Глава 52. Авторы, которые пришли за своим

Авторы, которые пришли за своим персонажем

Первым на холм поднялся Александр.

Не тот Александр, которых Сергей уже встречал столько, что иногда начинал подозревать существование отдельной литературной республики Александров.

Этот шёл пешком.

В руках — книга Сергея.

За ним поднимались остальные.

Алёна.

Евгений.

София.

Пётр.

Ещё несколько знакомых лиц.

Те, к кому Сергей когда-то приходил сам.

В чужие рассказы.

В чужие миры.

В чужие мысли.

Теперь они шли к нему.

И выглядело это почему-то гораздо опаснее.

***

— Ну что, Сергей, — сказал Александр, остановившись напротив. — Теперь наша очередь Вас читать.

Сергей улыбнулся.

— Читайте.

— Уже.

— И?

— Есть вопросы.

Критик тихо сказал:

— Всё. Началось.

Петрович оглядел приближающуюся колонну.

— Может, уйдём?

Фира Марковна:

— Куда?

— В предыдущую главу.

— Поздно.

***

Алёна подошла первой.

В руках она держала тонкую тетрадь.

— Помните «Искры»?

— Конечно.

— Вы вошли туда, всё переставили, устроили философию внимания, потом ушли.

— Красиво же получилось.

— Вам — да.

— А Вам?

Она улыбнулась.

— Теперь посмотрите, что получилось у меня.

И протянула тетрадь.

На обложке:

**СЕРГЕЙ, КОТОРЫЙ НЕ УМЕЛ ПРОХОДИТЬ МИМО ЧУЖОГО ОГНЯ**

Сергей поднял брови.

— Это я?

— Один из Вас.

— Сколько их?

— Уже много.

***

София подошла следом.

У неё была книга толщиной в один лист.

Петрович сразу одобрительно кивнул.

— Серьёзная литература.

София показала Сергею заголовок:

**ПОСЛЕДНИЙ АВТОР**

— Что там?

— О человеке, который так долго искал читателей, что в конце обнаружил: сам перестал читать себя.

— Очень смешно.

— Я ещё не закончила.

— И не надо.

***

Евгений держал красную папку.

— А у меня Вы врач.

Сергей удивился.

— Почему?

— Потому что всё время пытаетесь ставить диагноз тексту.

— Я?

— «Вот здесь автор не понял». «Вот здесь читатель изменился». «Вот здесь состояние перешло в форму».

Критик засмеялся.

— Отлично.

Сергей посмотрел на него.

— Ты следующий.

— Я давно готов.

***

Пётр подошёл последним из первой группы.

— А у меня Вы вообще второстепенный персонаж.

Сергей остановился.

— В каком смысле?

— Появляетесь на две страницы.

— И всё?

— Да.

— А потом?

— Главный герой идёт заниматься своими делами.

Петрович захохотал.

— Вот это удар.

***

Сергей посмотрел на дорогу.

Авторы всё шли.

У каждого — своя книга.

Своя тетрадь.

Своя версия.

И почти на каждой обложке — Сергей.

Только разный.

**СЕРГЕЙ, КОТОРЫЙ СЛИШКОМ МНОГО СПРАШИВАЕТ**

**ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВСЁ ПРЕВРАЩАЛ В ГЛАВУ**

**ПИСАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ПРИХОДИЛ БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ**

**СЕРГЕЙ И ДВЕРЬ, КОТОРУЮ ЛУЧШЕ БЫЛО НЕ ОТКРЫВАТЬ**

**ЧИТАТЕЛЬ, РЕШИВШИЙ, ЧТО ОН АВТОР**

**АВТОР, КОТОРЫЙ РЕШИЛ, ЧТО ОН ЧИТАТЕЛЬ**

Робот сказал:

— Мне нравится последняя.

— Почему?

— Непонятно.

— Хороший критерий.

***

Сергей поднял руки.

— Подождите.

Колонна остановилась.

— Я правильно понимаю: вы все меня написали?

Кто-то ответил:

— Да.

Другой:

— Нет.

Третий:

— Ещё пишу.

