Глава 39. Библиотека книг, которых испугались

Библиотека книг, которых испугались их авторы

Дверь в архив открылась без звука.

Сергей ожидал увидеть обычные полки.

Папки.

Рукописи.

Пыль.

Вместо этого за дверью оказался огромный зал.

Он уходил далеко вперёд, настолько далеко, что противоположной стены не было видно.

Полки поднимались вверх на десятки метров.

На каждой — книги.

Тысячи.

Десятки тысяч.

Сотни тысяч.

Но почти у всех была одна странность.

Они были незаконченными.

У одной не хватало последних двадцати страниц.

У другой — половины.

У третьей был только пролог.

У четвёртой — название и пустота.

***

Критик вошёл первым.

— Это уже не архив.

— А что?

— Кладбище.

Сергей огляделся.

— Не люблю это слово.

Казачий Раввин вошёл следом.

— Тогда назовём больницей.

Фира Марковна покачала головой.

— В больнице пытаются спасти.

— А здесь?

Она провела пальцем по корешкам.

— Здесь слишком многие уже давно ждут, чтобы их хоть кто-нибудь открыл.

***

На ближайшей полке лежала рукопись.

Обложка:

**РОМАН О МАЛЕНЬКОМ ГОРОДЕ**

Автор — имя стёрто.

Сергей открыл.

Первая глава была написана легко.

Живо.

Человек возвращался в город детства после сорока лет отсутствия.

Дом.

Площадь.

Старая школа.

Женщина, которую когда-то любил.

Вторая глава начиналась ещё сильнее.

Третья обрывалась посредине фразы:

> Он поднялся по лестнице и понял, что за дверью…

Дальше ничего.

Двести чистых страниц.

***

— Почему остановился?

Экран на стене ожил.

**ПРИЧИНА: ПЕРВАЯ ЖЁСТКАЯ РЕЦЕНЗИЯ.**

— И всё?

**НЕТ.**

Появилось:

**АВТОР ОТВЕТИЛ.**

**ПОЛУЧИЛ ЕЩЁ ТРИ РЕЗКИХ ОТВЕТА.**

**ПЕРЕЧИТАЛ РУКОПИСЬ.**

**УДАЛИЛ ДВЕ ГЛАВЫ.**

**НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ УДАЛИЛ ЕЩЁ ОДНУ.**

**ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ ПЕРЕСТАЛ ПИСАТЬ.**

***

Сергей закрыл книгу.

— Кто был прав?

Критик спросил:

— В смысле?

— Рецензент.

— Не знаю.

— Может, книга была плохая.

— Возможно.

— Тогда при чём здесь травля?

Критик кивнул.

— Вот правильный вопрос.

***

Фира Марковна сказала:

— Не всякая критика разрушает.

— Конечно.

— Иногда она помогает.

— Да.

— А иногда человек и без чужой помощи готов разрушить себя сам.

Сергей посмотрел.

— То есть?

— Ему сказали: «Здесь слабая глава».

А он услышал:

«Ты слабый человек».

***

Сергей задумался.

Это было слишком знакомо.

Писатель приносит текст.

Ему говорят:

— Диалог не работает.

Он слышит:

— Ты не умеешь писать.

Ему говорят:

— Этот сюжет вторичен.

Он слышит:

— У тебя нет таланта.

Ему говорят:

— Мне не понравилось.

Он слышит:

— Никому не понравится.

***

На стене появилось:

**КРИТИКА ТЕКСТА ; ПРИГОВОР АВТОРУ**

Сергей кивнул.

— Вот это нужно крупно.

***

Они пошли дальше.

Следующая книга.

**«ВОЗВРАЩЕНИЕ К РЕКЕ»**

На обложке — женщина.

Не портрет.

Просто силуэт.

Рукопись была почти закончена.

Не хватало одной главы.

Всего одной.

***

— Почему?

Экран:

**ПРИЧИНА: АВТОР ОБНАРУЖИЛ ОБСУЖДЕНИЕ СВОЕГО ТЕКСТА В ЗАКРЫТОЙ ГРУППЕ.**

Появились фразы:

**«НАИВНО».**

**«СЕНТИМЕНТАЛЬНО».**

**«КОМУ ЭТО НУЖНО?»**

**«ПИШЕТ КАК В ШКОЛЬНОМ СОЧИНЕНИИ».**

Сергей поморщился.

— Жёстко.

Критик сказал:

— Но тоже оценки.

— Да.

— Не факты.

— Да.

