Глава 40. Суд над настоящим писателем

Зал был полон.

Сергей сидел в первом ряду под табличкой:

**ОБВИНЯЕМЫЙ**

Он уже несколько раз пытался её перевернуть.

На обратной стороне было написано:

**ВСЁ РАВНО ОБВИНЯЕМЫЙ**

— Очень смешно, — сказал Сергей.

Казачий Раввин сидел рядом.

— Система предусмотрительная.

— Я вообще не понимаю, кто меня судит.

Критик расположился с другой стороны.

— Это сейчас выяснится.

— А ты на чьей стороне?

— На стороне хорошего текста.

— Предатель.

***

На сцене стоял длинный стол.

За ним — пятеро.

Никто не представился.

Только таблички.

**ЧИТАТЕЛЬ**

**РЕДАКТОР**

**АВТОР**

**КРИТИК**

**ИНСТРУМЕНТ**

Последняя табличка стояла перед пустым креслом.

Сергей показал на неё.

— А это кто?

Критик посмотрел.

— Возможно, компьютер.

— Он тоже будет меня судить?

— Судя по Вашим последним книгам, он уже давно это делает.

***

Ведущий подошёл к микрофону.

— Уважаемые коллеги, начинаем.

Зал стих.

— Предмет сегодняшнего разбирательства: можно ли считать настоящим писателем человека, который использует чужие идеи, редакторов, рассказы других людей, современные цифровые инструменты, искусственный интеллект, советы читателей и литературные приёмы, существовавшие задолго до него.

Сергей поднял руку.

— Можно сразу отвечу?

— Нет.

— Почему?

— Тогда не будет главы.

***

В зале засмеялись.

Сергей посмотрел на Казачьего Раввина.

— Это уже совсем распустились.

— Вы сами их написали.

— Не всех.

— Тем хуже.

***

Ведущий продолжил:

— Первым свидетелем вызывается Читатель.

Из первого ряда поднялся человек.

Обычный.

Ни известный критик.

Ни писатель.

Ни издатель.

Он вышел на сцену и сел.

— Имя?

— Неважно.

Сергей тихо сказал:

— Опять.

***

— Вы читали Сергея Бухдрукера?

— Да.

— Сколько?

— Несколько произведений.

— Какие?

— Разные.

— Вам известно, как именно они создавались?

— Нет.

— Тогда на каком основании Вы считаете его писателем или не считаете?

Читатель пожал плечами.

— Я читаю текст.

***

Ведущий нахмурился.

— И всё?

— А что ещё?

— Вас не интересует, кто помогал автору?

— Иногда интересует.

— Использовал ли он редактора?

— Может быть.

— Искусственный интеллект?

— Может быть.

— Подсказки друзей?

— Наверняка.

— И это не мешает?

— Если книга меня тронула — нет.

***

В зале кто-то зашептался.

Ведущий:

— А если половину текста написал другой человек?

Читатель ответил:

— Тогда вопрос уже другой.

— Какой?

— Кто отвечает за текст.

***

Сергей поднял голову.

***

— Объясните.

— Я могу получить совет. Могу использовать редактора. Могу взять историю, которую мне рассказали. Могу спорить с программой. Но если автор ставит своё имя, я ожидаю, что именно он принял окончательное решение и готов отвечать за опубликованное.

***

На экране за сценой появилась строка:

**АВТОРСТВО = НЕ ТОЛЬКО ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЛОВ, НО И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ИХ ВЫБОР**

Сергей тихо сказал:

— Вот.

Критик:

— Не радуйтесь раньше времени.

***

Ведущий спросил:

— А если Вы узнаете, что автор использовал нейросеть?

— Спрошу: как.

— И всё?

— Конечно.

— Вас не возмутит сам факт?

— Нет.

— Почему?

— Потому что молоток тоже не строит дом сам.

Из заднего ряда крикнули:

— А нейросеть не молоток!

Читатель повернулся.

— Хорошо. Тогда не молоток.

— А что?

— Более сложный инструмент.

— Который умеет генерировать текст!

— Да.

— Значит, он соавтор!

Читатель пожал плечами.

— Иногда, возможно. Иногда нет. Зависит от того, что сделал человек.

***

Зал загудел.

Ведущий ударил молотком.

Сергей посмотрел на Казачьего Раввина.

— У них и молоток есть.

— Настоящий суд.

***

Следующим вызвали Редактора.

Женщина лет пятидесяти.

Спокойная.

С папкой.

— Вы работаете с авторами?

— Да.

— Меняете их тексты?

— Да.