Четвёртый:

— Я Вас удалил.

Пятый:

— А я два раза.

***

— Очень приятно, — сказал Сергей.

Казачий Раввин подошёл к нему.

— Теперь понимаешь?

— Что?

— До сих пор ты входил в чужие произведения и думал, что хозяин положения ты.

— Я так не думал.

Раввин посмотрел.

— Хорошо. Иногда не думал.

***

Алёна сказала:

— У нас к Вам предложение.

— Какое?

— Идёмте.

— Куда?

— Туда, где все наши версии Вас существуют одновременно.

Сергей насторожился.

— А это безопасно?

Критик:

— Уже поздно задавать умные вопросы.

***

За холмом начиналась степь.

Но теперь она была другой.

По траве шли дорожки.

Десятки.

Каждая уходила в свою сторону.

На каждой стояла табличка.

**СЕРГЕЙ АЛЁНЫ**

**СЕРГЕЙ СОФИИ**

**СЕРГЕЙ ЕВГЕНИЯ**

**СЕРГЕЙ ПЕТРА**

**СЕРГЕЙ НЕИЗВЕСТНОГО ЧИТАТЕЛЯ**

И дальше.

Сотни.

***

— Это что? — спросил Сергей.

Алёна ответила:

— Ваши версии.

— Но я один.

— Вы уверены?

***

В этот момент по первой дорожке вышел человек.

Сергей.

Тот же рост.

То же лицо.

Но одет иначе.

Он шёл быстро, чуть наклонившись вперёд.

— Кто это?

— Мой, — сказала Алёна.

Второй Сергей вышел с другой стороны.

Он был задумчивый.

Медленный.

Смотрел под ноги.

— А это?

— Мой, — сказал Пётр.

Третий Сергей появился верхом на лошади.

Петрович:

— Вот этот мне нравится.

— Почему?

— Масштаб.

***

Четвёртый вышел в костюме.

Пятый — в старой куртке.

Шестой — с пачкой книг.

Седьмой — вообще без книг.

Восьмой постоянно записывал.

Девятый всё отрицал.

Десятый спорил сам с собой.

Робот сказал:

— Их много.

Критик:

— И каждый считает себя настоящим.

***

Сергей подошёл к ближайшему.

— Ты кто?

— Сергей Бухдрукер.

— Нет, я Сергей Бухдрукер.

— Это Ваше мнение.

— Моё?!

— Конечно.

***

Второй Сергей подошёл.

— Не спорь с ним.

— Почему?

— Он написан упрямым.

— А ты?

— Я написан мудрым.

Первый:

— Нет. Ты написан скучным.

Второй:

— Вот видишь.

***

Третий Сергей спрыгнул с лошади.

— Всем молчать.

Сергей посмотрел.

— А этот кто?

Автор из толпы поднял руку.

— Мой. У меня Вы бывший промышленник, который решил управлять литературой как заводом.

— И?

— Получилось смешно.

Петрович:

— Я бы почитал.

***

Четвёртый Сергей подошёл к Фире.

— Вы должны немедленно организовать читательский отдел.

Фира:

— Исчезни.

Он исчез.

Все замерли.

Фира тоже.

— Я пошутила.

Критик:

— Здесь, похоже, опасно шутить.

***

Издалека донёсся крик.

Один из Сергеев бежал к ним.

— Остановите их!

— Кого?

За ним неслись ещё десять Сергеев.

— Они решили выяснить, кто настоящий!

Петрович:

— Наконец-то соревнования.

***

Через минуту степь превратилась в хаос.

Версии Сергея спорили.

Одни показывали книги.

Другие — документы.

Третьи кричали:

— Я помню завод!

— А я помню первую книгу!

— А я помню то, чего он сам не помнит!

— Я самый настоящий, потому что у меня больше читателей!

— Нет, я, потому что меня лучше написали!

***

Настоящий Сергей стоял в центре.

— Великолепно.

Раввин:

— Нравится?

— Очень.

— Почему?

— Я наконец понимаю, как чувствуют себя мои персонажи.

