Котам можно всё. Глава двадцать седьмая

ГЛАВА 27. МЫШЬ БЕЛАЯ

Разные предметы меблировки в квартире под нами, пришедшие в движение, едва Сеймур с Никитой скрылись за порогом, и не думали успокаиваться. Уже целых полчаса я слушала, доносящийся оттуда шум. Дверцы шкафов хлопали, как форточки на ветру, ножки столов и стульев скребли по полу с каким-то душераздирающим скрежетом. Что-то падало, звенело, дребезжало, раздавались какие-то возгласы, очень похожие на вырвавшиеся в сердцах ругательства. Снова слышался грохот падения, звякала посуда, разлетались какие-то мелкие предметы, опять падало что-то крупное, как будто слон, пробравшийся в посудную лавку, не мог угнездиться в пределах ограниченного пространства и натыкался на все, что попадалось под его огромные неповоротливые слоновьи бока.

Я уже подумывала наплевать на свои принципы и спуститься посмотреть, что там вообще-таки происходит. Не задавило ли моего кота где-нибудь между шкафами, и не придется ли вызывать помощь, если на Никиту рухнет какой-нибудь буфет со стеклянными полочками или неподъемный холодильник, поднять который не по силам одному человеку. Но что-то меня останавливало. Может мне просто не хотелось влезать во все это, поддавшись всеобщему помешательству? Нравится парням гоняться за мышкой, пускай развлекаются на полную катушку. Я-то здесь при чем?

Кто-то из них, кажется, такой пушистый-распушистый утверждал, что эту мышку и ловить-то нет никакой необходимости, а надо только пальцем поманить, и она сама прибежит по первому зову. «Как же прибежала. – Злорадно подумалось мне. – Видать, не то имя на коробочке написали. Постой-ка… А где эта самая коробочка? Не ее ли Громов притащил ко мне домой, продемонстрировать кошачий подарок? Если так, то куда делась эта самая упаковка?»

Кажется, я занималась уборкой, успокаивала, так сказать, свои нервы, пока сосед не отвлек меня своим очередным пришествием. Коробочка, скорее всего, полетела за ненадобностью в мусорник, а содержимое мусорного ведра я вывалила в пакет, где уже была масса всякого ненужного, предназначенного на выброс, в том числе пыль из пылесоса, которую я успела вытряхнуть туда же. О, боже, как не хочется копаться в куче всякой дряни, пусть даже своей собственной.

– Не это ли ищешь, хозяйка? – Ткнулся мне в руку Дик, недолюбливавший Никиту еще со времен унизительного хватания за шкирку, а потому предпочитающий прятаться в самой дальней комнате, едва сосед возникал на горизонте. – Может, эту коробочку? – Полосатый кот, идеальный во всех отношениях, точно великую ценность положил передо мною разорванную подарочную упаковку с красным бумажным бантиком.

– Как раз то, что надо. – Обрадовалась я. – Как ты догадался, что я ищу?

– Это проще простого, – скромно потупился Диккенс Лапин. – Будь у людей более тонкий слух, как у кошек, ты бы сразу поняла – имени мышки они не знают, иначе не выкрикивали бы разные подходящие на их взгляд варианты. Типа – Белочки или Белянки. Когда они уже начали орать Белуга, я приступил к поискам. Остаточный запах мышки очень помог. Коробочку затащил под диван Сеймур. Наверное, чтобы нюхать время от времени. В век не поверю, что он не прочитал имя.

– Почему же они тогда так долго возятся с мышью? – Недоумению моему не было предела. Лимит терпения тоже иссяк. Раздражение вот-вот готовилось выплеснуться наружу. Сижу, жду, прислушиваюсь к шуму этажом ниже, как будто делать мне больше нечего.

Я едва сдерживалась, чтобы не начать тоже крушить мебель по примеру соседа. Или спуститься и спустить шкуру. С раздолбая айтишника, конечно же. Не способного правильно организовать поиски.

– Сколько можно возиться? – Поражалась я беспредельной глупости охотников за одним единственным грызуном.– Может мышь не хочет отзываться на свое имя? Сеймур-то его несомненно прочитал.

– Не в этом дело. – Весьма компетентно изрек полосатый кот, превращая круглые зрачки в две вертикальные черточки на бледно-зеленом фоне. – Дело в нашем Распуше. Ему просто нравится играть с мышкой. А Никита для него – просто приятная компания. Как весомый бонус к мышке.

– Я сейчас спущусь вниз и покажу ему «приятную компанию» вдобавок к «бонусу». – В гневе выкрикнула я и бросилась за курткой.