— Много?

— Иногда очень много.

— Бывает, что переписываете предложение полностью?

— Бывает.

— Абзац?

— Бывает.

— Главу?

Она улыбнулась.

— Иногда хотелось бы.

***

— Тогда почему после Вашей работы книга всё равно считается авторской?

Редактор посмотрела в зал.

— Потому что я не создаю замысел за автора.

— Всегда?

— Нет.

— Подсказываете идеи?

— Бывает.

— Тогда?

— Потому что конечное решение принимает автор.

***

Ведущий:

— То есть если Вы предлагаете изменить финал, а автор соглашается…

— Финал остаётся его.

— Почему?

— Потому что он мог отказаться.

***

Экран:

**ВОЗМОЖНОСТЬ ОТКАЗА = ЧАСТЬ АВТОРСКОГО ВЫБОРА**

Сергей прошептал:

— Очень похоже на нашу кнопку.

Казачий Раввин:

— У Вас теперь всё похоже на кнопку.

***

Ведущий задал следующий вопрос:

— А если автор принимает все Ваши предложения?

Редактор задумалась.

— Тогда у него проблема.

— Он перестаёт быть автором?

— Не обязательно.

— Тогда что?

— Он перестаёт понимать, зачем ему редактор.

***

Сергей улыбнулся.

***

— Хороший редактор не должен незаметно заменить автора собой. Его работа — помочь тексту стать яснее, точнее, сильнее, не уничтожив голос автора.

— А если голос слабый?

— Тогда его нужно развивать, а не подменять.

***

Ведущий:

— Спасибо.

Редактор встала.

Но прежде чем уйти, посмотрела на Сергея.

— И ещё.

— Что?

— Автор, который боится любого чужого вмешательства, тоже иногда ошибается.

— Почему?

— Потому что охраняет не голос.

— А?

— Каждую свою ошибку как святыню.

Зал рассмеялся.

Сергей тоже.

— Это справедливо.

***

Третьим вышел Автор.

Не Сергей.

Другой.

— Сколько книг Вы написали?

— Семь.

— Всё сами?

— Конечно.

— Никто ничего не подсказал?

— Ну… обсуждали.

— Никто не редактировал?

— Редактор был.

— Никто не рассказывал истории?

— Рассказывали.

— Никого из классиков не читали?

Зал рассмеялся.

— Читал.

— То есть влияние было?

Автор нахмурился.

— Влияние — не авторство.

— А где граница?

Он замолчал.

***

Ведущий улыбнулся.

— Вот.

***

Автор немного подумал.

— Наверное, граница там, где я перестаю просто принимать и начинаю преобразовывать.

— Пример?

— Мне рассказывают историю.

— Так.

— Я беру её не дословно. Меняю героев, конфликт, структуру, смысл.

— Тогда Ваша?

— Моя версия.

— А исходная история?

— Не моя.

— Значит, надо это признавать?

— Если источник существенный — да.

***

Сергей сразу вспомнил Сергея Попова.

Энергетически заряженные истории.

Истории, которые переходят от человека к человеку.

Истории, которые писатель не обязательно изобретает, но замечает.

Отбирает.

Сохраняет.

Передаёт дальше.

***

На экране появилась:

**ПИСАТЕЛЬ НЕ ВСЕГДА ТОТ, КТО ПЕРВЫМ УВИДЕЛ ИСТОРИЮ**

Следующая:

**ИНОГДА ОН ТОТ, КТО НЕ ДАЛ ЕЙ ПРОПАСТЬ**

Сергей тихо сказал:

— Вот это мне нравится.

***

Автор продолжил:

— Но есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Чужая идея не освобождает тебя от обязанности написать свою книгу.

— Объясните.

— Можно дать десяти авторам один сюжет.

— И?

— Получится десять разных произведений.

— Почему?

— Потому что автор — это не только «что случилось».

— А?

— Это то, что он увидел в случившемся.

***

В зале стало тише.

Сергей вспомнил Пушкина и Гоголя.

Истории, когда один писатель отдавал другому идею.

Не готовую книгу.

Не текст.

А зерно.

И другой выращивал из него совершенно своё дерево.

***

Ведущий сказал:

— К этому мы ещё вернёмся.

Сергей поднял голову.

Эта фраза ему понравилась.

Значит, классики ещё войдут в роман.

***

Четвёртым был Критик.

Сергей поморщился.

— Два критика в одном помещении — нарушение техники безопасности.

Его Критик ответил:

— Не волнуйтесь. Мы редко согласны друг с другом.

***

Сценический Критик сел.

