Глава 51. Город неприсланных рецензий

Город начинался сразу за холмом.

Без ворот.

Без указателя.

Без герба.

Даже дорога к нему была странной: широкая, ровная, утоптанная тысячами ног — и совершенно пустая.

Сергей шёл первым.

Рядом — Казачий Раввин.

Чуть позади Фира Марковна, Петрович, Критик и Робот, которому грустно.

Безликий читатель двигался впереди, будто не шёл, а постепенно становился ближе к городу.

— А почему здесь нет вывески? — спросил Петрович.

Безликий ответил:

— Потому что сюда никто не собирается.

— Тогда зачем дорога?

— Потому что сюда всё равно приходят.

***

Первые дома показались через несколько минут.

Окна были закрыты ставнями.

На балконах никто не стоял.

Улицы чистые.

Фонари горят.

Кафе открыты.

Но ни одного разговора.

Сергей остановился.

— Они что, все спят?

— Нет.

— Тогда где люди?

Безликий показал на дома.

— Читают.

***

Из ближайшего окна пробивался свет.

Сергей подошёл.

На подоконнике лежала книга.

Рядом чашка.

Чья-то рука перевернула страницу.

— Можно войти?

— Можно, — сказал Безликий. — Но не спрашивайте сразу, почему человек промолчал.

— Почему?

— Потому что именно так авторы обычно всё портят.

***

Дверь открылась сама.

В маленькой комнате сидела женщина.

Лет сорока.

Книга на коленях.

Она подняла глаза.

— Вы автор?

— Иногда.

— Тогда садитесь.

Сергей сел напротив.

— Вы прочитали?

Она кивнула.

— Понравилось?

Женщина улыбнулась.

— Вот. Уже второй неправильный вопрос.

— А какой правильный?

— Что со мной произошло?

***

Сергей посмотрел внимательнее.

— Хорошо. Что произошло?

Женщина закрыла книгу.

— Я вспомнила отца.

— Из-за сюжета?

— Нет.

— Из-за героя?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— В одном месте человек сказал женщине фразу, которую мой отец однажды сказал моей матери.

— Какую?

Женщина покачала головой.

— Не хочу говорить.

— Хорошо.

— Я дочитала. Потом сидела минут двадцать.

— И не написали рецензию?

Она посмотрела прямо.

— А что я должна была написать?

***

Сергей открыл рот.

Закрыл.

— Например… что понравилось.

— Это было не «понравилось».

— Тогда что?

— Моё.

***

Тишина.

Вот первая причина.

Не отсутствие впечатления.

Слишком сильное впечатление.

Человек молчит не потому, что текст прошёл мимо.

А потому, что попал туда, куда он не готов приглашать автора.

***

Когда они вышли, Петрович сказал:

— То есть молчание может означать слишком личное?

— Может, — ответил Сергей.

Критик сразу вмешался:

— В этом городе — да. Но не превращайте это в объяснение каждого молчания.

Сергей посмотрел.

— Я уже научился.

— Проверяю.

***

Следующий дом стоял у канала.

Да, через город текли каналы.

Не широкие.

Узкие.

Вода тёмная.

На ней плавали бумажные лодочки.

Сотни.

На каждой что-то написано.

Сергей поднял одну.

**«Хотел написать: сильно. Потом показалось глупо».**

Вторая:

**«Вернусь позже».**

Третья:

**«Автор и так получает много рецензий».**

Четвёртая:

**«Не понял, но стыдно признаться».**

Пятая:

**«Понял слишком хорошо».**

Шестая:

**«Хотел поспорить. Потом решил, что начнётся ссора».**

Седьмая:

**«Прочитал ночью. Утром забыл отправить».**

Петрович вытащил ещё одну.

**«Очень понравилось. Нечего добавить».**

Он нахмурился.

— Как это нечего добавить? Я всегда могу.

Фира Марковна:

— Именно поэтому Вас сюда и не приглашали.

***

Канал вывел их на площадь.

Посреди стоял огромный почтовый ящик.

Размером с двухэтажный дом.

На нём:

**НЕОТПРАВЛЕННОЕ**

Очереди не было.

Но внутри что-то шуршало.

Сергей открыл щель.

Из неё вылетела бумага.

Потом вторая.

Потом сотни.

Они закружились вокруг.

***

— Что это?

Безликий читатель:

— Всё, что люди собирались сказать авторам.

