними не церемонятся... Бегом раздеваться, пока строители не набежали! Лучше показываться голой пяти парням, чем двадцати пяти!
Владимир выслушал все это более-менее разборчиво и понял, что девчонки пошли за бумагами и в раздевалку. В голове слегка зашумело. Он хотел было пойти к следующему врачу — окулисту, но тот уже был занят прошедшим откуда-то с другой стороны, пока он тут стоял и прислушивался, парнем, на котором не было даже трусов. Парень задержался у окулиста довольно долго и Владимир подумал, что не успеет выйти из кабинета к моменту, когда девчонки завернут за угол.
Ну хотя бы в зеркале рассмотреть точно успеет
Потом они, конечно, начнут прикрываться, пригибаться, но поначалу он бы успел, конечно разглядеть их обнаженные тела, круглые попки, соски грудей, кудряшки на лобках... "Это потому что тебе нужна подружка — мысленно усмехнулся Владимир — просто так, чтобы за письку подержать. Но нету, нету в этом мире другой Оксаны Шиловой. А та, что есть, уже не твоя..."
Эх, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша…
Интересно, что майор вполне оправдывал свое прозвище. Зяблик — небольшая птичка и майор, невысокого роста, сухонький — очень напоминал небольшую, но крайне задиристую птичку...
Окулист его тоже не удивил — "закройте левый глаз-прочитайте подчеркнутую строку-закройте правый глаз...". Затем его провели в темную комнату, где недолго смотрели в какие-то непонятные устройства, придвигая их к его лицу. "Все, вы свободны" — буркнул врач, заполняя медкарту и забрал свое направление.
Выйдя от окулиста, Владимир прислушался — ага, вот в коридорчике за углом опять послышался голос медсестры - только на этот раз несгибаемая армейская закалка в нем чувствовалась в полной мере - и поспешив к повороту коридора, снова плюхнулся перед зеркалом, так чтобы самому не отражаться в нем. Вовремя.
Девчонки снова стояли перед вторым постом, на этот раз боком к нему. Блондиночка, одетая в нечто невообразимое черно-кружевное, и настолько узенькое, что почти ничего не скрывало, кроме самого интересного, стриженая в шикарных розовых трусиках и шатеночка в простеньких белых. Грудь у блондиночки полная, красивая, упругая, большие, шоколадного цвета сосочки хорошо выделяются, прикрывать ее она и не думает, держит одной рукой бумаги и все. У стриженой грудь поменьше, не слишком выразительная, сосочки небольшие, розового цвета, прикрывать она их тоже не прикрывает, нервно теребит бумаги. У шатеночки грудь симпатичная, аккуратная, небольшая, этакой приятной полноты, очень соблазнительная на вид, сосочки хорошо заметны, темно-бордового цвета... Владимиру показалось, что они слегка возбуждены. Она время от времени пытается прикрыть ее рукой, в которой держит документы.
- Вы что, слепоглухотупые, девушки? Я разве неясно сказала? Или тут неясно написано? Маша (женщина повернулась в сторону стриженой) - я всегда считала тебя неглупой! Рита (поворот в сторону шатеночки) - ты же отличница! Света (поворот в сторону блондиночки)! Читайте, что здесь написано? Вслух!
- "В соответствии с пунктом 22 раздела 6 Приложения 1 к Приказу МО СССР номер 260 от 09.09.1987 года комиссию проходят в обнаженном виде, то есть без трусов!"
- Хорошо, читать умеем. А кого я вижу перед собой? Или мне на самом деле исполнить угрозу майора Каратова и прогнать вас голыми по всему военкомату?
- Но так же нельзя! - слабо возразила Маша
- Это безнравственно — поддержала ее Света
- И нам стыдно... без трусиков с мальчишками... - еле слышно прошептала Рита
- Стыдно, значит? - металлу в голосе медсестры позавидовал бы и кадровый сержант — Безнравственно? А решать, когда и как выполнять распоряжения военкомата не стыдно и нравственно? Вам, будущим военным врачам должно быть знакомо такое понятие как "дисциплина"! Или скажете - нет? Видик на Студенческой смотрели, про голых девок? Вместе с парнями? Парней я понимаю. А вы-то что в этом находите? Ну вот, сейчас и побудете в роли актрис, швабры-веники!. Отойти к той стене, встать прямо, руки по швам! Игорь Артурович! Игорь Артурович! - женщина для гарантии постучала в стенку
- Что вам, Валентина Игнатовна? - из кабинета нервопатолога выглянул уже знакомый ему мужчина в белом халате, и не обратив на Владимира никакого внимания, завернул за угол
- Скажите, сколь... Стойте, молодые люди! - крикнула медсестра увидев, как в дверь заглянула пара парней, но заметив девушек в одних трусиках, тут же выскочила обратно — Молодые люди! Вернитесь!
Парни нерешительно протиснулись в дверь и непроизвольно уставились на девчонок, которые стояли как на выставке, опустив руки и даже не делая попыток прикрыть сосочки грудей.
Вот пацаны сейчас наверное челюсти поднимают с пола...и пытаются поудобнее устроить кое-что в штанах
Медсестра усмехнулась.
- Руки по швам, медкарты держим перед собой. Ну! Повторять надо!
- Игорь Артурович, скажите — тут медсестра сделала вид, что задумалась — сколько времени Вам нужно на осмотр этой группы? - и она указала на девушек.
- Минут двадцать, если без патологий — ответил Игорь Артурович — а что?
- Да нет, ничего. Спасибо — ответила медсестра — ну, что смотрим на меня — она повернулась к девчонкам — Привести себя в форму для медкомиссии! Что, непонятно? Трусы снимайте, умницы, растак вас и разэдак!
Нервопатолог что-то сказал медсестре, но Владимир не расслышал, что, расслышал только часть ее яростного ответа:
- … Каратову! Я им, швабры-веники, маячу, маячу, нет - ляпнули! Теперь жди привета от него!
Еще Владимир остро пожалел о том, что зеркало, висящее на стене, не отражало в достаточной мере картины, которую ему так хотелось увидеть - как девчонки, просунув пальчики под резинку трусиков, снимают их, как обнажают свои лобки, покрытые жесткой курчавой шерсткой, как нагибаются вперед и сбрасывают трусики на пол, выпрямляются и замирают возле стены, совершенно обнаженные, стыдливо прикрывающие лобки бумагами, как отвешивают чуть не до земли челюсти парни, по необходимости пришедшие на медкомиссию - шестеро девчонок, совершенно голых, снимали трусики у них на глазах...
- Так! - снова загремел голос медсестры - белье свое похватали и бегом в раздевалку! Через пять минут заходим к нервопатологу! Давайте, давайте, топайте! Молодые люди, послушайте меня. Сейчас вам необходимо пройти в регистратуру...
Дальнейшего Владимир уже не слушал. Он оглядел коридор, в котором ожидало очереди на прием к врачам несколько парней — почему-то чем ближе к последнему врачу, тем больше народу там скапливалось — перед дверью к стоматологу сидел один скучающий парень, перед кабинетом терапевта — уже двое, далее перед непонятной дверью без вывески не было никого, зато перед последним кабинетом собралось человек пять. Коридор был достаточно длинный, парни в трусах и без них сидели и стояли в разных позах, разговаривая друг с другом или молча. Никто из них явно ничего не слышал или же не обратил внимания.
Какое-то время Владимир дискутировал сам с собой, идти сейчас к лору или же подождать появления девчонок здесь. Вопрос решила случайность - в кабинете лора грохнули и звонко рассыпались какие-то металлические предметы.
Уж не те ли, которыми в рот лезут?
За их грохотом он пропустил, как девчонки вошли в коридор. Он уже встал, чтобы отправиться к лору, повернулся спиной к проходу, но тут греметь в кабинете перестали, он вполне отчетливо услышал за спиной перешептывание и тут же обернулся.
"...Они стояли молча в ряд, их было восемь..."
Они стояли в ряд, сбившись в кучку и заполняя своими прекрасными обнаженными телами весь проход. Блондиночка Света, бедра которой были чуть широковаты, а такой манящий, такой прекрасный лобок был аккуратно подбрит, так что кудряшки на нем имели форму овала, смотрела на него практически в упор спокойными, чуть насмешливыми голубыми глазами. Грудь полная, красивая, как на фото, сосочки большие, почти шоколадного цвета, смешно морщатся. Можно подумать, ей приходится каждый день показывать обнаженную грудь и лобок незнакомым парням. Документы держит в руке, которой и не думает даже прикрываться от любопытных взглядов. Коротко, но красиво подстриженная Маша, обладательница сногсшибательной фигуры. Пусть грудь у нее не была такая красивая, зато бедра были идеальной формы. Темного цвета кудряшки между ног были аккуратно выбриты в виде треугольничка острием вниз и двумя хвостиками вверх. Документы тоже держит в руке, которой слегка прикрывает обнаженные бедра. Глаза слегка отводит в сторону, и отчаянно краснеет. Шатеночка Рита, хрупкая, изящная, почти невесомая, с фигуркой, на которую можно любоваться часами, где все в меру. Грудь небольшая, приятной полноты, с сосочками рубинового цвета, возбужденно торчащими в стороны. Светлый пушок между бедер имеет естественную, не тронутую станком форму, что придает ей еще больше очарования. Документы как-то неловко прижимает к себе, пытаясь этой же рукой одновременно закрыть обнаженный лобок, красивые карие глазищи стыдливо опущены в пол. За ними виднелись головы и частично груди девчонок, чьих имен я так и не услышал.
И на эту красоту можно смотреть бесконечно
Сколько он разглядывал эти прелестные девичьи фигурки, плавные очертания грудей, розовые, бордовые и шоколадные пятна сосочков, изгибы талии, ширину бедер, красоту ног и в особенности того пушистого местечка, которое виднелось между ними? И сколько бы еще хотел разглядывать?
Глаза предательски моргнули, в голове слегка зашумело.
- Ну что, нарушительницы воинской дисциплины - словно со стороны услышал он свой голос - стоим значит?
- В полном соответствии с приказом товарища Министра Обороны - бойко и немного ехидно мгновенно ответила Света - И, кстати, тут не только мы стоим - и усмехнувшись, очень выразительно покосилась на заметно удлинившиеся книзу плавки Владимира. Черт! А ведь об этом-то он и не подумал!
- Ну да, разумеется - Владимир сделал вид, что не понял о чем она говорит - и я здеся не по своей воле. В соответствии с тем же самым приказом. И, как это ни приятно на вас смотреть, но придется идти дальше по врачам, а то, говорят скоро народу тут подвалит...
Владимир вовсе не зря упомянул о народе - ему почему-то вдруг захотелось, чтобы как можно меньше народу видело эту великолепную наготу, эти слепившие ему глаза сосочки, эти округлости попок, эти манящие положить на них руки лобки...
- А Вы тоже здесь на медкомиссю? - Рита подняла на него свои глазища, в которых не затухали стыд и смущение
Владимир дурашливо оглянулся по сторонам.
- Я как будто бы здесь один...
На этот раз улыбнулись все трое
- Ты кажешься довольно взрослым для призывника - промолвила Маша, пунцовые от стыда щеки и нервно перебирающие документы руки которой никак не вязались со спокойным голосом
- Никаких загадок - усмехнулся Владимир - про "партизан" слышали?
- Это которые в войну поезда под откосы? - засмеялась Света
- Да нет - он тоже улыбнулся - это которые через неделю поедут на два месяца делать вид что проходят армейскую переподготовку, а на самом деле будут жрать водку, играть в карты и травить друг другу одни и те же анекдоты... - Владимир улыбнулся, чувствуя, почти физически, как из этих трех пар прекрасных глаз уходит напряжение и возникает симпатия. Естественная симпатия к человеку, хоть как-то помогающему справится со сложной ситуацией
- Чрезвычайно интересное и познавательное занятие - добавил он с возрастающим сарказмом - и мне придется...
В это время дверь кабинета открылась и оттуда медленно, стыдливо пытаясь прикрыть лобки документами вышли другие девчонки, имен которых он так и не узнал.
- Девочки, давайте поторопимся - прервала его Света - извини. Быстрее пройдем, меньше глаз.
- Да ничего - засмеялся он - вы же никуда не денетесь, все равно в коридор выйдете. Да и я тоже пойду к следующему, пока он свободен
Лор точно так же ничем его не удивил как и предыдущие врачи. "Откройте рот, скажите а-а-а-а...", бряканье в стакане, неприятный металлический привкус плоской врачебной железяки во рту - Владимир вспомнил, что Сергей называл ее "шпателем" - "отойдите в угол, повторите что я сказал...". Пачка бумаг в его руке уменьшилась еще на одну и он вышел в коридор.
Вовремя.
Девчонки уже вышли из кабинета невропатолога и стыдливо съежились на лавочке напротив кабинета окулиста, который был сейчас наверное занят их подругами.
Три прекрасные обнаженные грации, использующие вместо фиговых листов бумагу
Владимир опустился на скамейку рядом с ними, причем так, чтобы своей фигурой закрыть их от взглядов со стороны прохода. Лавки здесь стояли только с одной стороны - противоположной дверям и никому не приходило в голову стоять, когда можно было сидеть. Сделал он так совершенно бессознательно.
- Ну что, как с нервишками? - пожалуй чуть более наигранно чем надо, спросил он
Рита, сидевшая рядом с ним, вздрогнула, чисто инстинктивно попыталась прикрыть обнаженные сосочки, при этом показав ему свой нежный пушистый лобок, потом повернулась к нему и робко улыбнулась, словно ища поддержки. Он улыбнулся в ответ - Рита ему понравилась. Маша вообще не обратила на него никакого внимания - прикрыв лобок бумагами, она откинула голову на стенку и безразлично ждала, когда освободится окулист. Света усмехнулась и повернула голову к нему
- Как обычно. Застарелый тяжело выраженный маниакально-депрессивный психоз в фазе обострения
- Пожалуй да - Владимир усмехнулся тоже, посмотрев на них - врач не ошибся. Причем у тебя он явно маниакальный, а вот у подруги твоей - (он указал на Машу) - депрессивный.
- А давай мы спрячемся? - вдруг неожиданно спросила Рита
- От меня? - несколько недоумевая спросил Владимир
- Нет - Рита снова смущенно улыбнулась - за тебя. Сиди, как сидишь, и слегка повернись...вот так... Вот теперь с той стороны почти ничего и не видно никому.