***

Вдруг один из Сергеев сказал:

— А Вы вообще кто?

— Сергей.

— Докажите.

— Мы это уже проходили.

— Где?

— В предыдущей главе.

— Я её не читал.

***

Критик рассмеялся так, что согнулся пополам.

***

Но вскоре стало не до смеха.

Разные версии начали тянуть Сергея в разные стороны.

Не руками.

Смыслом.

Когда первый говорил:

— Вы человек действия,

Сергей чувствовал, как внутри усиливается одна часть его самого.

Когда другой:

— Вы человек сомнения,

вторая.

Третий:

— Вы прежде всего руководитель.

Четвёртый:

— Нет. Писатель.

Пятый:

— Нет. Читатель.

Шестой:

— Нет. Персонаж.

Седьмой:

— Нет. Человек, который хочет стать автором собственной жизни.

***

Сергей пошатнулся.

Фира схватила его за руку.

— Что с Вами?

— Меня растаскивает.

— В каком смысле?

— В прямом.

***

Его правая рука стала принадлежать одному Сергею.

Левая — другому.

Один глаз видел степь.

Другой — страницу.

Голос внутри говорил сразу несколькими интонациями.

Робот испугался.

— Он распадается.

***

Критик быстро понял.

— Они пытаются свести его к одной версии.

— И что?

— Каждая версия тянет к себе.

— Что делать?

Критик замолчал.

— Не знаю.

Петрович:

— Отлично. Очень полезный человек.

***

Раввин подошёл к Сергею.

— Слушай меня.

— Слушаю.

— Кто ты?

— Сергей.

— Недостаточно.

— Писатель.

Одну сторону тела резко потянуло вправо.

— Не то.

— Руководитель.

Влево.

— Не то.

— Читатель.

Назад.

— Ещё.

— Мужчина.

Вперёд.

— Ещё.

— Отец.

Что-то внутри дрогнуло.

— Ещё.

— Друг.

— Ещё.

— Человек.

Все версии на секунду остановились.

***

Раввин сказал:

— Вот.

— Что «вот»?

— Не выбирай одну.

— Но они меня рвут!

— Потому что ты им помогаешь.

— Как?

— Каждый раз отвечаешь одним словом.

***

Сергей понял.

Он всё время пытался найти главное определение.

Писатель.

Руководитель.

Читатель.

Автор.

Герой.

Но человек не обязан умещаться в одном существительном.

***

Он выпрямился.

— Я всё это.

Версии замолчали.

— Что?

— Я был разным.

Я делал ошибки.

Я выигрывал.

Проигрывал.

Любил.

Сомневался.

Командовал.

Подчинялся.

Писал.

Не писал.

Читал.

Не читал.

Был уверен.

Ошибался.

***

Первый Сергей сказал:

— Но кто настоящий?

— Я.

Второй:

— А мы?

Сергей посмотрел на них.

— А вы — тоже.

***

Тишина.

***

Алёна подошла ближе.

— Объясните.

— Вы написали не меня целиком.

— Конечно.

— Вы написали то, что увидели.

София:

— Или захотели увидеть.

— Да.

Евгений:

— Или то, что сработало для сюжета.

— Да.

Пётр:

— Значит, мы исказили?

Сергей покачал головой.

— Не обязательно.

***

Он показал на степь.

— Если десять человек смотрят на гору с десяти сторон, у них будут разные картины.

— Но гора одна, — сказал Критик.

— Да.

— А картины?

— Все могут быть правдивыми.

— И все неполными.

— Именно.

***

Версии Сергея начали меняться.

Они перестали спорить.

Один сел в траву.

Другой начал читать.

Третий отвязал лошадь.

Четвёртый зачем-то достал самовар.

Петрович сразу пошёл к нему.

— Вот этот точно настоящий.

***

Но одна версия не успокоилась.

Она стояла далеко.

Чёрный костюм.

Холодное лицо.

В руках — книга.

— Нет, — сказал он.

Сергей повернулся.

— Что?

— Вы уходите от ответа.

— От какого?

— Должна существовать окончательная версия.

— Зачем?

— Иначе никто не знает, кто Вы.