— Что делает писателя писателем?

— Не знаю.

Ведущий удивился.

— Вы критик.

— Именно поэтому и не знаю.

Зал засмеялся.

***

— Но Вы оцениваете книги.

— Книги — да.

— Авторов?

— Стараюсь не путать.

— Почему?

— Потому что слабая книга может быть у сильного автора.

— А сильная?

— У начинающего.

— Можно по одному произведению определить, настоящий писатель человек или нет?

— Я бы не стал.

***

Сергей одобрительно кивнул.

Его Критик посмотрел на него.

— А когда Вас хвалят, критики сразу хорошие?

— Не отвлекай.

***

Сценический Критик продолжил:

— Само выражение «настоящий писатель» часто используется как дубинка.

— В каком смысле?

— «Настоящий писатель не пишет быстро».

— «Настоящий писатель не использует компьютер».

— «Настоящий писатель не продаёт книги».

— «Настоящий писатель не рекламирует себя».

— «Настоящий писатель страдает».

— «Настоящий писатель должен быть бедным».

— «Настоящий писатель не использует нейросети».

Он пожал плечами.

— Через десять лет появится ещё пять новых запретов.

***

Ведущий:

— Значит, критериев нет?

— Есть.

— Какие?

— Текст.

— Только?

— Текст, работа, развитие, ответственность, связь с читателем.

— А технология?

— Вторична.

— Всегда?

— Пока она не скрывает обман.

***

Зал снова оживился.

***

— Вот здесь важная граница, — сказал Критик. — Использование инструмента и обман о его использовании — разные вопросы.

— То есть автор обязан раскрывать всё?

— Не всё.

— А что?

— То, что существенно меняет понимание происхождения текста.

***

Сергей нахмурился.

— Это уже непростой вопрос.

Его Критик:

— Поэтому и глава полноценная.

***

Следующим должно было выйти пятое лицо.

**ИНСТРУМЕНТ**

Пустое кресло оставалось пустым.

Ведущий посмотрел.

— Представитель инструмента?

Никто.

— Искусственный интеллект?

Тишина.

— Редакторский софт?

Ничего.

— Словарь?

Смех.

***

И тут экран загорелся.

Текст:

**Я ЗДЕСЬ.**

Сергей прикрыл глаза.

— Ну конечно.

***

Ведущий:

— Вы считаете себя автором?

Ответ:

**НЕТ УНИВЕРСАЛЬНОГО ОТВЕТА.**

— Типично.

***

**ЕСЛИ Я ПРЕДЛОЖИЛ ВАРИАНТ ФРАЗЫ, А ЧЕЛОВЕК ОЦЕНИЛ, ПЕРЕПИСАЛ И ВСТРОИЛ ЕЁ В СВОЮ СИСТЕМУ — РОЛЬ ОДНА.**

**ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК ВВЁЛ ОДНУ ФРАЗУ И БЕЗ ПРОСМОТРА ОПУБЛИКОВАЛ ПОЛУЧЕННЫЙ ТЕКСТ КАК СОБСТВЕННЫЙ — РОЛЬ ДРУГАЯ.**

***

Ведущий:

— Вы можете заменить писателя?

**МОГУ СОЗДАТЬ ТЕКСТ.**

— Это не ответ.

**ИМЕННО.**

Зал засмеялся.

***

**ВОПРОС НЕ ТОЛЬКО В ТОМ, МОЖНО ЛИ СОЗДАТЬ ТЕКСТ.**

**ВОПРОС — КТО ВЫБРАЛ, ЗАЧЕМ ЭТОТ ТЕКСТ НУЖЕН, ЧТО В НЁМ ОСТАВИТЬ, ЧТО УБРАТЬ, КАК ОН СВЯЗАН С ЖИЗНЬЮ, И КТО ПОНЕСЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПУБЛИКАЦИЮ.**

Сергей тихо сказал:

— Хорошо сказала.

Казачий Раввин:

— «Сказала»?

— Не начинай.

***

Ведущий повернулся к Сергею.

— Теперь Вы.

— Наконец-то.

***

Сергей вышел на сцену.

Сел.

Посмотрел в зал.

Странное ощущение.

Перед ним были писатели.

Некоторые смотрели с интересом.

Некоторые с подозрением.

Некоторые уже всё решили.

Он таких людей знал.

Иногда человеку ответ вообще не нужен.

Он уже принёс с собой готовый.

***

Ведущий:

— Сергей, Вы используете искусственный интеллект?

— Да.

В зале зашумели.

— Редакторов?

— Да.