- Зато мне все хорошо видно - усмехнулся Владимир
- Ну... - Рита сильнее смутилась и начала теребить бумаги, лежащие у нее на коленях, причем было заметно насколько возбуждены у нее соски - ...ты один... а там их много...
- Смотри - усмехнулась Света - лучше пусть на нас будет смотреть один человек, чем десяток - я даже бумаги с коленей уберу - и действительно спихнула бумаги на колени Маше. Кудряшки на лобке у нее такие же "платиновые", аккуратно подбриты, она даже ножки чуть-чуть раздвинула.
Дразнится, что ли?
- Хм - фыркнул Владимир - тебя, по-моему это не сильно-то и напрягает
А почему это должно меня напрягать? - усмехнулась Света - Я красивая, чего мне стыдиться? Пусть стесняются те, кому показать нечего.
В это время дверь кабинета окулиста открылась и выпустила "безымянных" девчонок.
Маша тут же подскочила.
- Подъем, девочки, харэ болтать - и чуть ли не побежала в кабинет. Света с Ритой поднялись и потянулись за ней следом. Владимир огляделся и сунулся в кабинет к стоматологу.
Этот стоматологический кабинет ничем не отличался от миллионов других таких же кабинетов - кресло, подозрительно смахивающее на пыточный агрегат, запах лекарств, жуть, которая захлестывает, когда "доктор" лезет тебе в рот мерзкими холодными железяками... Находился он там слава Богу недолго - непродолжительный осмотр, врач лезет в рот, тычет по зубам какими-то садюшного вида крюками-железками, чего-то черкает в бумагах, забирает свое направление и тычет рукой в направлении двери - свободен, мол. Владимир не возражал.
Когда он вышел из кабинета, девчонок еще не было, коридор был почти пуст, только в дальнем его конце, почти возле пожарного выхода, сидело несколько парней, да двое только что вошедших прошли к невропатологу. "Интересно, пугала ли эта тетка с поста девчонок группой или она, эта группа на самом деле придет сюда?". Возможно он так и не решил бы этого вопроса, но в коридоре показался давешний офицер вместе с еще одним. Они быстро прошли мимо него, не обращая никакого внимания, и Владимир уловил несколько слов "...группа... скоро ждем...не тяните..."
Девчонок все не было и Владимир задумался было уже отправиться к терапевту, но врач был чем-то занят и попросил подождать в коридоре, а еще минут через пять дверь кабинета лора открылась и оттуда, стараясь прикрыться бумагами, вышли девчонки.
Владимир тут же подошел к ним. Девчонки, увидев его, тоже заулыбались, перестали его стесняться, даже Рита не стала прикрывать свои сказочно прекрасные сосочки (которые предательски торчали), а только смущенно улыбнулась, подняв на него глаза. Что же до Светы, то она даже руку с бумагами, прикрывавшую лобок, опустила.
Владимир опустился на лавку возле кабинета стоматолога и не слишком громко, но достаточно официально провозгласил:
- Граждане! Занимайте места согласно купленным билетам!
Девчонки так и покатились со смеху, даже Маша заулыбалась, хоть и было заметно, что ей стыднее всех. Рита подскочила к нему первая со словами "Я здесь, я здесь", уселась рядом и как-то буквально вжалась в него и стенку. Рядом присела Света, Маша пристроилась с краешку почему-то. Владимир почувствовал, как Рита дрожит и еле слышным шепотом спросил, не поворачивая головы:
- Замерзла?
- Страшно... - ответила она ему таким же шепотом - Стыдно... тааааак стыдно... аж голова кружится...никогда еще на таких комиссиях не бывала...
- Эй, а чего это вы там уже шепчетесь? - вроде как в шутку, но с совершенно нешуточным раздражением спросила Света - Больше двух - говори вслух!
- Вот все-то тебе надо знать, вредина - таким же недовольным тоном ответила Рита - мы обсуждаем политическую ситуацию на Мадагаскаре.
А с языкастостью-то у нее на самом деле все в порядке. Видать и вправду сильно растерялась просто...
Тут дверь кабинета невропатолога открылась и оттуда вышла пара давешних парней и одновременно с этим открылась дверь кабинета стоматолога и оттуда вышли "безымянные" девчонки. Двое поддерживали третью, которая видимо теряла в кабинете стоматолога сознание
И ничего в этом удивительного нет - Вы сами-то не боитесь стоматолога, что ли?
Лавку между кабинетами стоматолога и лора занимал Владимир и девчонки, зато лавка между кабинетами лора и окулиста была свободной и они, покрутив головами двинули туда и усадили ту, которую вели под руки, на лавку. Парни явно с обалдением взирали на трех совершенно голых девчонок, но тут одна из них что-то сказала (что, Владимир не расслышал - "его" девчонки в это время как раз строем двинулись к стоматологу, дверь заскрипела и громко бахнула) и один из них послушно начал махать на привалившуюся к стене девчонку своими бумагами... А тут как раз и кабинет терапевта открылся, из него выглянул врач, как ни странно, женщина, и сказал, что он может проходить.
Терапевт, по его мнению, был самым бесполезным врачом. Ну что за нафиг - "встаньте-повернитесь-еще-дышите-не дышите-мышите-не мышите-жалобы есть..."? Впрочем, все, что требовал врач, он исполнял как положено - быстро и без возражений, тем более что он ничего такого особого и не требовал - ну дунуть в какую-то хреновину, похожую на стеклянный насос, ну силомер нажать - одной рукой, другой, потом еще потоптаться на чем-то типа силомера, только привинченное к полу. Терапевт что-то черканула в бумаге, забрала свое направление (бумаг в руке становилось все меньше, собственно их осталось только две - бумажка на флюорографию и большая, украшенная каракулями всех пройденных врачей бумага, нет, даже бумажища для хируга).
При выходе Владимир чуть не столкнулся с давешними "безымянными". Одну их них, видимо ту, что теряла сознание, аккуратно поддерживал один из парней. Напоминали они Адама и Еву в раю - такие же голые, хотя вряд ли такие же безгрешные, даже в мыслях. Впрочем "Адам и Ева" ни капельки его не заинтересовали, ему хотелось поскорее увидеть своих "Ев".
"Адам" завел свою "Еву" в кабинет к терапевту, а сам убежал к окулисту, где его дожидался напарник, из кабинета лора вышел врач, увидел, что к нему никого нет, запер кабинет и ушел куда-то, а девчонки все не появлялись.
Владимир стал уже раздумывать, а не пойти ли ему на флюорографию, но тут наконец дверь кабинета стоматолога раскрылась и оттуда медленно вышли девчонки. Машу, бледную, как сметана, поддерживали с двух сторон. В один прыжок Владимир оказался рядом с ними и перехватил Машу, усадив ее на скамейку между кабинетами стоматолога и терапевта. Рука его нечаянно несколько раз коснулась ее груди, но Владимир совершенно не обратил на это внимания.
- Что, сознание теряла? - спросил Владимир
Машка всегда до жути боится стоматологов - громким шепотом ответила ему Света - а тут стоматолог молодой, по нему сразу видно, что пялится он на Машку совершенно беззастенчиво, видать подругой еще не обзавелся, бедняжечка. Она села на кресло, а он все больше на груди ее смотрит да туда, откуда ноги растут... Полез в рот какой-то своей железякой - и промазал, зацепил неудачно, Машка бедная аж взвыла! Смутился бедняга, руки задрожали - и еще сильнее зацепил! Машка брык - и с катушек! Он так растерялся - помогать зачем-то полез, хотя мы и сами ее быстренько к стеночке посадили... Нас быстренько-быстренько, хотя ручки дрожат… Чтобы не вводить беднягу в ступор, пришлось документами прикрыться...
Рита не сказала ничего. Она смотрела на Владимира и во взгляде ее было "я верю в то, что ты решишь любые проблемы"
- Давай помашем на нее - сказал Владимир Свете - раз-два!
И разом начали махать на Машу своими бумагами.
Где-то через минуту Маша открыла глаза и простонала:
- Как я ненавижу стоматологов...
- Оклемалась? - спросила ее Света
- Вроде да... В голове только шумит...
- Тогда двинули к терапевту. Маш, ты последняя, как раз и шумы в голове улягутся.
Владимир сунулся было на флюорографию, но миловидная сестра в окошечке показала ему на надпись - "Входить по 4 человека". Спорить желания не было, хотя совершенно очевидно было, что надпись эта - не более чем архаизм, сохранившийся с тех времен, когда тут ходили любые люди, поэтому он просто опустился на лавку и стал ждать, когда подойдут девчонки.
Подошли они довольно скоро - Света, переставшая стесняться настолько, что даже и не пыталась прикрыться, Маша, бледная и видимо еще не совсем отошедшая от обморока и Рита, стеснительно улыбающаяся, не подымающая взгляд и все еще, хоть и слабо прикрывающая лобок документами. Увидев его, Рита вспыхнула, подняла глаза, подбежала к нему и спряталась за ним от подошедших с того края коридора парней.
- На что жалуетесь? - тоном доктора из мультика про кота Леопольда спросил он
- На мышей... - тоном кота Леопольда ответила ему Света и все дружно засмеялись, даже Маша слегка заулыбалась
- Дышите-не дышите - бодро сказал Владимир - мышите-не мышите! И вообще - нас ждут! - и показал на дверь флюорографии - по четыре человека видите ли им надо чтобы заходили.
За дверью кабинета флюорографии они встали в очередь, причем Владимир хотел встать последним, но Рита неожиданно шмыгнула за него и теперь последней стояла она. Было невыразимо приятно смотреть на эти сладкие женские фигурки, на груди, прижимающиеся к аппарату, на линии бедер, на круглые попки, на пушок лобков, которые они уже забыли прикрывать - даже Рита опустила руки и он чувствовал, как к его спине прижимаются острые торчащие сосочки...
Когда он отходил от аппарата, он снова совершенно неконтролируемо обвел взглядом обнаженное тело Риты, эти упругие груди приятной полноты с торчащими сосочками...
Неужели правда прется от собственного бесстыдства?
Этот плавный изгиб талии, переходящий в нежные бедра с соломенного цвета жесткими кудряшками между ними... Рита заметила его взгляд и покраснела, но прикрываться не стала, наоборот шепнула ему "подожди" и прошла к аппарату.
Ну еще бы - он несколько секунд пялился на нее совершенно беззастенчиво!
Из кабинета флюорографии они с Ритой вышли, как первоклассники - держась за ручки, причем он чувствовал как дрожит ее рука.
Перед "последним бастионом" - кабинетом хирурга, слава Богу, не было никого. Владимир сунулся было туда, но вовремя вспомнил, что при входе к хирургу всем полагается снимать трусы. На девчонок это, конечно же не распространялось - они и так ходили без трусиков. Владимир уже хотел было снять трусы с себя, но в это время вторая дверь в конце короткого коридора открылась и из нее выглянул невысокого роста худенький врач. Увидев на Владимире трусы, он явно обрадовался. На то, что рядом с ним жмутся трое совершенно голых девчонок он, похоже не обратил никакого внимания.
- В партизаны? - спросил врач, показывая на трусы Владимира
- Так точно - по-уставному ответил он
- Отлично - улыбнулся врач - Поможете мне
Родимая армия. Припахивают, не спросясь
- Проходите на комиссию, трусы не снимайте, там положите. Пройдете комиссию, потом ненадолго замените мне ассистента - он сейчас занят другими, более важными делами - затараторил врач - это несложно
- Простите - спросил Владимир - а что я должен буду делать?
- Да ничего особенного. Палку мерную держать, помогать мне... Не переживайте, я перчатки дам. Давайте-давайте, я спешу, а тут еще скоро организованная группа подойдет. Ну правда Вас к этому времени уже сменят.
Владимир ободряюще улыбнулся девчонкам, в особенности Рите, и чисто автоматически прошел за ним, сбросил трусы на ближний стул и совершенно бездумно выполняя требования врача - встать так, встать сяк, присесть, наклониться, неизменное раздвигание ягодиц - тем временем подумал, что только в армии возможна такая нелепость, как голые парни и девчонки одновременно у врачей.
- Все - врач хлопнул по карточке Владимира рукой - одевайтесь, проходите на комиссию, это недолго, потом подходите ко мне.
Владимир отбрел в угол, где сидело несколько хмурых военных, как в халатах поверх военной формы, так и без. Среди них он заметил давешнего майора.
Приперся-таки! Тоже не прочь на обнаженное женское тело полюбоваться…
- Status localis sine pathologia — сказал один из них, что-то занося в карточку
- Точно — усмехнулся давешний майор - Sanus. Ad militiam habilis.
Его скромных познаний в латыни хватило только, чтобы понять, что “sine pathologia” значит «без патологий», а habilis – “годен”. Можно подумать, он в этом сомневался...
Майор еще что-то черканул в карточку, карточку забрал себе, Владимиру же выдал другую повестку, где ему предписывалось явиться 12 июня 1989 года за получением повестки для отправки в часть. Эх-ма, кутерьма...
- Молодой человек - позвал его врач - вы закончили? Подойдите сюда!
Владимир подошел к столу врача, перед которым он только что вставал таким и растаким боком.
- Халат - врач подал ему белый халат - перчатки - передал тонкие мутно-белые перчатки. Встаньте слева от меня, перед столом, возьмите воооон там - рука указала в угол за дверь - линейку и ждите распоряжений. Все будет просто, справитесь. И позовите кто там есть в коридоре, по одному...
Странно, но линейкой они называли длинную, не менее полутора метров планку, обложенную белой тканью, с ручкой посередине. Без делений.
Чего только в армии не увидишь - в том числе и линейки без делений.
И только когда он вышел в коридор, чтобы позвать девчонок, у него запоздало мелькнула мысль - ведь они же сейчас будут делать все то же, что и я! И я все увижу!
И тут же возникла совершенно непонятно откуда другая мысль - бедная Ритка. Она и так с трудом похоже держится, а этого позорища вообще не переживет...
- Давайте по одному - негромко произнес он, выйдя в коридор
Первой пошла Рита. Господи, как она была прекрасна! Он стоял сбоку, совершенно не понимал, зачем он тут нужен и просто глядел, глядел, глядел на это прекрасное обнаженное тело, на ровные аккуратные груди, сосочки на которых напряглись настолько, что кажется вот-вот уколют, на плавный изгиб талии, красивую круглую попку...
