Кастинг Эсмеральд в кинокомпании

Кастинг Эсмеральд в кинокомпании

           ПОСВЯЩАЕТСЯ Владимиру Сорокину  — русскому писателю, сценаристу, драматургу, яркому представителю концептуализма и соц-арта в русской литературе.

Марину переполняли одновременно и грустные, и радостные мысли. Государство рьяно взялось за демографию, предложив много посулов женщинам, и они купились, Марина в том числе. Тем не менее, на малой стадии беременности, она, артистка с образованием, искала работу в кинокомпаниях, и не пропускала все известные кастинги.
Марина, облаченная в черное пончо, чтобы скрыть беременность от работодателей, повернула к воротам. Перед ней появилась вывеска:

“КИНОКОМПАНИЯ “ПАРА МАУНТОВ”

Она поняла, что это производное от названия американской кинокомпании “Парамаунт”. Тут же светился видеоиграющий логотип: рвущиеся на привязи в кинолентах змееголовы.
Марина обратила внимание на объявление: “Требуется Эсмеральда. Требование к соискательницам обладать способностью к импровизации на заданную тему. Приветствуются все другие артистические таланты”.
Обилие солнечного света зашкаливало. Марина шла по ландшафтной территории, пересекала бассейны, фонтаны, сады, лужайки, гольф-клуб, конные выездки, разных времен скульптурные группы вождей, там же Статуи Свободы, Колхозницы и Рабочего, Девушки с веслом и т.д. Марина местами пробовала траву, зачерпывала воду, тыкалась в декорации, и убеждалась, что не всегда всё настоящее, а некоторые постройки были всего лишь потемкинскими городками.
Марина, проходя мимо съемочных павильонов, отвлекалась на рабочую атмосферу. Кругом репетиции, генеральные прогоны, съемки, взмыленные и затюканные режиссеры и операторы, кипела людская масса.
Марина не сориентировалась, как попала в затемненные декорации, озираясь, вздрогнула от возгласа артистки.
– Надоело притворяться и обманывать! Надоело быть в образе беременной, навязанной сверху! Надоело носить на себе этот ужасный курдюк! Надоело!
Артистка вынула из живота футбольный мяч и со злостью послала его ногой куда попало. После нескольких отскоков он удивительным образом снова очутился в ее руках. Успокоившись, она водворила его под одежду.
Такие же артистки-пампушечки встретили Марину репликами.
– Ходят тут разные не беременные. Ни вида, ни рыла! Ни рожи, ни кожи! Чем ты лучше нас? Белая ворона! Что, под мужика не можешь подлезть или упасть, как все нормальные женщины? Так мы устроим.
Они грозно обступили Марину с поднятыми кулаками. Она упала на колени и ждала ударов.
Артистки продолжали:
– Константин Павлыч, Костя! Подь сюда, надо обрюхкатить.
Раздался обиженный голос сверху: “Сколько можно? Опротивели донельзя! Я не хочу”.
Артистки загалдели:
– Не хочу или не могу? Нас хотел, и ничего...
Голос сверху недовольно отреагировал: “У меня этого нет в сценарии”.
Артистки успокоили:
– Да нет, надо в натуре... Последняя из невостребованных... Еще не вдолбили ей, что жесткая президентская программа воспроизводства народонаселения должна выполняться повсеместно и неукоснительно! Президент, видишь ли, ей не указ...
Голос сверху заинтересовался: “Ох, напугали! Будет указ. У меня долго не заржавиет”.
Появился карлик с короткими руками и ногами, в шляпе с малыми полями, лицо-маска в белой краске.
– Эта что ли невостребованная? – грозно подступил он к Марине и миролюбиво представился: – Костя.
– Марина, – отрекомендовалась она и тоже спросила: – У тебя что за маска?
– Маска смерти! – важно ответил он. Он взял Марину за руку и потянул за собой, она не сопротивлялась.
– Тебе идет. Никто не знает, когда в жизни надо надевать комическую маску, а когда – трагическую.
– А я знаю! – важно произнес Костя. – Сейчас ношу трагическую. Потому что плохо выполняется программа правительства о высокой рождаемости. Президент обязал население следовать его поступательному вектору. Ты разве не в курсе?
Марина успокоила:
– Я – за программу! Более того, я за ее перевыполнение.
Марина и Костя шли по глухим закоулкам декораций.
– Да, запущенная, отсталая, не в тренде! – не упустил он замечание. – Почему не как все, почему не беременная?