***

Экран продолжил:

**АВТОР ПРОЧИТАЛ ОБСУЖДЕНИЕ В 01:17.**

**В 02:03 УДАЛИЛ ФИНАЛ.**

**В 03:11 НАЧАЛ НОВЫЙ.**

**В 04:26 УДАЛИЛ И ЕГО.**

**В 05:40 НАПИСАЛ: «НАВЕРНОЕ, ОНИ ПРАВЫ».**

***

Сергей молчал.

Фира Марковна спросила:

— А кто такие «они»?

Никакого ответа.

— Вот.

***

Казачий Раввин открыл последнюю страницу.

Там было написано:

> Если эту книгу когда-нибудь дочитает кто-то другой, пусть знает: я уже не понимаю, что в ней моё, а что я переписала, чтобы не выглядеть смешной.

Раввин закрыл книгу.

— Вот это уже хуже.

— Что?

— Она перестала писать не потому, что не могла.

— А?

— Потому что начала писать воображаемому суду.

***

Сергей остановился.

— Повтори.

— Писатель должен учитывать читателя.

— Конечно.

— Но когда начинает каждую фразу писать так, чтобы никто не смог над ней посмеяться…

— Да.

— Он уже пишет не книгу.

— А?

— Защиту.

***

На стене:

**ТЕКСТ, НАПИСАННЫЙ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НЕ БЫТЬ ОСМЕЯННЫМ, ЧАСТО ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ ЖИВЫМ.**

***

Они прошли ещё несколько рядов.

Книга о войне.

Автор переписывал её десять лет и так и не закончил.

Сборник рассказов.

После обвинения в подражании автор уничтожил все ранние версии.

Детская повесть.

Её автор получил насмешливый комментарий и решил, что «взрослому человеку стыдно писать для детей».

Сатирическая книга.

Автору сказали, что он «слишком злой».

Он перестал шутить.

И книга умерла.

***

Потом Сергей увидел полку, от которой стало особенно неприятно.

На ней не было книг.

Только бутылки.

Пустые.

Не настоящие.

Символические.

На каждой — название незаконченного произведения.

***

— Что это?

Экран ответил:

**АВТОРЫ, КОТОРЫЕ ПЫТАЛИСЬ НЕ ДУМАТЬ О ПРОБЛЕМЕ.**

Сергей нахмурился.

— Алкоголь?

**В НЕКОТОРЫХ СЛУЧАЯХ.**

Следующая строка:

**В ДРУГИХ — ДРУГИЕ СПОСОБЫ УХОДА ОТ СОСТОЯНИЯ.**

***

Критик сказал:

— Тут надо быть аккуратным.

— Конечно.

— Нельзя делать вид, будто резкий отзыв автоматически приводит человека к зависимости.

— Это и не так.

— Но длительная травля, стыд, тревога, изоляция могут ухудшать состояние.

— И человек иногда начинает глушить это чем попало.

— Да.

***

Фира Марковна взяла одну бутылку.

На ней было:

**«ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА»**

Она поставила обратно.

— Самое страшное не алкоголь.

Сергей спросил:

— А что?

— Когда человек начинает использовать что угодно, лишь бы не слышать собственную голову.

***

Они пошли дальше.

Полка закончилась.

Началась новая.

На ней были книги, у которых авторы ещё писали.

Но очень медленно.

***

На одной стояло:

**ГЛАВА 17 — 2018**

Следующая:

**ГЛАВА 18 — 2026**

Сергей спросил:

— Восемь лет?

Экран:

**АВТОР НЕ ПЕРЕСТАЛ ПИСАТЬ.**

**ОН ПЕРЕСТАЛ ПУБЛИКОВАТЬ.**

— Почему?

**БОЯЛСЯ ПОВТОРЕНИЯ.**

— Чего?

**ПУБЛИЧНОГО УНИЖЕНИЯ.**

***

Критик тихо сказал:

— Вот это отдельная категория.

— Какая?

— Книга существует.

— Да.

— Но читатель её никогда не увидел.

— Значит, для читателя она почти не существует.

— Именно.

***

Сергей вспомнил своё «Руководство для великих авторов».

Написать книгу мало.

Нужно ещё довести её до читателя.

Но теперь появлялась другая сторона:

иногда автор не доводит книгу не потому, что не знает как.

А потому, что боится момента встречи.

***

Экран:

**НЕОПУБЛИКОВАННАЯ КНИГА МОЖЕТ БЫТЬ ЗАВЕРШЕНА ДЛЯ АВТОРА И НЕ НАЧАТА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ.**

***

Сергей усмехнулся.

— Третий том уже сам пишет руководство.

Критик:

— Главное, чтобы не начал продавать курс.

***

Из дальнего ряда раздался звук.

Не падение.

Скорее удар.

Будто кто-то захлопнул книгу.

Все обернулись.

Между полками стоял мужчина.