Рита подала врачу свою карточку и сложила ручки на лобке, трогательно прикрывая его.
- Маргарита Верина - совершенно без выражения бубнил врач - шаг назад. Руки с лобка убрать. Я не знаю, зачем Вы здесь, и знать не желаю. Но я знаю, что есть установленный порядок прохождения медкомиссии. И поверьте мне, Ваша грудь и лобок ну вот ничем не отличаются от других, а проходят их тут сотни... Поэтому будете делать все, что я Вам скажу, быстро и молча.
Врач раскрыл поданную ему карточку и начал подряд выдавать команды:
- Руки по швам... Спину выпрямить... левым боком ко мне...Ассистент!
Владимир повернул голову к врачу
- Ассистент, линейку под груди... Правым боком ко мне... Ассистент! Линейку! Лицом ко мне... Ассистент! Линейку и держите ровно...Так...Шаг назад...Правым боком ко мне...Руки вытянуть перед грудью...Присесть...Еще раз...Ноги на ширину плеч...Нагнуться вперед, достать ладонями пола...
А он-то считал, что видел в это жизни все и его теперь ничем не удивишь
Совершенно голая девчонка стояла буквально перед ним раком, демонстрируя ему звездочку попки и губки половых органов! Он так загляделся на эту сладкую розовую щелочку, что чуть не пропустил следующую реплику врача:
- Ассистент, линейку вертикально к бедру...Лицом ко мне...Спиной ко мне...Ассистент, линейку к спине...нет, не сюда, на позвоночник...Ассистент, отойдите...Нагнуться вперед, раздвинуть ягодицы...раскрыть руками половые губы...
Тут в монотонно жужжащей речи врача что-то нарушилось.
- Вероника Владиленовна! - позвал он — Вероника Владиленовна!
- Да? - откликнулся откуда-то из дальнего темного угла неприятный, резкий, вибрирующий голос
- Suspectio pathologiae. Ad examen gynaecologicum.
Ритка все стояла перед ним с раскрытыми губками между ног — ему правда отсюда не было ничего видно. Врач повернулся к нему и сказал:
- Ассистент, проводите к гинекологу. Вон туда, в угол, за ширму. Поможете там.
Тем не менее он подошел к Рите и шепнув ей на ушко "Держись, маленькая", повел ее в ту сторону, откуда был слышен голос. Когда оно подошел поближе, там обнаружилась обычная медицинская ширма, стоящая углом. На одной из сторон была прилеплена бумажка с надписью «Врач-гинеколог. Без вызова не проходить».
В первый раз в жизни Владимир шагнул за подобную ширму.
Впрочем, за ней стоял только какой-то жутковатого вида образец "медицинской мебели", вполне обычная кушетка, тумбочка с разложенными инструментами и разного рода банками и за обычным столом сидела пожилая сухопарая тетка неопределенного возраста.
- Проходите — проскрипела она Рите — садитесь.
Ритка подала тетке бумаги, тетка глянула в них и спросила:
- Цикл регулярный?
Ему даже отсюда было заметно, как Ритка начала краснеть.
- Да — пробормотала она
- Дата последней менструации?
- Десять дней назад — ответила Ритка, старательно рассматривая узор на полу. Со спины хорошо было видно, что у нее начали краснеть даже уши.
- Половой жизнью живете?
Как Ритка покраснела! Ответила она что-то невнятное, потому что тетка снова проскрипела:
- Не поняла, так живете половой жизнью или virgo?
Ритка покраснела еще сильнее и похоже было, что она вот-вот расплачется. Тетка буркнула про себя что-то похожее на "сейчас увидим" и повернулась к нему — Студент, усади пациентку в positio lithotomica.
Ну да, если бы только кто-нибудь обьяснил ему — что здесь называется креслом и что это за поизция такая
Должно быть замешательство весьма заметно отразилось на его лице, потому что тетка неожиданно разозлилась:
- Опять! Натурально аsinus asinum fricat! Присылают черт-де кого, двоешников, лентяев, которые даже трех страниц курса не одолели! Что вы смотрите на меня, молодой человек, как баран на новые ворота? Я вашего лица не помню, значит читала у вас Ирина Анатольевна. Читает она хорошо, но поскольку по вашему лицу видно, что вы пытаетесь сообразить, где здесь кресло, значит, вас просто не было...
На то, что его явно приняли за студента-медика, он уже не обратил внимание — и без того нелепость этой медкомиссии уже давно перевалила все мыслимые пределы. И тут в голове что-то сложилось и он вспомнил, как недавно смотрел у знакомых порнуху. Называлась она "Дженифер у гинеколога". Бухие, разумеется. И Серега все время лез со своей медицинской терминологией. Latine magister, блин.
Что он там называл креслом? Ага, вот оно...
Владимир повернулся к Рите и, старательно удерживая безразличный вид, показал ей на тот самый странный образец «медицинской мебели» - что-то типа кресла с подлокотниками странной формы. На подлокотниках были ремни, сиденье было несколько странной формы с вырезом, а непосредственно под ним была полочка с металлической емкостью.
Чего только не увидишь на этой медкомиссии…
- Столбом не стой — прикрикнула на него тетка — левый ногодержатель Геппеля поправь, не видишь разве, что болтается?
Вывернулся он чисто на инженерной интуиции — ведь если есть левый, есть и правый, а только две детали тут были парные. Левый «подлокотник» действительно слегка качался на своем штыре, пришлось подтянуть винт снизу.
- Студент, слышал что сказала? Ушами не хлопай, усади пациентку в positio lithotomica!
Впрочем, Рита и без него справилась. Улеглась спиной на кресло, на «подлокотники» положила как ни странно, ноги, так что они у нее оказались согнутыми в коленях и широко раздвинутыми, руками прикрыла хорошо видимые половые губки.
- Спину повыше — буркнула тетка, которая, видя, что он худо-бедно справляется с «помощью», начала чуть более спокойно разговаривать.
Опять же чисто на инженерной интуиции он нащупал за спиной этого чудо-кресла массивный маховик и покрутив его, несколько поднял его спинку.
- Сообразил, надо же... - проворчала тетка — и на том спасибо, что пень да не совсем... Гляди, что делаю.
Тетка, натянув такие же как у него, мутно-белые перчатки, подошла к Рите, спокойно, даже не поглядев на нее, сняла ее руки с лобка.
- Ну-ка, милочка, ягодицами ближе к краю тазовой секции.. Непонятно? Попой ко мне ближе. Еще ближе.
Каким-то образом Владимир сообразил пододвинуть тетке стул.
- Спасибо — буркнула она — Смотри сюда. Контрольный вопрос — какова методика объективного исследования органов малого таза у virgo?
Вот что значит вовремя посмотреть порно!
Как это ни странно — он знает ответ на этот вопрос. Уж что-то, а то, что “virgo” – это девственница, он хорошо запомнил
- Per rectum...
Тетка удивленно хмыкнула:
- Смотри-ка! Может все-таки где-то с краю сидел и я тебя не запомнила? С одной стороны — вроде бы типичный осел, а с другой — вроде какие-то познания все же есть…
Тетка хитро улыбнулась и продолжила:
- И почему же?
- Что почему?
- Почему именно per rectum, а не другим способом?
- Потому что Hymen intactus…
- Правильно! - тетка явно была удивлена глубиной его познаний — Смотри-ка, вроде уши и ослиные, а мозги имеются… Ну-ка, тогда покажи — а что у нас здесь?
Его руки дрогнули — ведь сейчас ему предстоит раскрыть Риткины половые губки! Когда он почувствовал, что сейчас его от прикосновения к ее сладкой щелочке отделяет только тонкий слой медицинской резины — руки задрожали сильнее.
- Спокойно, студент — заметила это тетка — раскрываем labia pudendi и смотрим. Так. Все нормально, hymen defloratus, видишь вот — тетка указала куда-то вглубь раскрытой Риткиной розовой щелочки - сarunculae hymenales, готовь labia и зеркало, сейчас смотреть будем, что там не понравилось коллеге...
Владимир заметил, как Рита буквально впилась руками в края кресла, когда теткины пальцы широко раскрыли ее половые губки и каким-то небрежным жестом провели сверху вниз, от хорошо заметного клитора к звездочке попки, причем ему хорошо было видно и то и другое.
- Labia pudendi sunt symmetrica? - совершенно неожиданно спросила тетка, показывая на раскрытые половые губки Ритки
Честно говоря, он совершенно не понял, что тут должно быть симметричным, но на всякий случай кивнул.
- Правильно, конечно же. Давай займись пациенткой — подготовь labia pudendi, зеркало смажь, а я пока писаниной займусь. Зеркало вон.
Тетка показала ему на некое странное приспособление, очень отдаленно напоминающее пистолет.
Ох, Серега, Серега, что бы я без тебя делал, ведь все мои познания - только из того видоса
Владимир огляделся и буквально наудачу подхватил аптечную бутылочку темного стекла, капнул пару раз на ее губки как раз в районе клитора (который был ему хорошо заметен) и начал смазывать их — в точности как в видосе. Потом подхватил приспособление, оказавшееся достаточно тяжелым и точно таким же способом смазал «ствол». Вместо курка тут был какой-то поворотный винт.
- Подготовил? - тетка оторвалась от бумаг
- Да
- Ну, давай посмотрим — тетка подошла к Ритке, лежащей с широко раздвинутыми ножками, с раскрытыми половыми губками, отчаянно покрасневшей и едва не теряющей сознание от стыда — Хм… молодец. Ну давай тогда покажи, как устанавливается зеркало Куско.
Ага, значит этот «пистолет» называется зеркалом Куско?
Он подхватил зеркало за рукоятку и медленно вставил его в Риткину сладкую щелочку, одновременно успокаивающе погладив по ноге. Когда он поднял взгляд, Ритка слабо улыбнулась ему в ответ.
Поворотный винт сухо щелкал и с каждым поворотом «ствол» раскрывался, прижимаясь к стенкам Риткиного влагалища. Клак-клак-клак…
- Готово? - тетка подошла, неся в одной руке лампу на длинной гибкой подводке
- Да
- Ну-ка… Хм, надо же, справился! Labia pudendi смазаны, зеркало вставлено аккуратно. Многие здесь делают ошибку, забывая про винт, который запросто может прищемить labia minora. Ладно, посвети мне.
Тетка поставила стул между раздвинутых Риткиных ножек и заглянула во вставленное зеркало.
- Cervix uteri sine pathologia. Снимай зеркало, студент и следи за моими действиями.
Когда он убрал зеркало на то место, где оно лежало, тетка вставила два пальца одной руки ей между половых губок, а пальцами второй руки начала прощупывать ее живот. Бедная Ритка только ойкала, не решаясь даже кричать.
- Uterus et appendices sine pathologia. Но мы конечно еще в positio genucubitalis глянем. Помоги пациентке занять positio genucubitalis.
Владимир помог Рите снять ножки с металлических подставок и, пока она поворачивалась, быстро шепотом спросил "Ты как?". "Плохо — прошептала в ответ Рита — Стыдобище, уши горят, трясет всю...".
- Ну — прикрикнула на Риту тетка — чего тянете, милочка? Руками упереться в спинку, спину прогнуть вниз, ноги пошире, зад повыше, половые губы и анус расслабить… Студент, подгони спинку.
Владимир покрутил маховик в обратную сторону — спинка кресла слегка откинулась назад. Когда он поднялся, Рита уже стояла в совершенно бесстыдном, немыслимо откровенном положении — попка выше головы, широко раздвинутые ножки показывают раскрытые половые губки и анус во всем их бесстыжем великолепии. Тетке, правда, было совершенно все равно, она подошла и проскрипела:
- Cледи за моими действиями
Следить правда было особо не за чем — тетка опять вставила Ритке между губок два пальца, а свободной рукой прощупывала ее живот. Ритка опустила голову, спрятала лицо в ладонях и застыла.
В «обучающих» видосах обычно после этого врач вставлял палец девушке в попу. Неужели Ритке тоже придется через это пройти?
- А скажи-ка, студент — неожиданно проскрипела тетка — вот если я сейчас руку выну — возникнет ли у пациентки prolapsus uteri?
Какова вероятность встретить на улице крокодила? Разумеется, либо встретишь, либо нет…
- Да
Похоже, на этот раз он не угадал. Тетка только ехидно усмехнулась:
- Да? Хорошо, что вы, такие вот бараны, сбегаете быстро — хоть навредить не успеваете. Я понимаю, ты анатомию прогулял, но физику-то в школе учил? Гравитация куда тянет, asinus? Ладно, все понятно с тобой. Вспомнила я тебя. Ты тот самый вертлявый студент, который на первой практике все время нам под руки лез, чтобы на голых девчонок наглядеться, все разглядывал у них labia pudendi, rima pudendi и vestibulum vaginae. Тот самый, что первым получил право поставить пациентке зеркало. Вот почему у тебя все хорошо с практикой, с зеркалами, с креслом. И это конечно хорошо, что ты ловко управляешься с креслом, что аккуратно ставишь зеркала… Но это все, студент, работа медбрата. А работа врача — ставить диагнозы и лечить. А для этого нужна теория, теория, теория… А с теорией у тебя, извини, ignoranti; critic;. Поэтому когда придешь с отчетом по второй лабораторной — Ирина Анатольевна спросит, скажешь у меня прошел. Но сдавать ее ты будешь только с полным зачетом по теории. Чтобы от зубов отскакивало! Придешь домой — ну или в общагу — сначала отчет по лабе, а потом учебник по курсу в зубы — и зубрить до usque ad syncope! Спрашивать буду а capite ad calcem! И попробуй хоть на один вопрос не ответить — на следующей практике вместо того, чтобы любоваться mons pubis и sulcus inguinalis — будешь стерилизационными шкафами любоваться!
Тетка остановилась, немного передохнула и добавила:
- Врач из тебя похоже, неплохой выйдет — ты внимательный, руки гибкие… Драть вас только надо вовремя. И тогда наглядишься. И на labia pudendi, и на vestibulum vaginae, и на clitoris… Наглядишься так, что на подружку смотреть не захочется. Все. Замерь temperaturam basalem и все.