– Как ты могла так плохо обо мне подумать? – Возмущался Сеймур десятью минутами спустя. – Так опозорила меня перед соседом. Это просто уму непостижимо. Мр-р… Якобы я, зная имя мышки, заставил Никиту двигать холодильник, переставлять плиту, закидывать стулья и табуреты на стол, снимать навесные шкафчики и отрывать с мясом карниз… Да, каюсь, я прочел имя мышонка, но мне не удалось его запомнить, поэтому пришлось импровизировать и пробовать на слух разные варианты. Сама посуди, как я мог с первого раза запомнить такое сложное имя как Румпельштильсхен? Ты бы и сама не запомнила. Это что-то на шведском или даже на исландском. Такие непроизносимые слова надо запретить на государственном уровне. – Ораторствовал кот, брызжа слюной. – А я-то думал, что нет ничего хуже заковыристых географических названий, но это словечко затмило даже «ник-нейм» вулкана. Я честно пытался вспомнить это слово и выкрикивал: «Кумполь-Брумполь, Бруммель-Шницель, Шпицель-Хиксель». Но мышка не откликалась. Кто вообще придумал давать мышам такие мудреные иностранные имена? Хорошо, что Никита записал это кошмарное словечко по буквам на бумажке. Но представляешь, что будет, если он этот листок потеряет?

– И  поэтому ты рекомендовал Громову при первой же возможности мышку распотрошить? – Возмутилась я такой странной постановке вопроса.

– Ну, перепутал я слово. – Покаялся кот, недовольно морща мордочку. – С кем не бывает. Я просто хотел быть с компьютерщиком на одной волне.  Имел в виду «перепрошить», а получилось «растребушить». Или нет, как-то по другому… Само вырвалось. А хотел-то я всего лишь внедрить в ее мозг другую программу. – Пояснил Сеймур. – Перепрошить. Не путать с «распотрошить». Просто переименовать мышку, чтобы она отзывалась на что-нибудь попроще. Вроде Румпеля или Штильсхена. В идеале, конечно, нет лучшего имени, чем Мышь Белая. Тут уж при любом раскладе такое не забудешь. А ты? Тоже мне, возомнила себе невесть что. Как будто я способен растормошить мышку. Тьфу, растормозить, размолотить… Да, что это такое делается? После того, как я сломал себе язык на ее настоящем имени, все остальные слова разом перестали выговариваться. Ну, ты поняла и так? Да, мам?

– Оставлю это на твоей совести, Сеймур. – Суровости в моем тоне мог бы позавидовать какой-нибудь особо принципиальный прокурор, требующий для обвиняемого самого строгого наказания. – Одного не пойму, почему ты сразу не вернулся за коробочкой, как только понял, что не можешь вспомнить имя мышонка? Зачем ты столько времени издевался над Никитой? – Мой вопрос заставил кота несколько задуматься. Неужели мой неугомонный питомец раздумывает, как бы половчее соврать?

– Даже сам не знаю. – Наконец, изрек пушистый-распушистый. – Мог я, в конце концов, поддаться азарту погони и немного поучить Никиту ловить мышей? Опыт ведь гораздо важнее теоретических знаний. К тому же, Громову не повредит зарядка. Вон, сколько времени просиживает в своем компьютерном кресле. А теперь  и побегал, и поползал, и на карнизе повисел, и тяжелой атлетикой занялся, холодильник приподнимаючи. От такой разминки – одна только польза. Он за это нам еще «спасибо» должен говорить.

– Ага, «спасибо», – саркастически заметила я. – Особенно за уборку после вашей мышиной охоты. Вы же с ним всю квартиру вверх дном перевернули.

– Не перевернули, а перевернул. – Поправил меня кот. – Надо называть вещи своими именами. Потому что вся квартира еще до меня была перевернута, пока Громов пытался с мышью справиться самостоятельно.

– А кто ему эту мышь подарил? – Напомнила я. – Разве не ты?

– Кто ж знал, что сосед не разобравшись сразу разорется и напугает несчастного зверька? Вот и делай после этого подарки. – Всерьез обиделся кот. А потом поднял на меня глаза. – Может стоит отнести ему наш робот-пылесос?

 «Может и правда предложить соседу помощь? – Раздумывала я, прислушавшись к грохоту в квартире снизу. – Помог же он нам с горячей водой? Даже пострадал от своего альтруистического порыва. Собственным лбом и затылком. Как-то некрасиво выйдет, если разгребать бардак после выходки моего кота соседу придется в гордом одиночестве». И я, прихватив под мышку диковинное устройство, приобретенное котом для чистки ковра от шерсти, поспешила вниз по лестнице.

– Меня забыла. Мау-у. – Орал за дверью кот, но я предпочла оставить этого болтливого умника дома. В кои-то веки побуду в тишине без этого капания на мозги.