Марина отшутилась:
– Да, как-то не пришлось, не сошлось, не состыковалось.
Костя не унимался:
– Когда человек говорит о себе: “добрый, высокий, искренний”, я еще поверю, но настораживаюсь. Когда женщина говорит, что она не беременная, мне хочется ее тут же на месте опровергнуть.
Марина охнула:
– Обрюхкатить?
– Откуда тебе известно? – удивился он.
– Что, прямо при всем честном народе? – спросила она.
Разговор продолжался на всем следовании по коридорам.
Костя уточнил:
– Президент сказал: “Для подъема рождаемости все средства хороши”.
– Я зря никогда не заношусь.
– Я не гинеколог, но осмотреть могу и дать далеко не худшее квалифицированное заключение на предмет соответствия срока, – похвастался он.
– Спорить не буду – из мужчин получаются лучшие гинекологи.
– Веришь этому? – удивился Костя и получил ответ:
– Верю.
– Правда?
– Не сомневаюсь, что для тебя гинеколог – это так себе, проходная роль, ты способен на большее, ты великий актер-универсал.
– Я в самом деле...
– Никто не знает своих возможностей. Однажды все открывают газеты, а там – только ты, герой дня...
– Разве? Ты, случаем, не психованная? Я, знаешь, люблю нормальных женщин, с обычными скромными пропорциями 90-60-90. Чтобы между сосками было 27 сантиметров, от пупка до низа – 20.
– Слава Богу, нормальная. Такая, как привел цифры…
– А руки не дрожат? Мужчины терпеть не могут, когда у женщин руки дрожат и из них всё вываливается. Хорошо, что спасает адреналин. У женщин его даже больше, чем надо, чему человечество обязано своим не исчезновением на Земле.
– Кажется, это благодаря мужскому гормону тестостерону...
– Ну, надо же? Откуда только женщины всё знают?
– И знать необязательно. Об этом пишут везде.
– А как ты относишься к безопасному сексу?
– Костя, сейчас нет смысла на нем акцентироваться. Сначала улучшим демографию в стране, а там видно будет.
– А ты крутая! Ты, правда, не придерживаешься строгих правил и твердо решила до свадьбы не оставаться девственницей?
– Правда. Я как все. За компанию.
– Хочешь, я покажу тебе местные трущобы?
– Конечно, только лучше достопримечательности.
Марина и Костя заходили в реквизиторские, в костюмерные, в гримерки – там людно, на стенах маски из фильмов ужасов, полуголые актрисы привычно не реагировали на появление карлика. Попали в подвалы – где-то антисанитарные условия: потемки, капала вода, паутина, бегали насекомые.
Марина держалась молодцом, хотя страхи подпирали ее.
– Ты где училась? – спросил Костя. – В Щепке? А я в Щуке. Только там до конца следуют концепции Станиславского “Не верю!”. Все стоящие актеры оттуда. Мой типаж герой-любовник. Режиссеры мне говорят: “Парень, ты лучший роковой красавец! Ты не имеешь права закапывать свой талант в землю – главная роль твоя!”
– О! – вырвалось восклицание у Марины.
– Мне поступило сразу три предложения. Сейчас я рассматриваю, на кого пробоваться в фильме “Нотр-Дам де Пари”? На почтенного священника Собора Парижской Богоматери Фролло, на лихого красавца капитана королевских стрелков Феба или уродливого звонаря Квазимодо?
– О! – не успевала удивляться девушка.
– Как ты считаешь, на какую роль согласиться?
– И так ясно! Бери ту, к которой фактурой подходишь, к которой сам расположен, которую лучше тебя никто не сыграет.
– Тогда с твоей легкой руки буду красавцем Фебом. Ты актриса какого амплуа? Второго плана? Нет? Из массовки? Я всех знаю, тебя не припомню. Из какого фильма? Не из “Светская львица в положении – 2”? Он запускается через три месяца. Как раз будешь в кондиции, я обещаю. Ну, что, волнуешься?
– А что волноваться-то?
– И коленки не ватные?
– Не ватные.
– И поджилки не трясутся?
– Не трясутся.
– И в самом деле, с чего бы им трястись, я ведь не маньяк какой-то, а обычный мужчина! Ты, действительно, как все нормальные современные девушки! И правильно. Нынче целомудренность не в почете.
– Я тоже не верю в непорочное зачатие.
