Этюд Аэлита. Медитация в прямом эфире

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла в кабинет профессора неестественно медленно, будто двигалась под водой. Каждый шаг сопровождался глубоким демонстративным вдохом. За ней вошла Лесли с телефоном, на котором явно было включено видео, судя по звукам, доносившимся из динамика.
— Я обрела внутренний покой, — произнесла Аэлита низким, тягучим голосом, опускаясь в кресло с закрытыми глазами.
Профессор отложил книгу, посмотрел на неё с интересом.
— Это заметно. Что случилось?
— Она стала лицом эфира по медитациям, — сообщила Лесли, садясь и не отрываясь от телефона. — В прямом смысле. У неё теперь пять тысяч подписчиков, которые смотрят, как она дышит.
— Осознанное дыхание, — поправила Аэлита, не открывая глаз. — Это другое.
Профессор кивнул на телефон в руках Лесли.
— А это что?
— Запись со вчерашнего эфира, — Лесли протянула телефон. — Хотите посмотреть кульминацию?
На экране была Аэлита, сидящая в позе лотоса на ковре, со свечами вокруг. Голос за кадром произносил успокаивающим тоном: «Представьте, что ваше дыхание — это волна океана...» В этот момент за спиной Аэлиты на экране бесшумно появился кот, запрыгнул на полку, столкнул горшок с цветком, и тот с грохотом разбился прямо у Аэлиты за спиной.
На видео Аэлита, не открывая глаз, невозмутимо продолжила: «...волна, которая накатывает и разбивается о берег, принося звук облегчения».
Профессор не выдержал и коротко улыбнулся.
— Вы услышали грохот и вписали его в медитацию?
— Я профессионал, — гордо сказала Аэлита, наконец открывая глаза. — Зрители потом писали в комментариях, что это был самый глубокий момент эфира. Кто-то даже расплакался.
— От медитации или от жалости к цветку? — уточнила Лесли.
— Неважно, от чего. Главное, эмоция была настоящей.
Профессор сложил руки на столе.
— А до этого случая эфиры проходили гладко?
Аэлита слегка замялась.
— Почти. На первом эфире я забыла выключить уведомления. В середине фразы «отпустите все мысли» у меня на экране всплыло сообщение от курьера: «Ваш заказ уже в пути, ожидайте через десять минут». Пришлось импровизировать.
— И как вышла из положения? — с интересом спросил профессор.
— Сказала, что это знак вселенной о скором прибытии внутреннего спокойствия, — невозмутимо ответила Аэлита. — Заказ, кстати, правда пришёл через десять минут. Идеальное попадание.
Лесли, забирая телефон обратно, фыркнула.
— На третьем эфире у неё вообще случилось интересное. Она предложила подписчикам повторять мантру вслух вместе с ней. И половина комментариев начала писать не мантру, а вопрос: «А что за свечи у вас на фоне, где купили?»
— Это тоже часть пути, — с достоинством сказала Аэлита. — Люди приходят за покоем, а находят интерьерные решения. Так тоже бывает.
Профессор сложил пальцы домиком.
— Аэлита, вам самой помогает эта практика, или вы теперь всё время думаете о том, как это выглядит для зрителей?
Она замолчала, задумавшись впервые за разговор без театральности.
— Если честно, в последнюю неделю я больше слежу за счётчиком зрителей, чем за собственным дыханием. Проверяю статистику даже во время самой медитации.
— То есть вы устраиваете шоу спокойствия вместо самого спокойствия, — заключил профессор.
— Получается, да, — вздохнула Аэлита.
— Возможно, стоит один эфир провести без камеры. Только для себя.
— Без зрителей? — Аэлита выглядела почти испуганной этой идеей.
— Без свидетелей и без счётчика, — подтвердил профессор. — Посмотрите, останется ли покой, когда его некому демонстрировать.
Аэлита задумчиво покрутила прядь волос.
— Страшновато. А вдруг там просто пустота без аудитории?
— Тогда хотя бы честная пустота, — заметила Лесли, поднимаясь. — Не хуже разбитого горшка на фоне.
Они направились к двери. Из коридора донеслось: «А если вести эфир без камеры, но всё равно рассказывать об этом потом подписчикам? Это тоже честно, да?»
Профессор посмотрел на карандаш, спокойно лежащий на столе безо всякой аудитории и мантр, и записал в блокноте: «спросить у Амаль, ведёт ли она эфиры. Что-то подсказывает, что нет. И это обнадёживает».


Конец эпизода.