Блин, я завтра Сереге импортного пива не пожалею! Если бы не он...
Если бы не неостановимое трепло Серега, который всегда был готов болтать на медицинские, околомедицинские да и вообще любые темы, он бы никогда не узнал, что «базальной» называется температура, измеряемая в заднице, а если бы он не притащил тогда кассету с порнухой — никогда бы не узнал, как она замеряется...
Владимир оглянулся по сторонам в поисках градусника. Тетка одобрительно хмыкнула и показала рукой «Вон там».
«Там» стояла пара стеклянных банок с надписями «Чистые градусники» и «Использованные градусники» и рядом — круглая плоская стеклянная емкость с вазелином. Владимир конечно понятия не имел о смысле действий, но старался делать точно «как в кино» - аккуратно смазал хвостик градусника вазелином, потом вернулся к Рите, все еще бесстыдно стоявшей с широко раздвинутыми ножками и показывающей свои половые губки и дырочку попки. Подойдя к ней, он встал слева (студент жеж, должен показать свои действия преподу), прижал градусник к дырочке ее попки и одним движением вставил его сантиметра на два. Рита слегка дернулась — не то, от боли, не то от неожиданности.
Все пять минут (в фильме, конечно там просто сказали) Рита стояла перед ним голая, с раскрытыми половыми губками, показывая розовую дырочку влагалища... и градусником в попке. Когда пять минут наконец истекли, Владимир поставил градусник в банку с надписью «Использованные градусники».
- Ну и сколько ты там намерял, студент?
- 36.5
- Хорошо. И о чем это нам говорит?
- Ээээ… Мэээээ…
- Бееее… - передразнила его тетка — вообще учебника не открывал, что ли, баран? 36.5 — это нормальная температура фолликулярной фазы — ты, надеюсь, слышал, что у пациентки последние месячные десять дней назад?
Тетка встала со стула и бросила ему, снимая перчатки:
- Uterus et appendices sine pathologia. Sanа. Habilis. Игорь Максимович зря переполошился. Помоги пациентке встать и возвращайтесь к хирургу…
И совершенно неожиданно добавила:
- Драть тебя надо, студент. Чтобы встать не мог. Тебя ведь хоть сейчас медбратом! Но без теории тебе никуда, а нам мужиков ох как не хватает...
Владимир помог Рите встать в кресла и вложил в ее руку бумаги, которые вернула тетка. Похоже градусник в попке окончательно добил ее - ему показалось что Рита ушла в какую-то прострацию — она как-то вся сжалась, прижала к себе бумаги и стояла на месте. Пришлось вывести ее из-за ширмы буквально за руку и за руку подвести к хирургу.
Врач глянул на нее, потом на запись, что сделала тетка, что-то неразборчиво черканул и вернул ей бумагу со словами "Вероника Владиленовна специалист отменный, ей виднее. На комиссию". Владимир же пошел звать следующую, по дороге с тревогой наблюдая, как Рита, словно заведенная дошла до стола комиссии и положила на него свою бумагу.
Следующий — произнес Владимир, открыв дверь и в нее вошла Света. Шла она спокойно, даже немного красуясь, словно говоря всем «Вот, смотрите, какая я». Владимир шел за ней и тупо смотрел в пол
Откуда в нем это беспокойство за практически незнакомую ему девчонку?
Рита прошла мимо него, он хотел было ее остановить, но она прошла мимо с совершенно деревянным, ничего не выражающим лицом, стискивая в руке столь необходимую ей справку и ему пришлось поторопиться на свое место.
Что там проделывал хирург со Светой, в какие позы ее ставил и как рассматривал все ее сокровенные местечки — Владимир не видел. Он чисто механически выполнял команды "Линейку туда...Линейку сюда... Нет, выше... Линейку к бедру... Прогните спину..." и даже не повернул головы, когда врач скомандовал Свете встать к нему правым боком и достать ладонями пол. Света стояла боком к врачу (и соответственно к нему спинкой), пригнувшсь к полу и показывая ему обе свои дырочки, но он глядел куда-то поверх ее фигуры в сторону двери...
Бедная Ритка, ей нужно-то еще всего чуть-чуть продержаться...
К тому времени, как Света ушла на комиссию (слава Богу, ее провожать в угол не пришлось), к столу подошли что-то бурно обсуждавшие три врача — два в белых халатах, один в форме. Тот, который в форме, подошел к Владимиру.
- Спасибо — произнес врач — Вы нам очень помогли. Передайте халат, перчатки и линейку моему ассистенту.
Очень вовремя, надо сказать
Владимир передал все указанные предметы и быстро, почти бегом, вылетел из кабинета в коридор. По дороге он чуть не столкнулся с Машей.
Рита сидела на скамейке возле двери в кабинет. Руки бессильно свисали на скамейку, голова была запрокинута и упиралась в стену. В один прыжок Владимир оказался рядом и заглянул в глаза — они были открыты и немедленно повернулись в его сторону.
Значит в сознании...
Владимир присел перед ней на коленки, положил на ее коленки свои руки и хотел что-то сказать, но Рита как-то странно дернулась от его прикосновения и с совершенно ничего не выражающим взглядом широко раздвинула ноги, показывая ему (в который уже раз...) свои губки половых органов. Владимир посмотрел на нее с полным непониманием и руками, лежащими у нее на коленях, сдвинул их.
- Рит — тихонько позвал он — Риит... Пойдем... Одеваться надо...
- Пойдем... - странным, совершенно безразличным голосом глухо произнесла Рита и начала подыматься со скамейки, но ноги у нее подкосились и, если бы Владимир ее не поддержал, она непременно бы упала на пол.
Удержать одной рукой даже худенькую девушку — задача непростая, и, возможно ему пришлось бы снова посадить ее на скамейку, но тут подбежала Света.
- Хватай ее с другой стороны, поведем в раздевалку — бросил ей Владимир вполоборота — Она, похоже, перенервничала — ничего не слышит и идет, как заведенная.
- Понятно — усмехнулась Света - Stupor psychogenus
- Вот именно — усмехнулся Владимир — ступор психогениус колбасус эст
- О-па! - сказала Света — ты врач?
- Да нет — усмехнулся Владимир — инженер
- А откуда знаешь, что фраза на латыни должна заканчиваться на est?
- А у меня друг врач — Владимир снова усмехнулся — он, когда поддаст, частенько нам всем преподает латинскую грамматику. Магистер латинус, блин. Но если бы не он — влип бы я сейчас всеми четырьмя ногами у этого гинеколога…
- Погоди-погоди, какого гинеколога? Я его тут не видела.
- А у него ширма там в дальнем углу, возле комиссии, туда похоже не всех направляют. Но давай об этом потом — тут про группу говорили, а нам еще Ритку в раздевалку вести. Давай, повели!
Владимир закинул левую руку Риты к себе на плечо, Света — правую и так вот, пятью ногами на троих (Рита вцепилась ему в плечо — похоже синяки будут) медленно заковыляли к проходу.
Сзади послышался голос Маши:
- Ритка?
- Да — ответила Света — Stupor psychogenus. Посмотри, не забыли ли мы чего.
Когда они доковыляли до второго поста, дежурная ахнула, всплеснула руками и хотела было выбраться из-за нет, но Света ее остановила.
- Сидите, Валентина Игнатьевна, сидите... Мы сейчас с помощью этого молодого человека допрыгаем до раздевалки...
- Группа скоро будет? — перебил ее Владимир
- Точно не знаю — задумчиво произнесла дежурная — но где-то через полчаса наверно подойдет...
Поторопиться бы нам...
- Двинули — не раздумывая, сказал Владимир и они снова зашаркали пятью ногами на троих по коридору.
Пока они медленно шагали по коридору, Владимир успел подивиться — как переменилась ситуация! Он идет рядом с двумя совершенно голыми девчонками и совершенно не старается ни разглядеть у них ничего, ни ухватить за что-нибудь! Скажи ему кто об этом вчера — не поверил бы...
В раздевалке он сразу повернул голову к Свете и спросил:
- Где ее вещи?
- Вон — показала она — с краю.
Владимир усадил Риту на соседнее сиденье (она тут же привалилась к стенке, совершенно бездумно глядя на него, и, похоже ничего не соображая) и задумчиво повертел в руках ее белые трусики. После секундного замешательства он развернул их в правильную сторону и, присев перед Ритой, просунул сначала одну ножку, а потом вторую. В глаза все время настойчиво лез ее обнаженный лобок, соломенного цвета кудряшки на нем, не тронутые станком и краешек хорошо видимых половых губок, но он старался на это уже не обращать внимания. Затруднение правда все равно возникло.
А дальше-то как?
- Свет — позвал он не оборачиваясь — Свет..
- Чего? - Света тут же подошла. Она была еще совершенно голая, но на то, что это ее хоть как-то беспокоит, было совершенно не похоже.
- Я подержу ее, а ты одень
- Что, только снимать хорошо получается? — не удержалась от того, чтобы не поддеть, Света — давай лучше наоборот. Тебе привычней, наверное. Только в другую сторону.
Наоборот, так наоборот, главное чтобы побыстрее. Владимир аккуратно поднял Риту со скамейки, Света подхватила ее (Рита мешком повисла на ней). Владимир быстренько повел Риткины трусики вверх по бедрам, перехватывая их то одной, то другой рукой и наконец, прикрыл ее бесстыдно выставленный лобок и голую попку простенькими белыми трусиками, для чего пришлось правда за нее слегка подержаться.
- Все — выдохнул он — если что, я еще позову
- Погоди. Ты что-то там про гинеколога говорил…
- Ну да — он усмехнулся — хирург, рассматривая Риткины раскрытые губки, что-то там углядел и направил ее на осмотр к гинекологу, который поставил свою ширму в дальнем углу, возле комиссии. Хирург направил туда Ритку — и заодно меня зачем-то. А тетка-гинеколог приняла меня за студента-двоешника, давай гонять по латыни и устраивать мне практику на владение зеркалом Куско…
- Ого! - удивилась Света — первый раз вижу, чтобы человек без медицинского образования знал что такое зеркало Куско!
- Ну да — фыркнул он — знаю… с сегодняшнего дня…
- Но погоди… значит ты Ритку…
- Да — усмехнулся он — видел во всех подробностях. И не только видел. Она именно от стыда наверное и впала в этот ступор, оттого, что я ее там трогал, зеркало вставлял-вынимал…
- М-да — усмехнулась Света — жаль, что там оказалась именно Ритка, а не я, например.
- Да уж. Тебя, похоже и сейчас нисколько не напрягает факт, что я вижу тебя голой.
- А почему он, собственно должен меня напрягать? Я красивая девушка, мне есть что показать. И того факта, что я красивая, я не собираюсь ни стесняться, ни бояться. Веришь?
- Э-э-э-э-э…
- Бэээээ… - передразнила его Света — красота — страшная сила, она сражает даже баранов! Смотри на меня!
Света мгновенно подтянула ножки к груди, широко раздвинула их и раскрыла губки между ног.
Какое-то время он любовался этой прекрасной розовой щелочкой. Потом Ритка, безжизненным мешком полулежавшая на скамейке, пошевелилась и мы все быстро вспомнили про группу.
- Черт! - воскликнула Света и убежала одеваться
Теперь нужно было одеть на Ритку лифчик и прикрыть ее груди с бесстыдно торчащими сосками. С этим у него, слава Богу не возникло затруднений — Юбочка1 очень любила, когда он ее раздевал, и управляться с застежками лифчика у него получалось замечательно.
Белый, совершенно девчоночий лифчик, скрыл наконец-то от мира Риткины груди с возбужденно торчащими сосочками. Что там дальше? Ага...Ручки плавно скользят в рукава, легкая светлая ткань сходится на груди, пуговицы скользят в петли.
Когда его руки схватились за жесткую материю джинсов, он опять задумался, как же их одеть, но не надолго — следовало поторапливаться. Владимир присел перед Ритой, натянул джинсы сначала на одну ножку, потом на другую, хватая ее совершенно нахальным образом и хотел было уже позвать Свету, но она подошла сама.
- Помочь?
- Да — не поворачиваясь, бросил он — Подержи — и снова поднял Риту со скамейки. Рита слегка ожила, она не висела больше мешком, а стояла и осматривалась по сторонам с совершенно ничего не выражающим видом
Владимир подтянул джинсы к поясу, при этом ему пришлось несколько раз совершенно бесстыдно схватить Риту за бедра и лобок, застегнул замочек, зацепил ремень
- Сядь — сказал он вслух, правда не особенно надеясь на результат. Но тем не менее Рита села. Владимир быстро застегнул на ее ножках легкую обувь, в очередной раз поднял ее со скамейки, набросил ей на плечо сумочку и, крепко держа за руку, повел за собой.
Опять вовремя — как только они встали с мест, в коридоре зашумела, загоготала, застучала ногами группа. Каждый из входящих, заметив девчонок на миг замирал, но, увидев, что они не раздеваются и раздеваться не собираются, почти тут же про них забывал и отворачивался к стойке раздевалки.
Ритку он вел, или вернее говоря, тащил за собой до самого выхода из военкомата — уже скрипнула, закрываясь за ними, входная дверь, та самая, обитая черной кожей, уже они вышли на улицу и сели на скамейку возле входа — а Ритка все смотрела на них совершенно ничего не выражающими глазами и, только когда ее спина коснулась жесткой деревянной спинки скамейки, она вздрогнула, прижалась к Владимиру, буквально упала ему на грудь и разрыдалась.
Владимир облегченно вздохнул. Он не стал ее утешать, не стал говорить обычные в таких случаях слова — пусть выплачется, только поудобнее устроил ее, покрепче прижал к себе и так и замер, слегка поглаживая своей ладонью Риткины вздрагивающие лопатки...
Как ей сегодня досталось...
Маша сразу же засобиралась домой, сунула Владимиру Риткины бумаги, перехватила сумочку поудобнее и немедленно зашагала в ту сторону, где находилась остановка троллейбуса. Владимиру показалось, что даже со спины ее фигурка излучает раздражение.
- Разозлилась Машка — подтвердила его мысли Света
- Разозлишься тут — ответил Владимир — странно, что тебя это никак не задело
Света только как-то так странно, пренебрежительно усмехнулась:
- Я же тебе говорила — я красивая девушка. Мне есть что показать и совершенно нечего стесняться. Наоборот, мне есть чем гордиться. А стесняются и свои письки прикрывают те, у которых ни рожи, ни кожи, ни вымени.