Костя важно затянул привычную для него песню:
– Нет ничего романтичнее, когда целуешь изнуренную, голодную артистку после съемки. Она уже на ногах не стоит, мочалка мочалкой, дуреет, и ничего не соображает. Она уже ничто, но еще для мужчины нечто...
Марина восторженно воскликнула:
– О, я с детства мечтала быть артисткой!
– А ты настоящая артистка?
– Настоящая.
– А что ты можешь?
– Всё могу.
– Сымпровизируй: жарко, очень жарко, невмоготу жарко. Ну, давай, поэтапно, покадрово!
Марина задумалась.
– А что я должна делать? – спросила она.
– Спрашиваешь, а еще артистка. Мастер-класс. Нашим студенткам хватало десяти секунд, чтобы скинуть с себя всю одежду.
– Ну, то вашим...
– Их сразу взяли на проект. Представляешь, от них вся страна тащится!
– Меня другому учили, и я нисколько им не завидую.
– А по поцелуям у тебя какая оценка была?
– Все девушки с курса к экзамену вдруг приболели, и мне пришлось отдуваться за них.
– Ну, тогда тебе уроки пошли на пользу. Значит, умеешь по-настоящему целоваться с мужчинами!
– Не то, чтобы… Экспромты исполняли, игровые моменты в шутки превращали, а где-то и серьезно получалось...
Костя гордо вскинул голову.
– Я тоже по поцелуям не пропустил ни одного занятия!
– Ой! – ойкнула Марина.
Костя приблизил Марину рукой за талию, пригнул и поцеловал её в губы.
– Ну, как я, умею целоваться? А ты соответствуешь на роль Эсмеральды, ты красивая. И волосы у тебя – что надо! Вот только ростом не вышла.
Костя снова приблизил Марину рукой за талию, пригнул и поцеловал её в губы.
Он показал на ее живот.
– Тебе не больно будет эту разрастающуюся мозоль носить на себе девять месяцев?
– Нисколечко.
Костя поразился.
– Это же целых девять месяцев! И спать придется только на спине на голых досках, чтобы плод развивался правильно!
– Да, хоть сколько и на чем угодно! Я выносливая.
– Ты успела прочесть сценарий? А я в два дня управился. Говорят, что ты уже прямо с режиссером?..
Марина, глупо улыбаясь, спросила:
– Кто говорит?
– Не притворяйся! Молва бежит впереди тебя. Мы только что тебя с режиссером видели! Ты специально затащила его в гримёрку!
Марина охнула:
– Откуда тут всё знают?
– Знают! Как ты теперь ощущаешь себя в роли секс-бомбы?
– А что, значит, секс-бомба?
Костя пустился в объяснения.
– Без стадии секс-бомба ты никогда не сможешь стать секс-символом. Секс-бомба – до первого залета. Раньше твоя карьера на этом этапе бы и закончилась, а сейчас только начинается. Хорошо, что ты попала ко мне в надежные руки. Будешь сегодня на седьмом небе от счастья. Я тебя превращу из гадкого утенка в прекрасного лебедя.
Костя приблизил Марину рукой за талию, пригнул и поцеловал её в губы.
– А что, значит, секс-символ?
– Идеалы красоты всегда менялись: толстухи Рубенса, тонкие и прозрачные Венеры Боттичелли, румяные купчихи Кустодиева, девушки с отбойными молотками Дейнеки. Теперь секс-символ – это секс-бомба на девятом месяце беременности.
– Пока я даже не секс-граната.
Становилось совсем темно. Костя достал фонарик и луч света загулял по стенкам и потолкам.
– Не думай ничего дурного, я сотворю маленькое чудо и из секс-бомбы сделаю тебя сразу секс-символом. Обещаю! Меня все знают, уважают, теперь и тебя вся страна узнает и зауважает!
– Костя, у тебя всегда без затруднений с девушками получается?
Костя заважничал.
– Легко. У меня никогда нет проблем с затягиванием подружек в постель. Одна моя поклонница представила, как пишет имя ребенка на крохотной бирке, которую прикрепляет к его ручонке. Она так и призналась мне, а я ответил согласием по-военному: “С тобой – навсегда без проблем!”
– О!
Костя приблизил Марину рукой за талию, пригнул и поцеловал её в губы.
– Вот так они мне беспорядочно и достаются.
– О!
– Если помнишь, в фильме “Фатальная страсть” я семь раз...
– Но там ничего такого не было!