Лет пятьдесят.

И держал рукопись.

***

— Вы кто?

— Автор.

— Какой?

— Неважно.

— Почему здесь?

— Пришёл забрать книгу.

***

Сергей посмотрел на обложку.

**«ГОРОД, КОТОРЫЙ НЕ ДОЖДАЛСЯ»**

— Она закончена?

— Нет.

— Будете дописывать?

Мужчина пожал плечами.

— Не знаю.

— Тогда зачем забираете?

— Чтобы уничтожить.

***

Сергей подошёл.

— Почему?

— Потому что это плохая книга.

— Кто сказал?

— Все.

— Кто «все»?

— Люди.

— Какие?

— Которые читали.

— Сколько?

Мужчина задумался.

— Четыре.

— Из них?

— Двум не понравилось.

— А двум?

— Один ничего не сказал.

— Четвёртый?

— Сказал, что есть хорошие места.

— Тогда откуда «все»?

Мужчина раздражённо:

— Вы не понимаете.

— Возможно. Поэтому и спрашиваю.

***

Автор сел прямо на пол.

— Я писал её семь лет.

— Да.

— Потом дал почитать одному человеку.

— И?

— Он сказал, что главный герой неправдоподобный.

— Дальше?

— Второй сказал, что слишком медленно.

— Так.

— Потом кто-то написал в комментариях: «Графоманство».

— И?

— И всё.

***

Сергей посмотрел на него.

— Где здесь доказательство, что книга плохая?

Автор поднял глаза.

— А сколько нужно?

— Для чего?

— Чтобы понять.

— Что?

— Что ты не писатель.

***

Сергей почувствовал, как тема предыдущей главы вернулась.

Только теперь человек уже сам произносил чужую фразу.

***

— Дайте книгу.

— Зачем?

— Прочитаю.

— Не надо.

— Почему?

— Вдруг Вам тоже не понравится.

Сергей улыбнулся.

— Это возможно.

Автор посмотрел.

— И Вы так спокойно говорите?

— А что изменится?

— Тогда будет уже трое.

— А если понравится?

— Будет двое против двоих.

— Значит, всё решится по голосованию?

***

Мужчина впервые улыбнулся.

— Вы издеваетесь.

— Немного.

***

Сергей открыл рукопись.

Не стал читать всю.

Первую страницу.

Потом одну из середины.

Потом финал последней написанной главы.

— Здесь есть жизнь.

Автор сразу:

— Значит, хорошая?

— Я этого не сказал.

— А что?

— Что есть жизнь.

— И что мне делать?

— Дописывать.

— А если плохо?

— Потом перепишете.

— А если опять скажут?

— Опять услышите.

— И?

— Отделите полезное от шума.

***

Автор посмотрел на рукопись.

— А как?

Критик вмешался:

— Очень просто и очень трудно.

— Что именно?

— Если комментарий помогает улучшить текст — работайте с ним.

— А если просто «ты бездарность»?

— Там нет работы с текстом.

— А если «мне скучно»?

— Спросите себя, почему. Но не принимайте это автоматически за универсальный закон.

***

Сергей взял лист.

Написал:

**НЕ СПРАШИВАЙ: «МНЕ СКАЗАЛИ ПЛОХОЕ — ЗНАЧИТ ЛИ ЭТО, ЧТО Я ПЛОХОЙ АВТОР?»**

Ниже:

**СПРАШИВАЙ: «ЕСТЬ ЛИ ЗДЕСЬ ДАННЫЕ, КОТОРЫЕ ПОМОГУТ УЛУЧШИТЬ ТЕКСТ?»**

Подвинул мужчине.

— Забирайте.

— А книгу?

— Тоже.

— Уничтожать?

— Это уже Ваше решение.

***

Автор долго молчал.

Потом убрал рукопись в сумку.

— Попробую закончить.

— Вот.

— Но если не получится?

— Тогда хотя бы решение будет Ваше.

***

Когда он ушёл, одна полка исчезла.

Вместо неё появилась дверь.

Над дверью:

**ВОЗВРАЩЁННЫЕ КНИГИ**

— Что это?

Экран:

**КНИГИ, КОТОРЫЕ АВТОРЫ РЕШИЛИ ДОПИСАТЬ.**

***

Критик улыбнулся.

— Значит, библиотека не только кладбище.

— Уже лучше.

***

Дальше находилась самая тяжёлая часть.

Полки с именами.

Не книг.

Людей.