— Почему не сказали?

— Причины разные.

— Можно прочитать?

— Только без имён.

— Почему?

— Потому что это не суд над конкретными читателями.

— А?

— Карта возможных молчаний.

***

Листы летали вокруг Сергея.

Он ловил один за другим.

**«Я боялся показаться глупее автора».**

Другой:

**«Я решил, что рецензии должны писать профессионалы».**

Другой:

**«Мне понравилось, но я не умею хвалить незнакомых людей».**

Ещё:

**«Я написал большой ответ, перечитал и удалил».**

Ещё:

**«Не хотел, чтобы автор решил, что теперь обязан читать меня».**

Ещё:

**«Мне не понравилось, но я не хотел обижать».**

Ещё:

**«Мне не понравилось настолько, что спорить не хотелось».**

Ещё:

**«Очень понравилось. Я просто пошёл читать следующую главу».**

Сергей замер.

— Вот этот хороший.

Критик:

— Почему?

— Потому что автор мог сидеть и ждать рецензию, а человек молча нажал «следующая глава».

***

Безликий читатель сказал:

— Иногда лучший комплимент сериалу — не отзыв.

— А?

— Переход.

***

Сергей вспомнил список прочтений.

Одни и те же имена на разных главах.

Человек ничего не написал.

Но пошёл дальше.

Тогда это казалось почти отсутствием реакции.

Теперь выглядело иначе.

Следы.

Не слова.

Маршрут.

***

Они дошли до железнодорожной станции.

На табло не было городов.

Там стояли причины:

**«НЕКОГДА»**

**«ПОТОМ»**

**«НЕ ЗНАЮ, ЧТО СКАЗАТЬ»**

**«НЕ ХОЧУ СПОРИТЬ»**

**«СЛИШКОМ ЛИЧНО»**

**«АВТОР НЕ ОТВЕТИТ»**

**«АВТОР ОТВЕТИТ»**

Сергей засмеялся.

— Последние две сразу?

Безликий:

— Конечно.

— Один молчит, потому что думает, что автор не ответит?

— Да.

— Другой — потому что боится, что ответит?

— Да.

Петрович:

— Человечество безнадёжно.

Раввин:

— Поэтому и интересно.

***

Подошёл поезд.

Без локомотива.

Три вагона.

Первый назывался:

**«Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ЭТО ВАЖНО АВТОРУ»**

Второй:

**«Я ДУМАЛ, ЧТО ЭТО НЕВАЖНО МНЕ»**

Третий:

**«Я ПРОСТО ЗАБЫЛ»**

Петрович пошёл к третьему.

— Почему туда?

— Самый правдивый.

***

Они сели.

Поезд двинулся через город.

За окнами дома сменялись полями.

Потом лесом.

Потом снова кварталами.

Потом почему-то морем.

Критик спросил:

— У этого города есть границы?

Безликий:

— У молчания?

— Да.

— Нет.

***

Первой остановкой была огромная библиотека.

В ней не было библиотекарей.

Люди читали за длинными столами.

Сергей подошёл к молодому мужчине.

— Можно спросить?

— Да.

— Вы часто оставляете рецензии?

— Никогда.

— Почему?

— Я читатель.

— И?

— Рецензии пишут критики.

Критик оживился.

— Кто Вам это сказал?

Мужчина пожал плечами.

— Никто. Просто так правильно.

Сергей сел напротив.

— А если Вам книга понравилась?

— Читаю дальше.

— Не понравилась?

— Закрываю.

— Автору ничего?

— А зачем?

***

Критик вмешался:

— А Вы рассказываете друзьям о книгах?

— Конечно.

— Спорите?

— Да.

— Советовали?

— Постоянно.

— Тогда Вы уже занимаетесь критикой.

Мужчина улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не критик.

— Мы ходим по кругу.

— Да.

***

Сергей спросил:

— А если рецензия — не литературоведческая статья?

— А что?

— Просто человеческий ответ.

Мужчина задумался.

— Например?

— «Вот эта сцена меня зацепила».

— И всё?

— Иногда этого достаточно.

— А если я ошибусь?

— В собственном впечатлении?

Мужчина рассмеялся.

— Странно звучит.

— Вот именно.

***

На выходе Критик был мрачен.

— Что?

— Мне только что сократили профессию до одного предложения.

Сергей:

— Не переживай. Ты всё ещё можешь писать двадцать страниц там, где нормальному человеку хватит двух.