– Вот и ты не веришь... Просто, монтажер вырезал шокирующие места.
– Как говорится, остальное осталось за кадром.
– Вот-вот! Правды все боятся! И режиссеры, и даже Президент страны! – Костя перешел на таинственный язык. – Тут есть такие потаенные места, куда не ступала нога человека.
Он остановил Марину и осветил фонариком дыру. Важно сказал:
– В нее пролезть могу только я. – При этом оценивал фигуру Марины. – Если постараться, и ты сможешь. У тебя получится. Лезь первая.
Марина не тронулась с места.
– Тогда я. Ты протягиваешь мне руки, а я с той стороны постараюсь продернуть тебя вместе с ногами...
Костя ловко исчез в отверстие.
Послышался его глухой голос:
– Давай сюда.
– Что там за посторонние звуки? – насторожилась она.
– Кажется, это птицы.
– Нет, не похоже, птицы чирикают, щебечут на разные голоса, а не пищат, пищат крысы.
– Это... это...
Раздался шум борьбы. Из дыры вылетело вороньё. Марина закрылась руками и прижалась к стенке.
Из дыры вылетели летучие мыши и начали кусать Марину. Она стойко отмахивалась от них руками.
Из дыры выпрыгнула мышь, Марина в испуге завизжала и побежала.
Костя вдогонку закричал:
– Сто-ой! Ты же мне обещала!
Он погнался за Мариной.
– Ты не баба, а тряпка! Чтоб ни один мужчина на тебя глаз не положил! Чтоб ни один волос не упал с тебя от его прикосновения! Чтоб ты навеки осталась в девках!
Марина как пробка вылетела на солнце, сердце стучало, до кастинга оставалось пять минут. Как она упустила начало? К счастью, искать место кастинга долго не пришлось. Остановилась возле транспаранта “ИДУТ КИНОПРОБЫ!”, и присоединилась к группе девушек на подиуме, которые превращались в беременных женщин: надували воздушные шарики, перевязывали их и прятали под свои одежды. Одна девушка надувала пузырь прямо в сосок, выходящий из-под блузки. Другая применила насос-лягушку. У третьей пузырь вырвался и, как ракета, носился, выпуская воздух.
Тут же подвижные 8-метровые воздушные резиновые гиганты Он и Она, синего и красного цвета, то стелились к самой земле, то выпрямлялись во весь рост. Рядом упирался кривыми ногами в пол одинокий рояль, съемочная аппаратура с копошащимися операторами была в полной готовности, и стояли столы для конкурсной комиссии с табличками “РЕЖИССЕР”, “ПРОДЮСЕР”, “ДИРЕКТОР” и т.д. На столах лежали оценочные флажки с цифрами до шести.
За спинками стульев бросалась в глаза вывеска: “Мы ищем таланты!” и два рекламных щита: на одном огромная фотография в профиль сидящих в трусиках на общей скамейке пяти беременных женщин на приеме у врача с обнаженными округлыми на последней стадии животами, с другого щита на них удовлетворенно смотрел с большого портрета Президент России.
Появился распорядитель и подал сигнал.
– Девушки, через пять минут начинаются пробы. Нас озадачили темой “Беременность – как способ выживаемости России”. Вам надо не просто показать свои прекрасные формы, а раскрыть тему, то есть, суметь разыграть из себя беременных, будущих мам! Задача, я считаю, вполне вам по силам.
Девушки отнекивались.
– Ой! Только бы не это!
– Это! Иначе чего вы, как актрисы стоите? Умение перевоплощаться преподнесёт вам карьеру. И роль Эсмеральды ваша.
– Девушки, стоп! – вдруг расстроился распорядитель. – Сомневаюсь! Малоубедительно. Сплошной брак. Я не верю, что вы беременные! Беременные – это степенные, сдержанные женщины. В ваших умах повальный сумбур в оценках беременности. Вам бы только играть в боевиках с пиратскими кривыми ножами в зубах.
Девушки откликнулись репликами.
– Мы стараемся. Станиславский тоже говорил: “Не верю”. Потом поверил.
– Из вас беременные, как из меня... корова на льду. – всполошился распорядитель – Что подумает режиссер? У него в голове варится сценарий “Нотр-Дам де Пари”. У вас есть шанс попасть в фильм. Плечи распрямили, животики вперед, позвоночники назад, только не так резко, а то сломаетесь. Пластика и грация, походка гордая. Вживайтесь в образ. Ваши животы, что ружье на стенке, должны выстрелить по чувствительным местам нашей действительности, а конкретно – за программу правительства по увеличению рождаемости.