- А Машка? - спросил Владимир
- А Машка недотрога — как-то странно, слегка покровительственно отозвалась Света — она, не поверишь, до сих пор virgo — если ты отбился от тетки-гинеколога, то знаешь, что это значит. Она считает, что первым ее мужчиной должен быть муж. А тут ее вертели, как обезьяну и рассматривали со всех сторон — сверху, снизу, спереди, сзади — во все дырки залезли...Она сейчас просто вне себя от злости...Ох, сейчас кому-то достанется на тренировке...
- Да, если ее направляли к тетке, она непременно полезла бы в нее per rectum… - задумчиво произнес Владимир — а что, Машка занимается чем-то?
- Ну типа да...- Света испытующе поглядела на Владимира — только ты это...не сболтни кому-нибудь. Сам знаешь, что за это бывает. А она, когда злющая, с тренером на равных кумитирует — если это не Заяц, конечно — тот-то наоборот любит, когда она «в настроении». А ты ей, кстати, не больно-то понравился. А per rectum она терпеть не может, поэтому сейчас она злая вдвойне.
- Странно — несколько удивленно отозвался Владимир — она сама как-то молчала об этом...
- Ну я же говорю — недотрога — фыркнула Света — Понравился бы — спросила бы чего, так-то она поболтать любит. Но каждый раз после гинеколога ей непременно нужно энергию выплеснуть, потому что когда ей лезут в попу — это ее бесит невероятно.
Света поглядела на Ритку, которая все также висела на Владимире и тихонько рыдавшей
- А вот с Риткой ты молодец. Правда, у тебя наверное подружки нет, потому что пялился ты Ритке между ног совершенно беззастенчиво (уж прости), но если бы не ты — не знаю, как бы мы выкрутились. Мы и так с большим трудом ее уговорили, она так не хотела идти, говорила «уж пусть лучше отчислят»...
- Подружки нет... - задумчиво ответил Владимир и удивленно спросил - А что, отчислили бы?
- Не знаю, может и пугали, но Ритке никак нельзя проблемы с деканатом иметь. Я с ней давно дружу, чуть ли не с первого класса, ей образование во как — Света провела ладонью по горлу — нужно — они с мамой одни, а мама у нее из этих..из спекулянтов. Вещи откуда-то привозит, где-то перепродает. Ты молодец. Только не бросай ее, доведи уж до дома. Живет она Лежена, восемнадцать, двадцать третья квартира...
- Двадцать четвертая, Свет... - неожиданно подала голос Рита, некоторое время назад переставшая плакать и теперь просто тихо сидевшая, прижавшись — да нет, вцепившись во Владимира — ты все время путаешь...
- Блин, Рит — усмехнулась Света — я на номер твоей квартиры последний раз смотрела классе во втором, наверное. Шестой этаж, два раза направо — не? Ну ладно, пора мне тоже, тем более воооон мой эскорт идет — и показала вдаль, где по улице в их сторону шел какой-то парень — Ты при нем не болтай много, особенно в каком виде меня видел, он здорово ревнив и тоже вроде тебя считает, что я почему-то должна стесняться своего тела.
- Хорошо — усмехнулся Владимир — провожу.
Все равно ведь не отделаться никак, раз уж взялся помогать — так надо довести дело до конца
«Поедем домой» - тихонько шепнул он Рите. Она кивнула и они поднялись со скамейки.
Подошедший парень оказался крепким и плечистым, как в стишке про неизвестного героя, только вместо белой футболки на нем была полосатая матросская тельняшка. Он широко улыбнулся, и крепко пожал Владимиру руку, сказав «Вадим». Света тут же обняла его и буквально повисла на нем, что-то рассказывая ему полушепотом — должно быть расписывала ужасы, которые им довелось испытать на этой комиссии. Вадим то улыбался, то хмурился, но в конце рассказа Светы его выражение лица было скорее недовольным.
- Говорил я тебе — проворчал он — не пропускай ты эту, блиндер буду, комиссию! Машка — с ней все понятно, чего ее понесло на Студягу — там наверное ее любимый Заяц занятие проводил? А вам-то что? За компанию пошли и видик посмотреть? О, и проблем хватанули.
- Ну, Вааадик — извиняющимся тоном буквально мурлыкала Света — ну, Вааадик...
- Чего Вадик? - сердито фыркнул тот — Ходишь там по всему военкомату голой, сверкаешь сиськами — и не стесняешься — ведь знаю, что не стесняешься! (последнюю фразу он прошипел довольно-таки сердито) А я что должен думать? В каком виде ходит моя девушка? За что только люблю... - совершенно неожиданно закончил он и прижав к себе правой рукой (Света даже и не думала сопротивляться) поцеловал ее.
- Мы пойдем — сказал Владимир.
Чего ему смотреть, как другие целуются?
- Бывай, братан! - бодро откликнулся Вадим
- Рит, я тебе наберу! - крикнула вслед Света
В троллейбусе Рита села рядом с ним, тут же прижалась к нему, положила голову ему на плечо и задремала. Он ее не будил, хоть и ехать было всего несколько остановок — места были не то, чтобы изученные наизусть, но знакомые - «Горизонт» рядом. Эх, были времена...
К моменту, когда они добрались до Риткиного дома она настолько обессилела, что уже не шла, а почти висела на нем.
Хорошо что никто не видит, а то ведь и за пьяную могут принять
Ну вот, почти пришли. Шестой этаж, два раза направо...Рита суматошно роется в сумке в поисках ключа, дверь открывается. В квартире темно. Рита вдруг крепко-крепко хватает его за руку. Хватает так неожиданно, что он вздрагивает.
- Рит, ты чего?
- Не уходи... - шепчет она и в ее глазах отражается самый настоящий испуг — не уходи, видишь, мамы дома нет, а мне одной страшно... Там тишина, там такая тишина, она давит на меня, она будет напоминать о том, как я...как меня...как мне...
Блин, похоже она сейчас разревется!
Правой рукой Владимир привлек Риту к себе — она не то что обняла его — она вцепилась в него так, как будто ее оттаскивали. Вцепилась и расплакалась. Пришлось, чтобы не привлекать внимания, шагнуть в открытую дверь, нашарить на стене выключатель и закрыть дверь за собой.
Не очень, надо сказать, хотелось — но не бросать же ее так! Еще сиганет с подоконника в расстроенных чувствах — шестой этаж, все таки
Квартира была из тех, где проектировщик считал, что жить в ней будут люди, не обремененные лишними вещами и поэтому кладовка им ни к чему — только небольшой тупичок для верхней одежды справа, налево комнаты, прямо — в кухню. Рита по-прежнему не отпускала его, хорошо хоть плакать перестала, только иногда всхлипывала.
Блин, да она вся дрожит!
- Хорошо — прошептал Владимир, глядя в ее заплаканные глаза — хорошо, Рит. Я посижу с тобой, чтобы тебе не было страшно...Все-таки тебе пришлось сегодня пережить серьезное испытание...
Рита скинула туфельки и, пошатываясь, побрела в комнату. Второй рукой она буквально тащила за собой Владимира.
Что, и раздеваться при нем будет? Нет, ну просто черт знает что творится! Похоже, он опять умудрился влипнуть в историю...
Свет Рита зажигать не стала — включила небольшой ночник над кроватью, открыла шкаф и шагнула за его раскрытую дверцу. Владимир опустился на стул, стоявший в изголовье кровати и бездумно смотрел как за дверцей шкафа мелькают руки и ноги.
Хорошо, хоть дверцей шкафа прикрыться догадалась, а то еще немного — и могла бы ведь снять трусики прямо при нем...
Долго впрочем ждать не пришлось — прошло несколько минут и Рита шагнула обратно — уже в простенькой ночной рубашке до середины бедер. Глаза у нее были полузакрыты, она сонно добрела до кровати, забралась под одеяло и схватила своей рукой руку Владимира.
- Посиди со мной — шептала она — мне страшно, мне плохо, у меня голова кружится...Закрою глаза — и кажется, что они всё тянут ко мне свои отвратительные руки...
И как-то в подушку она подозрительно сопит...
Владимир сел к ней на постель и попробовал ее успокоить так же, как делал когда-то с буйной двоюродной сестренкой, когда ей влетало от родителей — а влетало ей часто! Положил руку на голову и начал равномерно гладить по голове, плечам и спине до лопаток. Через некоторое время Рита успокоилась, расслабленно вытянулась на кровати, задышала равномерно и пробормотала сквозь сон:
- Хорошо...Только ты не уходи, посиди со мной...Мне без тебя страшно...
Господи, какой она еще ребенок
- Хорошо — ответил он
Рита тут же схватила его за руку, прижала его руку к себе обеими руками, как иногда девочки прижимают плюшевых медведей и вот только так вот, крепко-крепко (он попробовал забрать руку — Рита что-то возмущенно забормотала во сне) вцепившись, заснула...
Прошло минут наверное, двадцать, прежде чем Рита заснула настолько глубоко, что он смог освободить руку.
И что теперь делать дальше? Может быть, уйти втихушку?
Владимир коротко мотнул головой, отвечая своим мыслям и как-то неожиданно понял, что уходить ему не хочется. Какая-то...ответственность, что ли, за эту практически незнакомую ему девчонку, внезапно угодившую в весьма неприятную ситуацию, что ли... А может быть...нет, даже самому себе ему не хотелось признаваться в том, что Рита за эти несколько часов стала значить для него больше чем просто случайная знакомая — уйдешь пока спит, так разревется еще.
Вот потому ты и ищещь повод, чтобы не уходить.
Но в любом случае, Рита заснула и дальше сидеть тут — в ее спальне, довольно глупо. Впрочем, в данной ситуации все глупо — если не уходить (а вечер только начался), то нужно же себе хоть какое-то занятие придумать! Или хотя бы найти место, где подремать...
Для начала он побрел в кухню. Чайник стоял на плите, заварочник — на столе. Все, как и в сотнях других таких же типовых кухонь. Кружка — как он и ожидал — нашлась в шкафчике над мойкой.
Через некоторое время он сидел, и как ни в чем ни бывало — ну, по крайней мере, выглядело это именно так — пил чай, как у себя дома. Вот и «запасная» пачка печенья, всегда болтающаяся в сумке, пригодилась...
После того, как мытая чашка отправилась на свое прежнее место в шкафчике, вопрос «Какого хрена я тут делаю» встал с новой силой.
Помог девчонке, проводил, до дома довел, успокоил — даже спать уложил! Чего еще? Может все-таки валить? Ну к чему он тут?
Целесообразность одолела и он, стараясь не издавать ни звука, двинулся в коридор...
Рита стояла в дверном проеме своей комнаты и глядела на него в упор заспанными и несколько прищуренными глазами. Она по-прежнему была в своей ночнушке, которая на свету была прозрачной настолько, что он мог видеть, как напряглись сосочки ее груди.
Как она догадалась? Женская интуиция?
- Уходишь... - не спрашивая, а словно констатируя факт, грустно произнесла она — все-таки уходишь...
- Я вовсе не собирался уходить, Рит — попытался улыбнуться он.
- Уходишь... - не обратив никакого внимания на его слова, не то прошептала, не то прошипела Рита — Ну и иди! Иди — буквально выкрикнула она — иди, иди! Тебя там, наверное, ждут и тебе все равно, что мне страшно в этой тишине, мне жутко, мне кажется — вот открою глаза и из каждого угла, из каждой щели лезут какие-то отвратительные хохочущие рожи и тянут, тянут ко мне свои руки... Иди, раз тебе все равно!
Женская логика, не? Несколько часов назад ты знать ее не знал, а сейчас она тебя обвиняет во всех смертных грехах...
Рита шагнула было к нему, но зацепилась ножкой о порог и непременно упала бы, если бы он не кинулся к ней и не успел подхватить. Очутившись в его обьятьях, Рита немедленно вцепилась в него и разрыдалась (который раз уже?). Она вцепилась в него обеими руками, прижалась всем телом и ничего не говорила, только плакала.
Он сделал несколько шагов в ее комнату, ведя (или лучше сказать — неся) ее перед собой, но дальше застыл в нерешительности — усадить ее на кровать не получалось никак, потому что отцепляться от него Рита решительно отказывалась. Держала крепко, так что не оторвать.
- Ты обещал... - она обвиняюще посмотрела на него и ему стало невыносимо стыдно, несмотря на то, что он на самом-то деле ей ничего не обещал
- Я и не собирался... - только и смог ответить он
- Врешь — слегка улыбнулась она — врешь, едва успела поймать. Еще немного — и ушел бы, оставив бедную девушку одну, в пустой квартире, наедине с ее кошмарами... Меня, если хочешь знать, никто кроме мамы и гинеколога в таком виде — полностью nuda! - еще никогда не видел! Ну...почти никто... А тут... А там… «Зад повыше, анус и половые губы расслабить...» - с ненавистью прошипела она — И в rima pudendi… И в anus... - тут она густо покраснела... - И еще ты бросить хочешь...
Он прижал ее к себе, хотя казалось ближе уже было невозможно. Она как-то вся расслабилась в его руках, прижалась к нему (он почувствовал, как ее сосочки прижались к его груди) и нежно улыбнулась.
- Вот сейчас хорошо. - и тут же произнесла капризным голосом — не пущу. Не пущу и все тут. Мне плохо. И ты должен мне помочь.
- И в чем же должна будет заключаться моя помощь? - несколько недоуменно спросил он, не выпуская ее из своих объятий, тем более, что она совершенно не стремилась из них вырваться
- Не уходи от меня — прошептала она
- Да я и так как бы здесь — ответил он
Похоже он что-то не понимает...
- Нет... - жалобно протянула она — не уходи от меня, не отпускай меня... Как только я перестаю чувствовать твою руку, мне становится так страшно, что аж трясти начинает... Абсурд, да? Я бы и там уже давно распсиховалась бы или разревелась — но ты меня постоянно держал, и я терпела...
И вот тут она, между прочим совершенно не врет
- Но — попробовал возразить он, снова ощущая нелепость ситуации — мы же не можем так вот вечно стоять...
Ох, лучше бы он этого не говорил!
- Ну да — согласилась она — не можем. Но без тебя мне страшно...так страшно, что это перевешивает все... а я спать хочу... поэтому ложись рядом со мной...