— А зачем им знать окончательно?

***

Чёрный Сергей поднял книгу.

— Потому что без окончательной версии нельзя написать биографию.

— Ну и не пишите.

— Нельзя вынести оценку.

— Не выносите.

— Нельзя определить Ваше место.

Сергей улыбнулся.

— Вот это вообще прекрасно.

***

Чёрный Сергей разозлился.

— Человек должен быть понятен.

— Кому?

— Всем.

— Одновременно?

— Да.

— Тогда удачи.

***

Он открыл книгу.

Степь содрогнулась.

На горизонте появилась гигантская рамка.

Как будто весь мир решили превратить в портрет.

Сверху:

**ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ВЕРСИЯ СЕРГЕЯ БУХДРУКЕРА**

— Вот теперь плохо, — сказал Критик.

— Почему?

— Потому что если рамка закроется, все остальные версии исчезнут.

***

Чёрный Сергей начал читать:

— «Сергей Бухдрукер был…»

Раввин крикнул:

— Не слушайте!

Но уже поздно.

Каждое слово превращалось в цепь.

— «…человеком исключительно…»

Цепь обвила одну версию.

— «…руководителем…»

Вторая исчезла.

— «…склонным…»

Третья.

***

Сергей бросился к нему.

— Закрой книгу!

— Почему?

— Потому что ты превращаешь жизнь в справку!

— Людям нужна ясность!

— Ясность не обязана быть плоской!

***

Они столкнулись.

Книга упала.

Ветер подхватил страницы.

Они разлетелись по степи.

На каждой было определение.

**СИЛЬНЫЙ**

**СЛАБЫЙ**

**ТАЛАНТЛИВЫЙ**

**БЕСТАЛАННЫЙ**

**ДОБРЫЙ**

**ЖЁСТКИЙ**

**СМЕЛЫЙ**

**САМОНАДЕЯННЫЙ**

**ЩЕДРЫЙ**

**ЭГОИСТИЧНЫЙ**

**НАСТОЯЩИЙ**

**ВЫДУМАННЫЙ**

***

Сергей смотрел на них.

— Вот это интересно.

Чёрный Сергей кричал:

— Выберите!

— Зачем?

— Одно должно быть правдой!

***

Сергей поднял лист:

**СМЕЛЫЙ**

Потом второй:

**БОЯЩИЙСЯ**

— Оба.

Третий:

**ДОБРЫЙ**

Четвёртый:

**ЖЁСТКИЙ**

— Оба.

Пятый:

**ПИСАТЕЛЬ**

Шестой:

**ЧИТАТЕЛЬ**

— Оба.

Седьмой:

**АВТОР**

Восьмой:

**ПЕРСОНАЖ**

Сергей остановился.

— Вот эти особенно.

***

Раввин улыбнулся.

***

Рамка на горизонте треснула.

Чёрный Сергей побледнел.

— Тогда Вас невозможно определить.

— Полностью? Конечно.

— Это ужасно.

— Почему?

— Тогда Вы можете измениться.

Сергей рассмеялся.

— Именно.

***

Рамка рассыпалась.

Степь снова стала степью.

Ветер.

Трава.

Солнце.

Где-то далеко ржала лошадь.

***

Чёрный Сергей остался стоять один.

— А я?

— Что Вы?

— Если окончательной версии нет, зачем я существую?

Сергей подошёл.

— Чтобы напоминать мне об опасности.

— Какой?

— Решить, что я уже понял себя окончательно.

***

Чёрный Сергей задумался.

Потом впервые улыбнулся.

И стал обычным человеком.

Не Сергеем.

Незнакомцем.

— Кто Вы теперь?

— Не знаю.

— Отличное начало.

***

Авторы окружили Сергея.

Алёна спросила:

— Значит, мы можем продолжать Вас писать?

— Конечно.

— Даже неправильно?

— Вы будете писать не «меня окончательно».

— А?

— Свою встречу со мной.

***

София сказала:

— Это разные вещи.

— Очень.

***

Пётр поднял свою тонкую книгу.