– Чем выстрелить?
– Детьми, конечно!
– Ой!
– И расслабились, и раскрепостились! Чтобы кастинг прошел успешно.
Девушки между собой с испугом переглядывались.
– Боюсь перепутать слова!
– Сказать честно – у меня тоже всё выскочило из головы...
– И я вся на страхе держусь. Беру себя в руки! Беру! Беру! Беру!
– А я вижу другую напасть, – продолжил распорядитель. – Первая: как бы вам не переиграть, и вторая: профанация с надувными шариками раскроется. Тогда девушки – распрощаемся навсегда и забудьте о карьере актрис!
Девушки не стушевались:
– Нам такое не грозит. Играть самих себя всегда легко и приятно.
– Но и ответственно. Ну, что, девушки, тем не менее, надо уметь выразительными эмоциями задавать трёпку будущим кинозрителям!
Девушки огрызнулись репликами:
– Поддадим им коленкой! Покажем им, где раки зимуют.
– Нашла кому показывать. Они как увидят беременных женщин, так первой мыслью будет очередная пошлость.
– Ну, почему же? Например, своя ноша не тянет. Это не пошлость, а комплимент.
Распорядитель остановил перебранку.
– Зритель любит всё в красочной обёртке.
Напряжение росло и девушки поневоле стали смотреть в стороны.
– Ну что?..
– Что – ну?
– Что, что там?
– Что? Что? Не разобрала.
– Идет режиссер?
– Задерживается...
Две девушки внесли куклы с большими животами.
Распорядитель удивился:
– А это зачем?
– Наши талисманы.
– Понятно... Убрать немедленно! Вдруг пожалуют с визитом министр культуры, премьер, президент? Вдруг не поймут? Это подиум солидной кинокомпании!
Куклы унесли.
Распорядитель посмотрел на часы.
– Девушки, шевелитесь! Сложили умиротворенно руки на животах, как на постаментах. – Оглядывая девушек, довольный продолжил: – Недурственно! Беспокоюсь, чтобы в нужный момент на вас не напал ступор, чтобы вы сумели преподнести себя режиссеру в лучшем виде...
Девушки захихикали:
– Не щадя живота своего.
– Показываю пример, как надо раскрепощаться.
Распорядитель встал в позу оратора и драматически произнес :
“Я рос одиноко; я рос позабытым,
Пугливым ребёнком; угрюмый, больной,
С умом, не по-детски печалью развитым,
И чуткой, болезненно-чуткой душой”.
Раздались тихие аплодисменты девушек.
Появились продюсер, директор киностудии, группа специалистов и заняли свои стулья.
Продюсер, кивая на девушек, говорил директору:
– Сразу скажу, материал недурственный, кондиционный. По всей России собирали.
Директор отозвался:
– Вижу! Молодой, гламурный, перспективный, главное боеспособный.
Распорядитель отпил воды из стакана, глубоко вобрал в себя воздух, хлопнул в ладоши и объявил:
– Будущие мировые Эсмеральды!
Неожиданно появилась свита министра культуры. Вокруг произошло легкое замешательство. Директор тихо объяснил что-то ему, тот закивал головой. Слышны были обрывки слов: “кастинг, Эсмеральда, фильм “Нотр-Дам де Пари”.
При этом министр культуры сказал:
– Найдем и направим в киноиндустрию дополнительные инвестиции. – Затем сочувственно обратился к девушкам, обозревая их большие животы: – Как же вы, девушки, решились на раннюю беременность, ведь вы еще в куклы играетесь?
Продюсер ура-патриотически огласил:
– Есть, есть в нашем отечестве настоящие патриотки, создающие новые рабочие места для акушеров! Это тот самый случай, когда искусство не требует жертв!
Директор подал знак распорядителю и тот объявил:
– Слово по случаю визита предоставляется министру культуры.
Министр привычно начал выступление:
– Девушки, смотрим прямо в глаза Станиславскому! Я не шучу. Островский. “Гроза”. Монолог Катерины. “Отчего люди не беременеют! Я говорю, отчего люди не беременеют так, как животные? Знаешь, мне иногда кажется, что я животное. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет беременеть. Вот так бы разбежалась, развела бы руки, расправила их подобно крыльям и… и забеременела...” Так можете? – обратился он к девушкам.