Чееееего????
- Че? - довольно тупо переспросил он
- Я устала — сказала Рита — а отпускать тебя боюсь, вдруг опять решишь сбежать. А мне без тебя страшно одной. Поэтому ложись рядом — я к тебе прижмусь, так мне нисколечко страшно не будет...
Влип, очкарик? И ведь, что самое главное — сопротивляться не хочется совершенно
- Хорошо — прошептал он ей прям на ушко, практически касаясь его губами — но, может ты хотя бы для этого отпустишь меня?
Рита опустила руки, цепко державшие его за футболку, присела на разобранную кровать, поглядела на него снизу вверх и слегка рассмеялась.
- Ты чего, маленькая? - несколько недоуменно спросил он
- А ты всегда спишь одетый? - Рита уже откровенно улыбалась
- Эмммм....Умммм...Ты хочешь сказать, что... - только и смог промычать он
- Именно — с какой-то совершенно необыкновенной спокойной уверенностью сказала Рита — Именно. Как положено, когда ложишься спать.
Взялся за гуж — не говори, что не ходил в качалку, так?
- Ну хорошо — улыбнулся он — тогда ты у стенки
Рита счастливо хихикнула и мгновенно исчезла под одеялом. Пару мгновений спустя он присоединился к ней — и именно в том виде, в котором она хотела. Рита тут же прижалась к нему всем телом, обняла и прошептала:
- Вот теперь мне ничего не страшно… - и спустя несколько минут уже равномерно посапывала ему в бок.
А вот ему не спалось отчего-то, хотя событий произошло уже не просто порядочно — они мчались друг за другом, как дикие мустанги по прерии. Внезапно вынесшие его в совершенно незнакомую квартиру, в постель к девчонке, которую он знает-то всего несколько часов…
Отчего же тебе так не хочется отсюда уходить? Только ли дело в том, что начатое дело нужно закончить?
С этой мыслью ему все-таки удалось задремать...
Дремал он, правда, совсем недолго — наверное не больше часа. Когда он открыл глаза, оказалось, что Рита лежит на боку, повернувшись к нему, обнимая правой рукой, а его собственная правая рука в это время гладит ее по спинке — от лопаток и практически до попки, причем Рита каждый раз сладко потягивается и кажется вот-вот замурлычет...
Через какое-то время Рита открыла глаза и прошептала:
-Это что-то невероятное... Как у тебя так получается? Я совершенно успокоилась — ну, пока рядом с тобой — тут Рита смущенно улыбнулась -и сейчас мне так хорошо, так легко, как будто я на облачке лечу...Только ты продолжай, не останавливайся...
Да ему как бы и самому не хотелось останавливаться, он проводил все дальше и дальше, сначала только до краешка попки, потом все дальше и дальше, и наконец, осмелев, провел по попке полностью.
Тебе не кажется странным то, что она без трусиков?
Когда он полностью провел по ее попке, Рита сладко выдохнула «Ааааххх...» и снова прижалась к нему.
- Что? - тихим шепотом спросил он
- Хорошо...- также тихо ответила она — Хорошо... Никогда такого не было...
Он еще несколько раз провел по ее спинке и попке (Рита при этом каждый раз сладко выдыхала и кажется, слегка постанывала), когда она вдруг приподнялась и села на кровати.
- Задерни шторы, пожалуйста — обратилась к нему Рита
Ему это было не слишком понятно, но он без особых раздумий подошел к окну и задернул длинные плотные шторы песочного цвета и вернулся к кровати Риты.
- Подожди — остановила его Рита, когда он хотел уже было лечь — сними футболку. Я хочу почувствовать твое тело...
Честно говоря, его такая просьба вовсе не удивила — все события последней пары часов словно шли к ней, поэтому он совершенно спокойно сбросил футболку и лег рядом с ней.
И тут же понял, что он вовсе не ошибся.
Потому что Рита была совершенно голая — пока он ходил задвигать шторы, она видимо успела ночнушку скинуть.
Видимо на лице у него явно отобразилось замешательство, потому что Рита хихикнула:
- Я хотела почувствовать, каково это — когда ты в мужских обьятьях...вся...тем более — тут Рита покраснела и спрятала лицо у него где-то в районе подмышки — тем более, что ты всю меня уже видел...и трогал...всю...и labia pudendi… и vestibulum vaginae...и в таких подробностях...
Он провел по ее спинке и голой попке, отчего она снова вся расслабилась, прижалась к нему и счастливо вздохнула.
- Не думай об этом, малышка...Забудь. Тем более, что все уже кончилось и никогда больше такого не будет...А здесь есть только ты и я...
- Да — эхом прошептала она — здесь — только ты и я... Только — она снова тихонько хихикнула — я уже совершенно nuda, а на тебе еще болтается какая-то фигня.
И тут же энергично и довольно бесцеремонно начала снимать с него плавки.
В голове у него слегка зашумело, он сбросил плавки и еще раз провел по ее спинке и попке, слегка потискав ее за задницу, а потом провел обратно по ее сдвинутым ножкам.
Рита только слегка захихихкала и положила одну ножку на его ноги, таким образом раздвинув их, чем он, конечно же не преминул воспользоваться, тут же снова проведя по ее спинке и попке и закончив тем, что положил свою руку ей между ножек прямо на половые губки и провел по ним.
- Оууу... - сладко простонала Рита — как хорошо...Я и представить не могла, что бывает так хорошо...Tange… tange…
Он провел по ее половым губкам еще раз, а потом, уже нисколько не стесняясь, начал гладить их и массировать клитор. Рита с каждым его движением вздрагивала, словно бы замирала, а потом начинала стонать — сначала потихоньку, а потом все громче и громче.
- Мне так неудобно — прошептал он — хочется сделать тебе приятно, но не могу — руке неудобно.
- Аххх — не то простонала, не то прошептала она — мне и так уже настолько хорошо, что аж голова начинает кружиться и я не понимаю где я и что со мной...
- Ты в своей постели — прошептал ей Владимир — голая... Лежишь рядом со мной и я прошу тебя повернуться на другой бок, потому что хочется сделать тебе приятно, но руке неудобно...
Рита только хихикнула и повернулась на другой бок, прижавшись к нему попкой. Владимир тут же положил левую руку ей на обнаженную грудь и начал ее тискать и ласкать сосок, потом, не убирая руку, поднял голову и начал целовать другую грудь, захватывая сосок губами и слегка, совсем чуть-чуть покусывая его. Рита ничего не говорила, только постанывала от удовольствия, причем стоны ее становились все более сладкими.
Через некоторое время Владимир убрал руку с груди Риты, медленно провел по ее животу и несколько раз проведя по кудряшкам лобка, совершенно спокойно раздвинул ее ножки и начал гладить и ласкать ее половые губки.
- Да, да... - задыхаясь, шептала Рита — tange mihi hic, tange...licet...tibi licet...
Буквально через пару минут ее щелочка между ног, поначалу упругая, как будто резиновая, стала мягкой, влажной и раскрытой. Его пальцы входили ей между губок совершенно не встречая сопротивления и он начал вводить ей между ног сначала один, потом два... При каждом таком движении Рита буквально взвизгивала от удовольствия.
Через какое-то время он перестал вводить ей пальцы в дырочку между ног, а место этого начал массировать ей клитор. Стоны Риты становились все громче и все дольше, так что когда он перестал ласкать ее клитор, она еще некоторое время стонала, бездумно глядя на него и только еще через несколько минут смогла прошептать:
- Это невероятно...Это miraculum...
- Хочешь еще слаще — таким же тихим шепотом ответил ей Владимир
- Да? - удивилась она — Такое возможно?
- Еще как возможно...Ложись на спинку...
Рита легла на спинку и Владимир тут же широко раздвинул ей ножки, одновременно согнув в коленях так, что сейчас ему (опять!) была хорошо видна и ее влажная розовая раскрытая щелочка между ее губок половых органов и звездочка ее попки. Владимир пристроился возле ее раскрытой промежности и медленно, с наслаждением, провел языком по губкам ее влагалища, вылизывая их.
- Оууу! - взвизнгула Рита тоном, в котором стыд перемешивался с наслаждением и попыталась прикрыть губки. Но между ног у себя она натолкнулась на голову Владимира, который не останавливаясь лизал губки ее половых органов, целовал клитор и засовывал язык ей между губок.
Несколько секунд — и Рита откинулась назад, вся буквально утонув в наслаждении, которое захватило всю ее целиком. Ей больше не было стыдно лежать голой, с широко раздвинутыми ножками рядом с парнем, которого она знает всего несколько часов, Ей больше не было стыдно того, что он рассматривает ее половые губки, целует и лижет их, ласкает клитор и вводит пальцы между половых губок...
Через какое-то время Владимир прошептал ей:
- Встань спинкой...
- Ты хочешь так — спросила Рита таким же шепотом и слегка покраснела
- Да, маленькая.. А что, тебе не нравится?
- Нет, нет — прошептала она — как хочешь... Мне так сладко, так хорошо...Я рядом с тобой просто растаяла, как конфета на солнце...
И тут же повернулась спинкой, опираясь на руки, и широко раздвинув голые ножки. Половые губки между ног были мягкими, раскрытыми, розовыми и блестели от смазки и его поцелуев. Он как можно шире раздвинул ей ножки, растянул половые губки пальцами, поцеловал розовую дырочку, а потом поднес к ее отверстию член и буквально одним плавным движением ввел член между ее губок по самые яйца.
- Аааааххх... - сладко и глухо выдохнула Рита, когда Владимир начал двигаться внутри нее, каждый раз выходя почти полностью и входя по самые яйца — ааааххх, аааааххх, ааааххх...
В комнате слышались только постепенно усиливающиеся девочночьи сладкие стоны и глухие шлепки тел, стремящихся навстречу друг другу.
- Аууу...аууу...аууу... - как щенок, визжала Рита, непрерывно подаваясь навстречу члену Владимира. Когда он хотел было перестать, она, задыхаясь, простонала:
- Non...non...non siste... involuptabile est sistere nunc...
Владимир растянул ее щелку настолько сильно, что ему было хорошо видно, как его член входит и выходит между ее розовых половых губок. Он хотел было немного потянуть время - настолько невероятно сладкой и невероятно красивой ему показалась Рита, но как отказать девочке в такой момент? Еще одно...два...пять движений...глаза сами собой закрываются, в голове шумит..аххх...аххх...АХХХ!
Где-то там, в недостижимой вышине, гигантский барабан ударил — и мир взорвался ослепительной вспышкой...
Спустя секунды, он открыл глаза и обнаружил, что Рита лежит грудью на кровати, бесстыдно задрав попку, а он все еще стискивает ее зад и его член медленно пульсируя, освобождается от своего груза в тайных глубинах ее тела. Глаза Риты были закрыты, руки судорожно подергивались, на спине проступило большое, во всю спину, красное пятно. Он осторожно убрал руки с ее зада и член — из промежности и лег рядом. Рита вытянулась на кровати и еще секунд десять не могда ничего сказать, потом повернулась к нему, устроилась рядом и тихо-тихо, на одном дыхании прошептала:
- Это что-то невероятное... Это просто фантастика... Это так сладко, оказывается... Мне сейчас легко-легко...
- Успокоилась? - прошептал ей Владимир — Больше не страшно?
- С тобой — тихонько хихикнула Рита — нет. Пойдем в душ, а потом я ужин приготовлю
Это кажется называется экспресс-сооблазнение, да? Сколько часов прошло, восемь?
Под душем Владимир все время пытался потрогать ее губки или попку, а Рита шутливо отбивалась от него душем, при этом щедро поливая водой его, себя, стены и занавеску для ванны с изображенными на ней каким-то морскими обитателями. В конце концов он отобрал у нее душ (она нисколько не сопротивлялась), прижал к себе, обнял и долго целовал в губы, одновременно тиская попку, а потом раздвинул ей ножки и начал сначала водить пальцами по половым губкам, а потом — раскрыв щелочку, вводить ей два пальца между ног. Она нисколько не сопротивлялась, а только сладко выдыхала, когда его пальцы входили ей в щелочку.
Через некоторое время она прошептала ему на ухо:
- Ты хочешь прямо здесь?
- Да — ответил он ей — если ты не против.
- Ооооу — не то прошептала, не то простонала она — мне так стыдно... и так хочется этого...
- Поворачивайся спинкой — прошептал он ей — и держись за краны.
Рита повернулась к нему мокрой блестящей попкой, уперлась руками в краны и насколько позволяла ванна, раздвинула ножки. Владимир присел рядом с ее попкой и снова начал лизать губки ее половых органов, целуя щелочку и водя языком по клитору.
- Оууу...оуууу... Ты хочешь чтобы я с ума сошла, да? - не то простонала, не то прошептала Рита — intrat per vaginam...сelerius...
Владимир снова поднес головку члена к широко раскрытой, мягкой и влажной дырочке Риты и снова одним мягким, но сильным и точным движением вошел между ее раскрытых губок, схватив ее за попку и буквально насаживая на член.
- Аххх...аххх...аххх — стонала Рита и все пыталась раздвинуть ножки пошире насколько позволяла ванна
Надолго конечно их не хватило — еще несколько движений и у него начали подкашиваться ноги. Он растянул ее дырочку пошире — зрелище половых губок, раздвигаемых членом всегда невероятно возбуждало его и еще несколько движений (Рита тем временем уже буквально висела на кранах) — и его словно захлестнуло волной. Волной, которая выплескивалась Рите в розовое отверстие, пока он стоял с закрытыми глазами и ничегошеньки не соображал.
Когда они во второй раз пришли в себя, Рита усмехнулась:
- Нет, это просто невозможно — и подобрав со дна ванны душ, сказала Владимиру — ну-ка отвернись, не мешай девушке привести себя в порядок
Ну все. Раз она так заговорила — значит точно успокоилась
Разумеется он отвернулся и повернулся назад только тогда, когда Рита ткнула его душем в спину:
- Полотенце сейчас принесу
Пока она там искала полотенце, он уже успел привести себя в порядок, выбраться из ванны и теперь стоял мокрыми ногами на коврике и лениво оглядывался вокруг.
Заскочившая с полотенцем Рита была уже в домашнем халатике и тапочках. Она бросила ему полотенце и куда-то буквально улетела.