— Спасибо.

***

Второй остановкой был парк.

Очень большой.

Ни одного памятника.

Только скамейки.

На каждой сидел человек с книгой.

Робот спросил:

— Почему здесь так много людей?

Безликий:

— Они собирались ответить позже.

— И?

— Остались ждать подходящего момента.

***

Сергей сел рядом со стариком.

— Давно здесь?

— Лет восемь.

— Почему не написали сразу?

— Хотел сформулировать красиво.

— Восемь лет?

— Пока думаю.

— Что прочитали?

— Рассказ на три страницы.

Сергей не выдержал.

— А нельзя было написать: «Спасибо, понравилось»?

Старик возмутился:

— Это банально.

Петрович подошёл.

— А восемь лет молчать — оригинально?

Старик задумался.

— Не смотрел с этой стороны.

***

На следующей скамейке сидела девушка.

У неё в руках было готовое письмо.

— Почему не отправляете?

— Боюсь.

— Чего?

— Что автор придёт ко мне на страницу.

Сергей удивился.

— И?

— Мне придётся читать его ответ.

— И?

— Потом его произведение.

— Почему придётся?

— Ну… неудобно же.

***

Фира Марковна вмешалась:

— А кто подписал этот договор?

— Какой?

— Что рецензия создаёт пожизненное обязательство взаимного чтения.

Девушка рассмеялась.

— Никто.

— Тогда?

— Наверное, сама придумала.

***

Безликий читатель сказал:

— Вот ещё одна причина.

Сергей кивнул.

— Страх взаимности.

— Да.

— Человек молчит, потому что думает: если я постучал в дверь, теперь обязан пригласить хозяина жить у себя.

Раввин:

— Хорошая формулировка.

***

Третья остановка называлась:

**БЕРЕГ НЕСОГЛАСНЫХ**

Поезд остановился прямо у моря.

Скалы.

Ветер.

Внизу волны разбивались о камни.

По берегу ходили люди с книгами.

Некоторые спорили сами с собой.

***

Сергей подошёл к женщине.

— Почему Вы не написали автору?

— Потому что не согласна.

— С чем?

— Почти со всем.

— Тогда почему дочитали?

— Потому что было интересно.

— А спорить?

— Не хочу.

— Почему?

— Я видела, как он отвечает другим.

— И?

— Не хочу тратить вечер на войну.

***

Сергей кивнул.

Очень понятно.

Он мог считать молчание отсутствием мнения.

А там иногда стояло мнение настолько определённое, что человек просто решил не превращать его в конфликт.

***

— Но автор тогда не знает, что Вы думаете.

— Это его право — не знать всё.

— Сильная фраза.

— Забирайте.

***

На вершине скалы стоял мужчина.

Он держал книгу закрытой.

— А Вы?

— Я написал рецензию.

— Где?

— В голове.

— Почему не отправили?

— Потому что она была злая.

— И?

— Я подождал ночь.

— Потом?

— Стала умнее.

— Отправили?

— Нет.

— Почему?

— Ещё ночь.

— И?

— Исчезла.

— Совсем?

— Осталось только: «Это не моя книга».

***

Критик сказал:

— Возможно, лучшая рецензия из всех, которые он мог написать.

***

Дальше поезд поехал в горы.

Там начиналась метель.

Рельсы исчезали под снегом.

— Куда теперь? — спросил Сергей.

Безликий:

— К тем, кто ничего не написал, потому что текст им не понравился.

Петрович:

— Наконец-то неприятная правда.

***

Посёлок назывался:

**ТИХИЙ ОТКАЗ**

Здесь дома были маленькие.

Никаких библиотек.

Люди читали у печей.

Одна женщина сказала Сергею сразу:

— Не понравилось.

— Хорошо.

Она удивилась.

— И всё?

— А что ещё?

— Вы не будете объяснять, почему я не поняла?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, возможно, Вы прекрасно поняли и Вам всё равно не понравилось.

Женщина улыбнулась.

— Тогда у Вас есть шанс.

***

— На что?

— Остаться писателем, а не адвокатом каждой собственной страницы.

***

Сергей запомнил.

***

Другой читатель сказал:

— Я бросил на второй странице.

— Почему?

— Скучно.

Сергей почувствовал знакомое желание спросить:

«А Вы вообще поняли, что там…»

Не спросил.