Девушки согласно стали выкрикивать:
– Да! Да! Да!
Министр культуры перешел к следующему монологу.
– Татьяна Доронина! “Три тополя на Плющихе”! Монолог Нюры. “Беременность! Вы любите беременность? Я хочу спросить... Вы любите беременность, как люблю ее я? То есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которой способна только пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?”
Девушки опять завосклицали:
– Да! Да! Да!
Директор в шутку спросил министра:
– У нас запарка по части режиссеров, судя по тому, как вы прекрасно произнесли монологи, может, и фильм как режиссер снимете?
Министр культуры неожиданно ответил согласием.
– А что, можно попробовать. Я хочу разобраться с состоянием дел нашей киноиндустрии.
По знаку директора перед ним поставили табличку “РЕЖИССЕР”.
Министр обратился к первой девушке.
– Вот вы – у меня наметанный глаз – несколько угловатая от комплексов, но отличающаяся редкой привлекательностью и необыкновенной сердечностью, настойчивостью и наличием ума девушка, продемонстрируйте что-нибудь в свете последних решений Президента, докажите, что только вы способны переделать этот неуклюжий демографический мир в сторону наполнения детьми в России, и вы получите главную роль.
Девушка произнесла стихи:
– “Я чувствую и силы, и стремленье
Служить другим, бороться и любить;
На их алтарь несу я вдохновенье,
(При этом поглаживала живот.)
Чтоб в трудный час их песней ободрить”.
Послышались тихие аплодисменты присутствующих. Поднялись оценочные флажки.
Первым высказался продюсер:
– Ну что? Браво, браво!
Министр перешел ко второй девушке.
– А вы, с мягкими манерами, выдержана и нетороплива, увлекающая людей своей приятностью и личным примером доброжелательности, что скажете о себе как носительнице под сердцем ребенка?
Девушка тоже остановилась на стихах.
– “Петь? Для кого, о чем?.. Молить ли сожаленья?
Слагать ли льстивый гимн ликующим врагам?
Нет, лира истины, свободы и отмщенья
(При этом поглаживала живот.)
Не служит трепету, позору и слезам!”
Послышались тихие аплодисменты присутствующих. Поднялись оценочные флажки.
Продюсер расплылся в улыбке.
– Ну что? Браво, браво!
Министр культуры перешел к третьей девушке.
– Вы в аккуратном пиджачке малинового цвета, светлая плиссированная юбка, большие затемненные очки – словно с броской обложки рекламного журнала, вижу с пирсингом на левой брови, порадуйте нас чем-нибудь этаким... о гуманной любви к просившимся на свет детям.
Она произнесла тоже стихи.
– “Мир устанет от мук, захлебнется в крови,
Утомится безумной борьбой,
И поднимет к любви, к беззаветной любви,
(При этом поглаживала живот.)
Очи, полные скорбной мольбой!”
Послышались тихие аплодисменты присутствующих. Поднялись оценочные флажки.
Директор решился на похвалу.
– Ну что, и здесь браво, браво!
Министр культуры обратился к четвертой девушке. Это была Марина.
– Мм-м. У вас крашеные, искусно причесанные волосы, одеты несколько скромно, не экстравагантно, но, тем не менее, вы очень хороши, а ваш пирсинг на изящном пупке смотрится лучше, чем у других. Выразите своё отношение к Президенту, расскажите о трудной женской доле, нарисуйте светлое демографическое будущее для России, обоснуйте, что только вы способны на главную роль плодовитой матери.
Марина обиделась.
– У меня пирсинг на языке! – Она показала широко язык. – Затем произнесла:
– “И не будет на свете ни слёз, ни вражды,
Ни бескрёстных могил, ни рабов,
Ни нужды, беспросветной, мертвящей нужды,
(При этом поглаживала живот.)
Ни меча, ни позорных столбов”.
Послышались тихие аплодисменты присутствующих. Поднялись оценочные флажки.
Директор и тут выразил восторг.
– Ну что, к месту, и на этот раз браво, браво, браво!
Министр примирительно подал руку Марине.
– Извините. Про пирсинг не угадал, исправлюсь.
Раздались горячие аплодисменты.
Продюсер объявил:
– Девушки, ликуйте, прыгайте, пляшите, пойте! У вас в арсенале есть всё в наличии, чтобы стать великими Эсмеральдами. Все девушки проходят в следующий тур.
Девушки завизжали от восторга, а распорядитель подал знак об окончании кастинга.