И вот эта девчонка пару часов назад боялась оторваться от тебя? Сейчас у нее такой вид — тронь и током ударит!
Когда он через несколько минут вышел из ванной, в кухне уже что-то шипело, стучало и тянуло вкусными запахами. Рита отвлеклась на некоторое время от процесса, сути которого он не понял (но явно связанного с ужином) и что-то сказала. Он ничего особо не понял, разобрал только слово «телевизор» и на всякий случай ушел в ту комнату, где телевизор и находился.
Потом они ужинали, причем сама Рита ела буквально как «птичка Божия», зато Владимира все время старалась накормить побольше. Впрочем, он и так ел неплохо — во-первых, потому что проголодался, а во-вторых, просто потому что вкусно было!
Чувак, да на твой неизощренный вкус любая еда получше столовской — уже вкусная
После ужина они пошли гулять. Владимир обнял Риту за талию, она второй своей рукой тоже обняла его и вот в таком вот виде они неспешно добрели до Есенина, развернулись, дошли обратно до перекрестка, потом свернули направо и дошли почти до стройки. Он был бы и не прочь вернуться назад к перекрестку, но Рита сказала, что устала и им пришлось свернуть во дворы, чтобы срезать дорогу к ее дому.
Незаметно подкрался вечер. И стоило Владимиру об этом задуматься, как он понял, что похоже его возвращение домой как-то не планируется. И — себе-то он не врал — он безумно этому рад. Прошло всего-то ничего времени, а Рита уже ему была дороже всех других его знакомых.
Что совсем не удивительно, учитывая то, с каким голодным видом ты пялился на нее в военкомате...
Ну , а про нее и говорить не стоило — каждый раз, когда она поворачивалась к нему, в ее глазах светилась радость оттого, что здесь, вот, рядом с ней идет человек, который способен решить любую проблему.
Когда они вернулись к ней домой, Рита спросила Владимира:
- Ты не проголодался?
- Рит... - усмехнулся он — я за день столько не сьедаю...
- Это хорошо — улыбнулась Рита — потому что я немного устала и хотела бы сразу лечь спать
- Хорошо — улыбнулся он ей в ответ — тогда я тоже лягу спать, потому что совершенно не представляю, чем мог бы тут заняться, пока ты спишь... И кстати, где мне это сделать?
- Чего сделать? — непонимающе посмотрела на него Рита
- Спать лечь, конечно же...
- А тебя чем-то не устраивает моя постель? - в голосе Риты непонимание смешалось с удивлением. - Или может быть ты из тех чистоплюев, которые считают, что любить девушку надо в ее постели, а спать — в своей собственной?
А ведь она, похоже, обиделась...
Не дождавшись ответа, Рита внимательно посмотрела на него и каким-то странным тоном сказала:
- Ну, если для тебя это так прям важно — можешь спать где угодно. В том числе и у себя дома — ты ведь наверное считаешь, что все, свое получил?
Спасай ситуацию, бездарь
Владимир медленно подошел к Рите, обнял ее (она не сопротивлялась) и прошептал ей на ушко:
- Не сердись, малышка... Я буду спать там, где этого хочешь ты...
- Давно бы так — прошептала ему в ответ Рита, прижимаясь к нему — а то вопросы тут дурацкие задает...
Так и не размыкая обьятий, они зашли в ее комнату, где она шагнула за дверцу шкафа, чтобы переодеться и уже через пару минут вышла оттуда в полупрозрачной ночнушке, из-под которой просвечивали ее груди с возбужденно торчащими сосками.
- Подожди — сказала она - я сейчас — и ушла в направлении ванной.
Он совершенно бездумно сел на все тот же стул в изголовье кровати и, пока ее не было, повертел головой, рассматривая обстановку в комнате.
Впрочем, не было ее от силы две-три минуты.
- Не задерживайся там — улыбнулась она — я без тебя не засну. Полотенце там, на вешалке.
Когда Владимир вернулся из душа, Рита и действительно не заснула — лежала, глядя в потолок. Когда он лег рядом с ней, она прижалась к нему всем телом и прошептала:
- Мой несокрушимый бастион... - и, немного помолчав добавила — а можно тебя попросить сделать одну… нет, две ну очень глупые вещи?
- Глупую? - он задумчиво почесал нос — Ну...я ведь все равно не смогу тебе отказать, потому что ты расстроишься, а расстраиваться тебе после всего пережитого нельзя... Ну, слушаю.
- Это на самом деле очень-очень глупые и довольно стыдные вещи... - задумчиво произнесла она — но рядом с тобой я ничего не стесняюсь — тут она захихикала — рядом с тобой я просто таю. Как конфетка...
Владимир немедленно задрал ей ночнушку на попке и положил туда руку, тиская ее задницу. Ответом ему был только сладкий стон и тихое хихиканье.
- Ну так что за вещи-то?
- Знаешь — ее голос начал звучать все тише — тогда...там...когда со мной делали разные вещи... - шепот ее уже был еле различим — некоторые из них оказалась настолько стыдными что я временами просто отключалась по-моему… А если их делал ты, они были еще и невыносимо сладкими...
- И что же это такое — шепнул Владимир Рите с полным недоумением
- Это... - шепот Риты было уже почти невозможно разобрать — это два пальца, вставленные мне между labia pudendi и metire temperaturam basalem...
- Разве в этом есть что-то возбуждающее? - удивился Владимир
- Не, в самой процедуре конечно нет. Но в том как ее проводить — Рита снова снизила шепот до еле слышного — я сидела на гинекологическом кресле в positio lithotomica, полностью nuda, membris late abductis, показывая и rima pudendi и anus крупным планом незнакомому парню — и он видит, как мне вставляют между labia minora два пальца и сам мне делает metire temperaturam basalem! Это было невероятно стыдно...и одновременно невероятно сладко, когда я думала, что вот если бы между моих labia pudendi были бы твои пальцы...
- И ты хочешь повторить?
- Да — прошептала она — а как ты догадался? Но только, чтобы в точности как там...
- А градусник?
- Воон — Рита указала в сторону окна — там, на столе, в стаканчике для карандашей, есть игрушечный. Мы с такими практиковались их ставить. Тюбик вазелина в верхнем ящике стола.
Владимир прихватил все указанное с собой, положив на все тот же стул в изголовье и улегся рядом с ней в постель, выключив свет. Рита сразу же прижалась к нему, щекоча своим дыханием.
- Тебе так, наверное, неудобно — прошептал ей Владимир
- Зато не страшно — ответила ему Рита
- Повернись ко мне спинкой, конфеточка... И удобнее будет, и … - тут он положил руку ей на груди, соски которых совершенно отчетливо выделялись под тканью ночнушки - … не страшно.
- Ммммм.... - только простонала Рита, почувствовав, как Владимир гладит сосок ее груди — mihi placet...
- А вот так? - Владимир провел рукой от ее грудей по животу вниз, до лобка, потом до края ночнушки, который тут же задрал наверх и положил Рите руку на жесткие кудряшки лобка.
- Ммммм...когда твоя рука лежит здесь...у меня нет ни сил, ни желания протестовать...я таю, как конфетка... - хихикнула Рита
- Ну тогда, конфетка, давай развернем твой фантик... - Владимир начал задирать на ней ночнушку.
- Погоди — сказала Рита, сбросила одеяло, села на кровати, одним легким движением скинула с себя ночнушку и легла в кровать совершенно голая.
- Мммм… ууууу... - тут же простонала она, когда рука Владимира провела по ее грудям, лаская соски и замерла на жестких кудряшках лобка, ненавязчиво пытаясь раздвинуть ей ножки. Ножки тут же раздвинулись и его рука немедленно легла на губки ее половых органов, лаская их. В то же время голова Владимира поднялась и его губы начали целовать Риту всюду, куда только попадали — в ушко, шейку, щеки, губы, спускаясь ниже, ниже, пока не добрались до грудей, где они нащупав сосок, начали его целовать, лизать и слегка покусывать.
Рита беспорядочно стонала. В какой-то момент она несколько отползла от Владимира, легла на спину и широко раздвинула ножки, слегка согнув их в коленях и приподняв промежность — чтобы Владимиру было удобнее ласкать ее половые губки. А он, как и пару часов назад, старался потрогать там все — он то начинал ласкать ее губки, то проводил пальцами по клитору, заставляя Риту стонать сильнее и слегка выгибаться, то раскрывал ее щелочку и начинал вводить туда два пальца...
Стоны Риты становились все сильнее и громче, она уже сама раздвигала пальцами губки своей сладкой щелочки, когда Владимир оторвался от поцелуев ее груди и, слегка развернувшись, несколько раз с явным удовольствием поцеловал ее лобок, а потом опустился ниже и лизнул клитор.
Рита буквально взвизгнула от наслаждения. Владимир поцеловал ее клитор еще раз, потом неторопливо перебрался к торцу кровати — чтобы удобнее было лизать ее промежность и начал неторопливо, слушая ее сладкие стоны и чувствуя, как выгибается ее тело, целовать и лизать ее половые губки, раздвигать их пальцами, и снова лизать, лизать, лизать...
- Ооо… аааа... - Рита издавала какие-то стонущие звуки, ее руки хаотически мяли простыню, ножки были широко раздвинуты, губки половых органов раскрыты...
Через некоторое время он остановился перевести дыхание, разглядывая тем временем ее половые губки, потом спросил ее:
- Ну что, начнем palpatio et exploratio?
- Да, доктор! Немедленно!
И немедленно же перевернулась, легла на спину, подтянула колени к животу и широко раздвинула их
- Parata cum exploratione!
Владимир неспешно раскрыл ее половые губки снова, потом также неспешно ввел ей между губок два пальца. Ритка слегка выгнулась. Он вынул руку и снова ввел два пальца — немного резче. Ритка выгнулась сильнее. Он начал вводить ей два пальца на всю их длину также, как вводил бы член — резко, сильно, возбуждая ее пальцами, нагнувшись к ней и одновременно с этим целуя клитор. Вид ее широко раскрытых половых губок и ощущения от пальцев, которым он туда входит, возбуждали его невероятно.
Ритка застонала, заверещала, начала выгибаться спиной и лупить со всей дури руками по кровати
- Ах… ахх.. ой… ita… ita… ох, ох, bene… ooooo… bene…
Через какое-то время она расслабилась и прошептала:
- Factum…
- Понравилось?
Ответом был только тихий сладострастный вой.
- Ну тогда может быть займемся metire temperaturam basalem?
- Аххх — Ритка только сладко выдохнула — только чтобы в точности как там… Чтобы свет, чтобы градусник...аххх…
Это ему показалось, что она слегка покраснела? М-да, вот дырочку между половых губок показывать широко раскрытой — не краснела, а тут….
- Ну тогда занимай positio genupectorale...
Рита немедленно перевернулась, встала спинкой, широко раздвинула ножки и слегка опустила спинку так, что попка ее получилась выше головы — точно так же, как она стояла там, на этом невероятном кресле. Владимир включил настольную лампу так, чтобы она светила точно на ее бесстыдно выставленные раскрытые губки половых органов и дырочку попки и, подойдя к кровати, взял со стула градусник.
Градусник, как и положено, он слегка макнул в вазелин, а потом раздвинув Рите попку, прислонил градусник к краю ее верхней дырочки и одним движением вставил ей градусник в попу.
Рита застонала, заверещала и, нисколько не стесняясь его, просунула одну из рук между ножек и начала яростно мастурбировать клитор.
Через две-три минуты ее писк начал становиться все тоньше и тоньше, пока она не упала лицом в подушку, издавая какие-то невероятные звуки и комкая подушку. Голая попка так и торчала кверху.
Владимир осторожно вытащил градусник и слегка шлепнул Риту по попке. Рита тут же блаженно вытянула ноги, перевернулась на спину и посмотрела на него, довольно улыбаясь.
- Довольна? - спросил ее Владимир
- Просто miraculum... - прошептала она — и стыдно, и сладко, и знаешь, что ты сейчас смотришь туда, и лампа туда светит...оууу....
С этими словами Рита широко раздвинула ножки и снова начала тереть себе клитор.
- Не, так дело не пойдет — усмехнулся Владимир — я тут вовсе не согласен быть зрителем. Убери-ка ручки... - и осторожно убрал ее руки, которыми она маструбировала губки своих половых органов, после чего не менее осторожно лег на нее, стараясь сильно не прижимать и частично опираясь на руки и одним плавным движением вошел ей между губок.
Рита только ахнула и, застонав от наслаждения, обняла его и прижалась своими губами к его.
Он начал двигаться, сильно, резко, заставляя ее вздрагивать и сладко выдыхать при каждом движении. Через некоторое время он начал двигаться медленне и плавнее, потом снова хотел было нарастить темп, но тут Рита прошептала ему:
- Я устала, уйди — и он лег рядом с ней.
Рита снова тут же прижалась к нему, что-то ласково шепча и казалось, что она во все стороны излучает состояние удовольствия, даже глаза закрыла.
Через некоторое время она, не открывая глаз спросила:
- Ты еще спать не хочешь?
- А ты? — прошептал он, поцеловав ее в губы
- Я немножко устала, но если ты хочешь еще...то можно еще...
Разумеется ему хотелось кончить — вся эта возня с градусниками в попе неиллюзорно возбудила его. Поэтому он без особых изысков поставил Риту спинкой к себе, широко раздвинул ее ножки, и несколько раз лизнув ее половые губки, раскрыл их руками и одним движением вошел в нее.
Рита уже не стонала, а просто тихонько повизгивала, когда его член входил в нее полностью. Смотреть на ее обнаженное тело было невыразимо приятно, особенно на ее растянутые членом половые губки. Еще немного...АУУУУ!
- Orgasmum habeo… - прохрипела Рита, потому что сил говорить уже не было
На кровать они рухнули почти одновременно. Одновременно открыли глаза (которые он всегда в этот момент закрывал), одновременно потянулись друг к другу губами, одновременно прошептали друг другу что-то ласковое. И в душ пошли тоже одновременно.
В душе он опять хотел было потрогать ее губки, но Рита вроде как в шутку, но довольно сердито шлепнула Владимира по руке, чтобы он не мешал ей приводить себя в порядок. И только когда они вылезли из ванны, она прижалась к нему и прошептала:
- Извини...
- Ничего-ничего — прошептал он ей в ответ — Ты наверное, устала?