Под некоторыми — одна строка:

**«ПЕРЕСТАЛ ПИСАТЬ».**

Под другими:

**«УШЁЛ ИЗ ЛИТЕРАТУРНОЙ СРЕДЫ».**

Под третьими:

**«ПРОИЗВЕДЕНИЯ УДАЛЕНЫ АВТОРОМ».**

И были несколько папок, где вместо окончания стояло:

**«ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА НЕИЗВЕСТНА».**

***

Сергей не стал придумывать за них причины.

Не имел права.

Он уже научился этому.

Молчание — не доказательство.

Исчезновение — не объяснение.

Чужая судьба не становится понятной только потому, что тебе хочется красивого финала.

***

На стене:

**НЕ ПРИПИСЫВАЙТЕ ЧЕЛОВЕКУ ПРИЧИНУ, КОТОРОЙ ОН САМ НЕ НАЗВАЛ.**

Сергей сказал:

— Вот это обязательно.

***

В конце зала стояла единственная законченная книга.

Толстая.

Красивая.

На обложке не было названия.

Только:

**АВТОР НЕИЗВЕСТЕН**

Сергей открыл.

Книга была о писателе, которого много лет унижали.

Тот боролся.

Доказывал.

Отвечал.

Тратил месяцы на опровержения.

Потом годы.

А книга, которую он хотел написать, всё время лежала рядом.

***

— Чем заканчивается?

Критик перелистнул.

Последняя строка:

> Он доказал всем, что имел право писать, но к тому времени уже забыл, что именно хотел написать.

Сергей закрыл книгу.

— Вот это страшнее предыдущего.

— Почему?

— Потому что человек победил спор.

— И?

— Проиграл книгу.

***

Казачий Раввин сказал:

— Значит, недостаточно уметь защищаться.

— Да.

— Нужно помнить, что именно защищаешь.

***

Экран:

**РЕПУТАЦИЯ НУЖНА АВТОРУ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖАТЬ ДОХОДИТЬ ДО ЧИТАТЕЛЯ.**

Следующая:

**НО ЕСЛИ ЗАЩИТА РЕПУТАЦИИ ЗАНИМАЕТ ВСЁ ВРЕМЯ, ЧИТАТЕЛЮ СКОРО БУДЕТ НЕЧЕГО ЧИТАТЬ.**

***

Сергей рассмеялся.

— Всё. Это забираем в 40-ю.

Критик спросил:

— А 40-я о чём?

Сергей не ответил.

Потому что в этот момент свет погас.

***

Когда зажёгся снова, они находились уже не в библиотеке.

Перед ними был большой зал.

Стулья.

Сцена.

Микрофон.

На сцене — табличка:

**КОНФЕРЕНЦИЯ АВТОРОВ**

А ниже:

**ТЕМА: КТО ИМЕЕТ ПРАВО НАЗЫВАТЬСЯ ПИСАТЕЛЕМ?**

Критик тихо присвистнул.

— Вот это будет весело.

***

Зал постепенно заполнялся.

Авторы.

Молодые.

Старые.

Поэты.

Прозаики.

Люди с одной публикацией.

Люди с десятками книг.

Люди без изданной книги.

Люди, которых никто не читал.

Люди, которых читали тысячи.

***

Сергей увидел пустое кресло в центре первого ряда.

На нём:

**СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР**

Рядом:

**ОБВИНЯЕМЫЙ**

— Нет.

Критик засмеялся.

— Поздравляю.

— Я не обвиняемый.

— Тогда почему табличка?

— Не знаю.

***

На сцену вышел ведущий.

Постучал по микрофону.

— Коллеги, сегодня мы должны решить важный вопрос.

Зал стих.

— Можно ли считать писателем человека, который использует искусственный интеллект?

Сергей закрыл глаза.

— Ну конечно.

***

Ведущий продолжил:

— А также второй вопрос.

Сергей открыл глаза.

— Какой?

— Если ответ окажется «нет», придётся проверить всех авторов зала.

Зал зашумел.

***

— На что проверить? — крикнул кто-то.

Ведущий улыбнулся.

— На то, сколько в их книгах действительно принадлежит им.

Тишина.

***

Он поднял лист.

— И тогда нам понадобится выяснить:

что дал редактор;

что подсказал друг;

что рассказал свидетель;

что автор прочитал у классиков;

что услышал в жизни;

что взял из собственного прошлого;

что пришло из чужого письма;

что предложила программа;

что изменил читатель;

и что в итоге осталось только авторским.

***

Сергей медленно улыбнулся.

Вот теперь вопрос становился интересным.

***

Ведущий объявил:

— Начинаем через пять минут.

На экране за сценой появилось:

# Глава 40. Суд над настоящим писателем

А ниже:

**ПЕРВЫМ СВИДЕТЕЛЕМ ВЫЗЫВАЕТСЯ ЧИТАТЕЛЬ.**