— Тогда я оставлю Вас второстепенным персонажем.

Сергей вздохнул.

— Тяжело.

— Но переживёте.

— Постараюсь.

***

Евгений сказал:

— А Вы продолжите писать нас?

Сергей посмотрел на всех.

Вот тут вопрос был серьёзнее.

— Только как персонажей этой литературной Вселенной. Не как окончательные версии реальных людей.

— Почему?

— Потому что я знаю о вас ещё меньше, чем вы обо мне.

***

Критик кивнул.

— Наконец-то.

— Что?

— Формулировка, которую стоило написать пятьдесят глав назад.

— Тогда не было бы этих пятидесяти глав.

— Тоже верно.

***

Авторы начали расходиться.

Но теперь не назад.

Они пошли по разным дорогам.

Каждый уносил свою версию Сергея.

И Сергей неожиданно почувствовал не страх.

Свободу.

Раньше ему хотелось контролировать, что о нём подумают.

Теперь впервые пришла другая мысль:

после публикации человек тоже становится текстом для других.

И этот текст ему уже не принадлежит полностью.

***

К вечеру на холме остались только свои.

Раввин.

Фира.

Петрович.

Критик.

Робот.

Сергей.

Солнце уходило за степь.

Петрович разжёг костёр.

— Хороший день.

Фира:

— Вас сегодня не растаскивали на десять личностей.

— У меня и одна иногда с трудом помещается.

***

Робот сидел возле огня.

— У меня вопрос.

— Давай.

— Если все видят человека по-разному, значит ли это, что правды о нём нет?

Сергей подумал.

— Нет.

— Тогда где она?

— Возможно, существует независимо от того, способны ли мы увидеть её целиком.

Критик добавил:

— И это не повод считать любую версию одинаково точной.

Сергей кивнул.

— Именно. Одни наблюдения ближе к фактам, другие дальше. Но даже точные наблюдения редко исчерпывают человека.

***

Робот посмотрел на огонь.

— Сложно.

— Да.

— Грустно.

— Почему?

— Я хотел простую систему.

Раввин:

— Для простой системы надо было рождаться калькулятором.

***

Ночью все уснули.

Кроме Сергея.

Он лежал у костра и смотрел на звёзды.

Думал о версиях себя.

О том, сколько Сергеев уже существует в чужих головах.

У жены — один.

У детей — другой.

У старых сотрудников — третий.

У читателей — десятки.

У врагов — свои.

У друзей — свои.

У самого себя — несколько.

И ни один не совпадает полностью с человеком, лежащим сейчас под звёздами.

***

Где-то после полуночи он услышал шаги.

Сергей поднялся.

Из темноты вышла женщина.

Незнакомая.

Одна.

Без книги.

— Вы к кому?

— К Вам.

— Вы автор?

— Нет.

— Читатель?

— Нет.

— Тогда кто?

— Персонаж.

***

Сергей замер.

— Чей?

Женщина подошла к огню.

— Ваш.

— Из какой книги?

— Из той, которую Вы ещё не написали.

***

Раввин открыл один глаз.

— Сергей.

— Что?

— Не спрашивай.

— Почему?

— Потому что она всё равно сейчас скажет.

***

Женщина села к костру.

— Меня убивают в пятьдесят седьмой главе.

Сергей застыл.

— Какой?

— Вашей.

— У нас сейчас пятьдесят вторая.

— Поэтому я и пришла заранее.

***

Робот проснулся.

— Грустно.

Петрович сел.

— Кто кого убивает?

Фира открыла глаза.

Критик уже искал блокнот.

***

Сергей спросил:

— Что Вы хотите?

Женщина ответила:

— Чтобы Вы меня не спасали.

Все замолчали.

— Простите?

— Я пришла не просить оставить меня в живых.

— Тогда зачем?

Она посмотрела прямо Сергею в глаза.

— Я пришла узнать, имеете ли Вы право меня убить.

***

Огонь треснул.

Над степью прошёл ветер.

И где-то далеко открылась следующая книга.

На её обложке медленно появились слова:

# Глава 53. Персонаж, который потребовал право умереть.