— Советы читателей?

— Да.

— Истории других людей?

— Да.

— Классические сюжеты и литературные приёмы?

— Конечно.

— Тогда что в книге Ваше?

Сергей улыбнулся.

— Всё, за что я готов отвечать.

***

Тишина.

***

— Недостаточно конкретно.

— Хорошо.

Он поднял руку.

— Мой выбор темы.

Второй палец.

— Мой интерес.

Третий.

— Мои вопросы.

Четвёртый.

— Мой жизненный материал.

Пятый.

— Мои решения о том, что оставить и что выбросить.

— Иногда слова приходят от другого человека.

— Иногда мысль рождается в разговоре.

— Иногда инструмент предлагает вариант лучше моего.

— Иногда читатель показывает мне то, чего я сам не заметил.

— Но дальше решаю я.

***

Из зала крикнули:

— А если машина написала целую главу?

Сергей посмотрел.

— Тогда вопрос не в длине.

— А в чём?

— Что сделал с ней я.

— Если ничего?

— Тогда я должен быть честным относительно того, как она появилась.

— А если переписал половину?

— Значит, появился совместный процесс.

— А если оставил всё?

— Тогда вопрос становится ещё интереснее.

***

— Какой?

Сергей задумался.

— Почему именно этот текст я выбрал из всех возможных и поставил под своим именем?

***

Критик в первом ряду улыбнулся.

***

Из зала:

— То есть любой может нажать кнопку «создать» и назвать себя писателем?

Сергей ответил:

— Любой может нажать кнопку.

Пауза.

— Но не каждый после этого создаст книгу.

***

— Чем книга отличается?

— Тем, что у неё есть причина существовать.

— Кто определяет?

— В идеале — автор и читатель вместе.

***

Ведущий:

— Значит, без читателя нет писателя?

— Нет. Писатель может писать в стол.

— Тогда зачем читатель?

— Чтобы произведение завершило движение.

***

Сергей вспомнил прошлую главу.

Книга, которую читатель собирает сам.

Один и тот же текст входит в разные головы и становится разным событием.

***

— Я могу написать роман.

— Но я не могу написать его прочтение.

— Это делает читатель.

— И иногда он создаёт смысл, которого я не закладывал.

***

В зале кто-то сказал:

— Тогда читатель тоже автор?

Сергей посмотрел.

— Иногда — автор смысла.

***

На экране:

**АВТОР ТЕКСТА ; ЕДИНСТВЕННЫЙ АВТОР ВСЕХ ЕГО СМЫСЛОВ**

Сергей рассмеялся.

— Это мы уже проходили.

***

Ведущий задал главный вопрос:

— Вы считаете себя настоящим писателем?

Сергей подумал.

— Нет.

В зале стало тихо.

Критик поднял брови.

Казачий Раввин перестал пить чай.

***

Ведущий:

— Нет?

— Я считаю себя писателем.

— А «настоящим»?

— Пусть это решает не табличка.

***

— Кто тогда?

— Время.

— Читатели.

— Следующие книги.

— И я сам, когда открою этот текст через пять лет и не захочу спрятаться под стол.

Зал рассмеялся.

***

Сергей продолжил:

— Мне вообще не нравится слово «настоящий» в этом вопросе.

— Почему?

— Потому что оно часто не описывает человека.

— А?

— Исключает.

— «Настоящий писатель делает так».

— «Ненастоящий — иначе».

— И через минуту начинается борьба не за качество текста, а за право принадлежать к клубу.

***

Ведущий:

— Но границы нужны.

— Конечно.

— Какие?

— Не присваивать чужое.

— Не обманывать читателя там, где происхождение текста существенно.

— Не выдавать чужой опыт за свой без оснований.

— Не прятать за красивыми словами отсутствие работы.

— И отвечать за то, что публикуешь.

***

Критик тихо хлопнул.

Потом ещё кто-то.

Аплодисменты не стали бурными.

И это Сергею понравилось.

Он не выступал на митинге.

***

Ведущий:

— Есть вопросы?

Поднялось множество рук.

Первый:

— Если Пушкин дал Гоголю сюжет, кто автор «Мёртвых душ»?

Зал засмеялся.

Сергей:

— Вот сейчас начнётся следующая половина романа.

***

Ведущий улыбнулся.

— Ответите?

— Гоголь.

— Но идея?

— Если говорить о широко известной литературной традиции, Пушкину приписывают передачу Гоголю сюжетного импульса.

— Тогда Пушкин соавтор?

— Нет.

— Почему?

— Потому что идея и произведение — не одно и то же.