— Спасибо.

Мужчина удивился.

— За что?

— Теперь я знаю хотя бы один вариант того, что может происходить с молчаливым читателем.

— Вывод сделаете?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Вы один.

Мужчина кивнул.

— Вот теперь правильно.

***

Когда они вышли, Критик сказал:

— Поздравляю.

— С чем?

— Вы впервые выслушали «скучно» и не устроили защиту диссертации.

— Я расту.

— Зафиксировано.

***

Поздно вечером поезд привёз их в степь.

Никаких домов.

Только костры.

Возле каждого сидел один человек.

— А эти почему молчат? — спросил Сергей.

Безликий:

— Они вообще не думают об авторе.

— В каком смысле?

— Прочитали и пошли жить.

***

Сергей остановился.

— Это тоже причина?

— Одна из самых частых.

— Никакой тайны?

— Никакой.

— Не обиделись?

— Нет.

— Не испугались?

— Нет.

— Не задумались глубоко?

— Иногда нет.

— Просто прочитали?

— Да.

— И всё?

— Да.

Петрович довольно сказал:

— Вот. Наконец-то нормальные люди.

***

Сергей подошёл к одному костру.

Парень жарил хлеб.

— Что читали?

Назвал рассказ.

— Как?

— Нормально.

— И всё?

— Ага.

— Не захотели ничего написать?

— Нет.

— Почему?

Парень пожал плечами.

— Не захотел.

***

Сергей рассмеялся.

— Спасибо.

— За что?

— За самую короткую причину в городе.

***

Раввин подошёл ближе.

— Разочарован?

— Наоборот.

— Почему?

— Потому что если каждое молчание превращать в глубокую психологическую драму, мы снова будем сочинять за читателя.

— Именно.

***

На другом костре сидела женщина.

— А Вы?

— Мне понравилось.

— Почему не написали?

— Ребёнок проснулся.

— Потом?

— На следующий день работа.

— Потом?

— Забыла.

— Всё?

— Всё.

***

Сергей посмотрел на Безликого.

— Значит, иногда за молчанием нет вообще никакой философии.

— Разумеется.

— Хороший город.

— Почему?

— Он всё время ломает красивые объяснения.

***

Ночь была ясной.

Степь уходила до самого горизонта.

Тысячи костров.

Тысячи читателей.

И ни одного общего ответа.

Сергей стоял между ними и вдруг понял:

главная ошибка автора — не в том, что он хочет отклика.

Это естественно.

Ошибка начинается тогда, когда автор придумывает вместо молчащего человека причину его молчания — и начинает относиться к своей догадке как к факту.

***

Кто-то промолчал, потому что не понравилось.

Кто-то — потому что понравилось очень.

Кто-то — потому что занят.

Кто-то — потому что не умеет формулировать.

Кто-то — потому что не хочет вступать в отношения с автором.

Кто-то — потому что считает себя «просто читателем».

Кто-то — потому что забыл.

Кто-то — потому что пошёл читать дальше.

И иногда единственный точный ответ:

**мы не знаем.**

***

Безликий читатель подошёл.

— Теперь понимаете?

— Немного.

— Что именно?

— Что молчание не является сообщением с одним значением.

— Хорошо.

— Но тогда как автору узнать?

— Иногда спросить.

— А если не ответят?

— Принять, что не всё в мире обязано становиться данными.

***

Сергей улыбнулся.

— Вы жестокий человек.

— Я читатель.

— Это не оправдание.

***

Утром они вернулись в город.

Теперь Сергей видел его иначе.

Ставни были закрыты — но за ними жили люди.

Вода несла бумажные лодочки.

В почтовом ящике копились неотправленные слова.

На станции люди всё ещё собирались ответить «когда-нибудь».

Но город больше не казался кладбищем рецензий.

Он был огромной территорией неполученной информации.

И это не одно и то же.

***

На главной площади Безликий остановился.

— Последнее место.

— Какое?

Он указал на высокую башню.

Она стояла в центре города.

Без дверей.

Без окон.

На вершине горел один огонь.

— Что там?

— Рецензия, которую никто не написал.

Петрович:

— Тогда откуда она взялась?

— Именно.

***

Они подошли.

Стена башни была гладкой.

На ней появилось:

**ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРА, КОТОРЫЙ ГОТОВ ПРОЧИТАТЬ О СЕБЕ ТО, ЧТО НИКОГДА НЕ БЫЛО СКАЗАНО.**

Критик оживился.