- Да — ответила она — Спаааать хочется...
- Пойдем...
Так и не утруждая себя одеждой, они вышли из ванной, дошли до ее комнаты и забрались под одеяло, тесно прижавшись друг к другу. За окном короткая летняя ночь уже начала растворяться в утренней дымке...
11 июня 1989 г.
Разумеется, так никуда он и не уехал. Как только он заводил разговор о том, что ему надо бы домой, Рита сразу грустнела, начинала сердиться, становилась ревниво шипящей кошкой и не желала ничего слушать. Поэтому он сначала отложил уход домой до утра субботы, потом до вечера субботы, потом до утра воскресенья, потом до вечера воскресенья и, в итоге, решил, что просто встанет пораньше, чтобы заскочить домой непосредственно в понедельник, прямо перед тем, как идти в военкомат.
Все эти дни они в буквальном смысле не отходили друг от друга. Единственное время, когда Риты не было рядом с ним — это когда она готовила еду. Тогда она просто выставляла Владимира из кухни — иди, мол, куда-нибудь — и священнодействовала. На неоднократные же вопросы Владимира, мол как же так, и посуду не будешь просить мыть? - Рита неизменно отвечала, что у них в доме не так уж много посуды, чтобы доверять ее мытье посторонним.
Все остальное время они проводили вместе. Вместе гуляли по окрестным улицам, ездили в Центральный парк, на Вираж, гуляли по набережной. Вместе, обнявшись и как-то словно замерев, смотрели телевизор. Вместе ходили по магазинам и даже душ по вечерам перед сном принимали вместе — ну вчера, по крайней мере, попробовали... Вышли из душа через час после того, как вошли, чистые, но уставшие, причем Рита все время терла ушибленную руку — не так-то просто удержать равновесие в ванне, когда хочется отключиться от всего. И, разумеется, вместе спали. Спать Рита ложилась совершенно голой, она сразу прижималась к Владимиру, ждала, когда он обнимет ее и только тогда засыпала, уверенная, что ей сейчас ничегошеньки не грозит.
Правда, засыпали они далеко не сразу. Сначала они долгое время занимались друг другом, пробуя все новые способы и только устав, падали и засыпали.
И каждый раз Владимир хотел «серьезно поговорить» с Ритой и каждый раз откладывал этот разговор...
12 июня 1989 г.
Владимир постарался проснуться пораньше, чтобы уйти, не разбудив Риту. Когда он открыл глаза, она еще посапывала во сне, устроившись у него на плече. Он осторожно убрал ее голову на подушку, вылез из-под одеяла и направился в ванную.
Когда он вышел из ванной, Рита умудрилась не только проснуться, но и одеть свою полупрозрачную ночнушку, и снова, как и три дня назад, стояла в проходе в свою комнату и смотрела на него. Грустными и совершенно не заспанными глазами.
- Привет, малышка — сказал ей Владимир
- Уе... - начала было Рита, но Владимир точным движением закрыл ей рот поцелуем
Только не надо вот этого своего «Уезжаешь», а? Таким тоном ты, по-моему, камни сможешь разжалобить — усмехнулся он — давай лучше, я сейчас оденусь, да посидим немного на дорожку. Два месяца — это ведь всего лишь шестьдесят дней...
- Это целых шестьдесят дней — грустно возразила Рита — и целых шестьдесят ночей. Одной, без тебя...
- А никакой, например, сессии у тебя нет будет?
- Будет — вздохнула Рита — на нее только и надежда...
- Владимир пошел к двери. Рита вышла за ним. Он обнял ее, чувствуя через тонкую ткань ночнушки ее молодое стройное тело, долго-долго целовал ее в губы, потом с заметным сожалением отпустил.
- До свидания, Рит — он взмахнул рукой на прощанье
- До свидания — ответила она — буду ждать...
На улице уже давно рассвело, стояла та самая утренняя прохлада, которая бывает только в жаркие летние дни, когда солнце еще не успело выглянуть из-за горизонта...
12 августа 1989 г.
На улице уже давно рассвело, стояла та самая утренняя прохлада, которая бывает только в жаркие летние дни, когда солнце еще не успело выглянуть из-за горизонта. Как и два месяца назад...
Владимир стоял в тамбуре вагона, слушая вечный перестук колес и наблюдая за тем, как поезд приближается к Вокзалу-Главный. Проснулся он рано — за эти два месяца он выспался, похоже, на полгода вперед — собираться ему особо было не надо, вот и вышел он в тамбур задолго до прибытия.
Сначала неспешно проползли городские окраины, историческое здание Вокзала-Южный, стеклянные перегородки на месте городских магистралей, потом пути незаметно расширились и вот — поезд уже теряется в этом гигантском лабиринте путей, неспешно пробираясь по которому он выбирается к Вокзалу-Главный.
На перрон Владимир соскочил одним из первых. Нет, не потому что его кто-то ждал, просто застоялся в тамбуре. Ждать его было совершенно определенно некому. Мысли о Рите поначалу посещали его, но по зрелому размышлению он решил, что она не придет его встречать, потому что постарается забыть как можно скорее — потому что для нее он навсегда останется символом крайне неприятных воспоминаний.
Что ж, иного он и не ожидал и, поэтому, когда обнаружил, что его и на самом деле никто не встречает, отнесся к этому с полным пофигизмом. В небе плыли легкие белые облачка, начинающийся день обещал быть хорошим, воздух казался каким-то особенно прозрачным... Владимир почувствовал, что слегка соскучился по темпу городской жизни после двух месяцев пребывания в состоянии «завтра будет то же, что вчера» и не торопясь побрел по ступеням переходного моста, чтобы выйти в город.
Планов у него не было ровно никаких, брел он никуда не торопясь, а выйдя на переходной мост и вовсе остановился и какое-то время просто стоял у ограды моста и бездумно глядел по сторонам, глазея на идущих мимо людей, на суетящихся пассажиров, на стоящие и медленно ползущие по рельсам поезда... Настроение было замечательным — раннее утро, топазовое прозрачное небо с легкими облачками...
Простояв у перил моста минут, наверное, двадцать, Владимир медленно оторвался от них и совершенно ни о чем не думая, побрел к выходу в город.
Реакция его не подвела. Ну, почти...
Лениво глазевшие по сторонам глаза успели заметить летящую в его сторону непонятную фигуру и он с трудом удержал руки, уже поднявшиеся в защитную позицию, когда разглядел-таки, что это была за фигура, и только встал покрепче, прижимая к себе Риту, которая повисла у него на шее, тоненько вереща «Успела! Успела! Я все-таки успела!» и что-то там еще про счастье, и болтая ногами.
И только, когда он поставил Риту на землю, когда обнял ее и прижался своими губами к ее — он наконец-то понял, что все эти его мысли о том, что Рита не должна была его встречать, что самым правильным для нее будет забыть его — это было просто на тот случай, если она и впрямь решила бы его забыть, а на самом деле эта девчонка, которая сейчас счастливо устроилась в его объятьях — она ему бесконечно дорога, он безумно рад ее видеть и совершенно не хочет ее отпускать...
- Рит — спросил Владимир, когда нашел в себе силы оторваться от ее губ — как ты узнала, когда я вернусь?
- А вот — усмехнулась Рита — у Машкиной мамы знакомая в военкомате работает, Валентина Игнатьевна, ну да ты видел ее... Вот, я и попросила Машку, чтобы она спросила маму... И все равно чуть не опоздала... - Рита спрятала свое лицо у меня на груди — Представляешь, чуть не проспала...
- Ничего — сказал Владимир, медленно и не торопясь целуя ее лицо — это неважно... Успела же...
- Да... - счастливо улыбнулась Рита — успела. И теперь уж тебя точно никуда не отпущу!
- Да я и сам никуда не хочу — улыбнулся ей в ответ Владимир — и знаешь почему?
- Почему? — Рита заинтересованно посмотрела на Владимира
- Потому что люблю тебя...
Рита хлопнула глазами, слегка покраснела и прошептала, тесно прижавшись к Владимиру:
- А я тебя...
- Ну, слава Богу, ты приехал — неожиданно раздалось сзади.
Владимир обернулся и увидел Свету и подходящего Вадима, который тут же протянул ему руку со словами «Привет, братан!»
- Привет, Свет — улыбнулся он — ты это говоришь так, как будто без меня у тебя были какие-то проблемы
- Конечно, были — ответил за Свету Вадим — мы, например, пожениться не можем...
Владимир удивленно посмотрел на них:
- Это почему?
- Потому что Рита — моя лучшая подруга — ответила Света — мы дружим со второго класса и всегда стараемся помогать друг другу...
- Замечательно — перебил Владимир — но нифига понятнее не стало.
- А ты не перебивай — усмехнулась Света — дай договорю. Так вот, мы всегда стараемся помогать друг другу. Рита и раньше-то боялась одна дома оставаться, а после того случая прям в панику в какую-то впадает...
- Свет... - протянула Рита, уютно устроившись в объятьях Владимира — ну че ты... И вовсе не в панику...
- Ага — усмехнулась Света — может мне рассказать, как ты мне описывала, как тебе дома страшно? Так дети шестилетние обычно говорят. - Света снова повернулась к Владимиру — ну, в общем, мама у Ритки часто по командировкам ездит — ну или как там оно называется. И всегда так было, что как только мама у нее в отъезде — я у нее ночую. Так было класса наверное с пятого — пару раз с нами мама моя ночевала, но ей быстро надоело.
Света перевела дух и прислонилась к Вадиму, который немедленно обнял ее.
- Ну и вот, мама Ритки уехала в свою командировку позавчера и вернется только к вечеру воскресенья...
- И? - выжидательно спросил Владимир — все равно не понял, при чем тут?
- Все просто — усмехнулся Вадим — мне надоела такая жизнь и я сделал Светику предложение стать моей. А она взяла и согласилась.
Света показала Вадиму язык. В ответ он поцеловал ее (надо сказать, она совершенно не сопротивлялась).
- Я рад за вас — несколько теряя терпение, сказал Владимир — но я-то тут при чем?
- При том, что я ночую у Ритки, вместо того, чтобы заниматься тем, чем подобает заниматься новобрачным — засмеялась Света. Вадим при этом насупился и что -то пробурчал себе под нос.
- Потому я и обрадовалась, что не придется больше слушать, какой ты замечательный человек, как Рита тебя любит, как ей, бедной, без тебя плохо...Ой, смотри — Света повернулась к Рите — у нее даже уши покраснели!
- Что, и правда так говорила? - спросил Владимир
- Что любит? Все уши продудела... - безжалостно «сдавала» подругу Света
- Замечательно — усмехнулся Владимир и посмотрел на Риту, которая спрятала свое лицо у него на груди — потому что я тоже люблю ее. Слышишь, Рит? Я люблю тебя! И — идея была внезапной, как все великие решения — я хочу, чтобы ты была со мной всегда! Выходи за меня замуж!
- Ой — всплеснула руками Света — Вадик, ты только посмотри!
Рита перестала прятать свое лицо и внимательно посмотрела на Владимира, сказав:
- Я согласна...
- Двойная свадьба, братан! - воскликнул Вадим и они с Владимиром обнялись, как почти что родственники. Девчонки же просто кинулись друг к другу в объятья и восторженно завизжали.
- Вечером у нас — сказала Рита, когда они снова «разобрались по парам»
- Хорошо — ответил Вадим — пивка прихвачу
- А я приготовлю что-нибудь — ответила Рита
- Ладно — сказала Света — раз теперь пост сдал — пост принял, то мы, пожалуй, пойдем... До вечера!
- До вечера, братан! - Вадим на прощанье пожал руку
Света с Вадимом направились к выходу в город.
- Ты куда сейчас собирался? - спросила Владимира Рита
- Домой... - лениво ответил он — душик принять, да подумать, чем заняться в выходные...
- Правильно — Рита тихонько хихикнула — сначала в душ, а потом подумаем...
- Эй — Владимир недоуменно посмотрел на Риту — говоря «домой» я имел в виду свою квартиру, а вовсе не твою! Или — тут он усмехнулся и вздохнул — все, кончилась жизнь холостяцкая?
Рита снова тихонько засмеялась и аккуратно поцеловала Владимира
- Ну, я же сказала, что никуда тебя больше не отпущу...
- Но за вещами-то хоть!
- Вместе и сьездим — улыбнулась Рита — быстрее соберешься. Да и потом, нам немного надо будет — только до свадьбы. А после свадьбы, я, как честная девушка, переееду к тебе — Рита заглянула в глаза к Владимиру — если ты не против, конечно...
Владимир, счастливо улыбаясь, прижал ее к себе
- Я только за...
- А завтра вечером — улыбнулась Рита — я тебя с мамой познакомлю...
21 августа 1989 г.
Министерство Радиопромышленности СССР
Завод им. XVIII съезда ВЛКСМ
ПРИКАЗ
21 августа 1989 г. № 148-к/секр
По Научно-Исследовательскому Отделу № 5 (НИО-5)
§1
На основании ст. 76 Кодекса законов о труде РСФСР и решения совместного заседания Администрации и Заводского комитета профсоюза (протокол № 12 от 15.08.1989 г.)
ПРИКАЗЫВАЮ:
Предоставить инженеру 1-й категории лаборатории 17 НИО-5 КАЗАНЦЕВУ Владимиру Станиславовичу краткосрочный отпуск в связи со вступлением в законный брак сроком на 3 (три) календарных дня в период с 25 по 27 июня 1989 года включительно, с сохранением среднего заработка за счёт средств фонда материального поощрения предприятия.
§2
На период нахождения тов. Казанцева В.С. в отпуске, обязанности по ведению опытно-конструкторской разработки (тема «Гроза-89») и материальную ответственность за закреплённое измерительное оборудование (осциллографы С1-79, генераторы Г3-112) возложить на старшего инженера лаборатории тов. Сергеева Ю.В.
Основание: личное заявление тов. Казанцева В.С. с визой начальника НИО-5, справка отдела ЗАГС ... района г. ... № 412.
Директор завода А. И. Коробов
С приказом ознакомлен В.С. Казанцев
г. Новосибирск, лето 2001 — весна 2018 года
Неженский день
© Copyright: Грей Стиллет, 2026
Свидетельство о публикации №226092700032
Свидетельство о публикации №226092700032
Рецензии