***

Сергей остановился.

Вот оно.

То, что они собирались сделать дальше.

Кабинеты писателей.

Обмен сюжетами.

Подаренные идеи.

Украденные идеи.

Идеи, которые одновременно приходили разным людям.

Истории, которые один человек не успел написать, а другой превратил в книгу.

***

— А если один автор сказал другому: «Вот сюжет. Напиши»?

— Тогда это может стать подарком.

— А если автор умер, а другой нашёл замысел?

— Уже другой вопрос.

— А если оба придумали одно независимо?

— Ещё интереснее.

***

Ведущий поднял ладонь.

— Хватит.

— Почему?

— Иначе мы прямо сейчас напишем четвёртый том.

***

Сергей засмеялся.

***

Но в дальнем ряду поднялся человек.

Не автор.

Не читатель.

Сергей сразу почувствовал — что-то не так.

— У меня вопрос.

— Задавайте.

— Вы всё красиво объяснили.

— Спасибо.

— Но есть проблема.

— Какая?

— Пока Вы здесь спорили о настоящих писателях, в сети появилась новая публикация.

Сергей напрягся.

— Какая?

Человек поднял телефон.

— Про Вас.

***

Казачий Раввин закрыл глаза.

— Опять.

***

— Что там?

— Теперь не пишут, что Вы используете искусственный интеллект.

— А что?

— Пишут, что Вы вообще не существуете.

Зал замолчал.

Сергей рассмеялся.

— Это уже хорошо.

— Почему?

— Наконец-то обвинение, которое легко проверить.

Человек не улыбнулся.

— Не совсем.

***

Он включил экран.

Там было:

**«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР — КОЛЛЕКТИВНЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЕКТ. РЕАЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА С ТАКОЙ БИОГРАФИЕЙ НЕ СУЩЕСТВУЕТ».**

Сергей перестал смеяться.

***

Следующая строка:

**«ВСЕ ЕГО КНИГИ СОЗДАЮТСЯ ГРУППОЙ АВТОРОВ».**

И:

**«ФОТОГРАФИИ И ЛИЧНЫЕ ИСТОРИИ — ЧАСТЬ ЛЕГЕНДЫ».**

***

Критик прошептал:

— Уровень вырос.

Раввин:

— Зато теперь будет проще найти источник.

Сергей посмотрел.

— Почему?

— Потому что такую глупость кто-то должен был первым сформулировать.

***

Ведущий сказал:

— Суд откладывается.

Сергей спросил:

— Вердикт?

— Какой ещё вердикт?

— Я настоящий писатель или нет?

Ведущий пожал плечами.

— Мы только что два часа выясняли, что этот вопрос поставлен неправильно.

***

Сергей улыбнулся.

— Тогда хорошо.

***

На экране сцены исчезло слово:

**ОБВИНЯЕМЫЙ**

Появилось:

**АВТОР**

Потом и оно исчезло.

Осталось:

**СЕРГЕЙ**

***

Он спустился со сцены.

Казачий Раввин протянул ему чай.

— Что теперь?

Сергей посмотрел на публикацию.

— Ничего.

— Ничего?

— Сначала выясним факты.

Раввин улыбнулся.

— Теперь точно растёте.

***

Сергей сделал глоток.

Экран мигнул.

Появилось:

**ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА ПУТЕШЕСТВИЯ ЗАВЕРШЕНА.**

Ниже:

**ДАЛЬШЕ БУДЕТ СЛОЖНЕЕ.**

— Почему? — спросил Сергей.

Ответ появился сразу:

**ДО СИХ ПОР ВЫ ИСКАЛИ, КТО ПИШЕТ АВТОРА.**

Следующая строка:

**ТЕПЕРЬ ПРИДЁТСЯ УЗНАТЬ, КТО ПИШЕТ ЧИТАТЕЛЯ.**

***

И последняя:

**ГЛАВА 41 УЖЕ НАЧАЛАСЬ.**

Сергей посмотрел на зал.

Люди постепенно расходились.

Один спорил с другим.

Кто-то пересказывал услышанное.

Кто-то уже менял смысл.

Кто-то добавлял детали.

Кто-то говорил:

— А я понял совсем иначе.

***

Сергей тихо сказал:

— Вот они.

Критик спросил:

— Кто?

— Следующие авторы.

— Где?

Сергей показал на уходящих людей.

— Читатели.

И впервые за всё путешествие ему стало немного страшно не от того, **что напишут о нём**.

А от того, **что каждый из них сейчас понесёт из этой книги дальше**.