— Я с Вами.

Надпись изменилась:

**ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРА.**

— Дискриминация, — сказал Критик.

***

Сергей коснулся стены.

Она разошлась.

— Подождите здесь.

Фира:

— Это уже говорили.

— Вернусь.

Петрович:

— Это тоже.

***

Внутри была лестница.

Спиральная.

Без перил.

Сергей пошёл вверх.

Сто ступеней.

Двести.

Пятьсот.

Башня снаружи не могла быть такой высокой.

Но после поездов по океану это уже никого не волновало.

***

На вершине была маленькая площадка.

Стол.

На нём — одна рукопись.

Название:

**РЕЦЕНЗИЯ НА СЕРГЕЯ БУХДРУКЕРА**

Ни автора.

Ни даты.

Сергей сел.

Открыл.

Первая строка:

> Вы всё время спрашиваете, почему читатели молчат.

Вторая:

> Но почти никогда не спрашиваете, что происходит с человеком после того, как он Вам ответил.

Сергей остановился.

***

Дальше:

> Рецензия меняет не только автора.

> Иногда после ответа читатель начинает ждать ответа на свой ответ.

> Иногда благодарность рождает знакомство.

> Знакомство — обязательство.

> Обязательство — усталость.

> Иногда автор сам превращает свободного читателя в участника собственной системы ожиданий.

Сергей медленно перелистнул.

***

> Читатель может молчать не потому, что ему нечего сказать.

> А потому, что однажды уже сказал — и после этого его перестали воспринимать просто как читателя.

***

Сергей откинулся на спинку стула.

Вот это было неприятно.

И поэтому важно.

***

Следующая страница:

> Вы хотите, чтобы читатель вошёл.

> Но умеете ли Вы позволить ему выйти?

***

Сергей долго смотрел на эту фразу.

***

Ниже:

> Хорошая книга приглашает.

> Плохая литературная зависимость удерживает.

***

— Кто это написал? — спросил Сергей вслух.

Ответ пришёл сзади:

— Вы.

Сергей резко обернулся.

Никого.

— Когда?

— Ещё не написали.

***

Рукопись закрылась сама.

На последней странице осталось одно предложение:

> **Настоящий читатель свободен даже от автора, которого любит.**

***

Башня задрожала.

Лестница исчезла.

Вместо неё открылось огромное окно.

Под ним лежал весь город.

Дома.

Каналы.

Станции.

Парки.

Костры далеко в степи.

И вдруг в каждом окне появился человек.

Тысячи.

Десятки тысяч.

Они читали.

Но никто не смотрел на Сергея.

***

И это почему-то оказалось прекрасным.

***

Сергей спустился не по лестнице.

Башня просто выпустила его на площадь.

Раввин спросил:

— Ну?

Сергей ответил:

— Кажется, я всё время хотел, чтобы читатель пришёл ко мне.

— И?

— А теперь понял, что должен уметь отпустить его дальше.

***

Безликий читатель впервые улыбнулся.

Лица у него всё ещё не было.

Но Сергей каким-то образом понял, что это улыбка.

— Тогда Вы готовы.

— К чему?

— Увидеть тех, кто вернулся.

— Кто?

— Авторы первых глав.

***

За городом послышался гул.

Не машин.

Не поездов.

Как будто шёл огромный табун.

Они поднялись на холм.

И увидели дорогу.

По ней двигались люди.

Много.

Кто-то пешком.

Кто-то верхом.

Кто-то на велосипеде.

Кто-то на старом автобусе.

Кто-то в лодке, которая почему-то прекрасно шла по сухой степи.

Сергей начал узнавать лица.

Те, к кому он когда-то пришёл первым.

Те, кого уже сделал героями.

Те, кто потом прочитал его.

И те, кто теперь возвращался.

***

Казачий Раввин тихо сказал:

— Кажется, одностороннее путешествие закончилось.

Сергей смотрел на приближающихся авторов.

И понял:

до сих пор он приходил в чужие произведения.

Теперь чужие произведения шли к нему.

Первый человек уже поднимался на холм.

В руках он держал книгу Сергея.

И сказал:

— Ну что, Сергей. Теперь наша очередь Вас читать.

А за его спиной шли остальные.

Так начиналась

# Глава 52. Авторы, которые пришли за своим персонажем.