Котам можно всё. Глава двадцать восьмая

ГЛАВА 28. ВСЕ ТОЧКИ...

Вопреки моим ожиданиям, от помощи Никита отказываться не стал, наоборот, даже как-то обрадовался моему приходу. Сиял так, точно выиграл в лотерее, по меньшей мере, миллион. Жаль, конечно, что он на самом деле его не выиграл. Тогда бы можно было часть денег потратить на профессиональную уборку какой-нибудь клиринговой компании. Потому как бардак в его апартаментах царил знатный. Съемная квартира была в полном разгроме, и сосед честно признался – опыта разбора завалов у него нет, и он понятия не имеет, за что хвататься в первую очередь.

Вдвоем у нас дело пошло быстрей, мы разделили комнаты на сектора и за какие-то пару часов все вернули на свои места. Кроме кухонного карниза, который пришлось снимать, чтобы замазать цементом дыру на месте крепления. Его придется вешать завтра, когда схватится раствор, и можно будет просверлить новое отверстие под дюбель.

Пока робот-пылесос вальяжно прогуливался по комнатам, пробуя на вкус разбросанный по полу мусор, пока я расставляла Громовскую посуду по ячейкам сушки, убирала кастрюли и сковородки в шкаф, складывала стопками вываленную на диван одежду, сосед двигал мебель и холодильник, прикручивал сорванные дверцы и чинил расшатавшийся стул. Работа продвигалась медленно, но верно. В процессе всего этого нам даже удалось поделиться идеями насчет призрака господина Володуха, каким-то образом растворившегося в лифте.

– По камерам видно, как Дух входит в лифт. – Говорила я, вытирая кухонный стол. – Камера лифта показывает, как он жмет кнопки и куда-то едет. Затем выходит из кабины. Но ни на одном из этажей он, тем не менее, не появляется. О чем это говорит?

– Мы уже это обсуждали. – Отвечал мне Никита. – Или некто вмешался в работу камер слежения. Что само по себе невозможно, потому что следы вмешательства не так-то легко скрыть. Да и зачем кому-то это делать? Значит, возможен только второй вариант – второе «или». Лифт спустился на секретный уровень, где действует другая система наблюдения, никак не связанная с камерами торгового центра. Что само по себе вызывает массу вопросов…

– Вроде того, кому понадобилось устраивать под обычным магазином непонятный секретный объект? – Продолжила я, поднимая глаза на совершенно серьезного Никиту.

– Вот только чей этот объект? И какую роль выполняет тамошний начальник службы безопасности? И что вообще может находиться под прикрытием ТЦ? Не вляпаемся ли мы в какую-нибудь «кучку дерьма», если заметят наш интерес? Твой Володух, как я понял, бывший военный – специалист по электронным устройствам… Даже ты не знаешь, где он работал до университета. Может статься, что работал он на правительство, а в таких структурах, как известно, бывших не бывает. Поэтому прежде чем, окунаться с головой в этот омут, надо четко себе представлять, с кем придется иметь дело.

– Может, ты и прав, – не стала спорить я. – Но что-то мне подсказывает, что для государственной организации можно было найти более подходящее место, чем почти в центре города под носом у горожан и полиции. Как известно только преступники прячут свои преступные «малины» у всех на виду, чтобы никому даже не пришло в голову искать там какое-нибудь подпольное казино, нарколабораторию или склад контрафакта.

– Это все твои домыслы, Влада. Ты не знаешь, как оно там все на самом деле. – Попытался охладить мой пыл посерьезневший Громов. – Вбила себе в голову, что Володух – это вселенское зло. Но может статься, что это вовсе не так. Вдруг под магазином обычный склад, где держат товар. И там просто нет никаких камер…

– Вот на складах-то как раз и должны быть камеры. – Перебила я Никиту. – Иначе грузчики-нелегалы растащат все, что плохо и хорошо лежит. Это общеизвестно. Без камер сейчас – никак.

– Ну, хорошо, – согласился мой сосед, прикручивая дверцу шкафчика, висевшую до этого на одной петле. – Если ты думаешь, что с этим твоим Духом нечисто, и секретный этаж действительно существует, мы можем осторожно проследить за теми, кто посещает этот этаж, какие грузы туда поступают. Только после этого мы поймем, с каким объектом приходится иметь дело. Если, конечно, для тебя так важно еще раз вывести Володуха на чистую воду.

– Если честно, на Духа мне плевать. – Нашла в себе силы признаться я. – Мне и в первый-то раз было все равно, удастся поймать его за руку или нет. Дело совершенно в другом. Я знаю, что в нашем городе полиция ищет группу преступников, ворующих домашних животных.

– Не слышал ничего подобного. – Порядком удивился Никита. Он даже отложил в сторону отвертку. – И кому понадобились домашние животные? Неужели их крадут с целью перепродажи?

– Если ты обратил внимание, в сети куча сообщений о пропаже котов, собак и даже морских свинок. Да и в городе на каждом столбе объявления, вроде, «пропал пес, потерялся кот, откликнетесь, кто видел кошку»…

– Ну, может, это связано с тем, что домашних питомцев после кометы Шредингера стало гораздо меньше, – предположил Громов, примериваясь к следующей разболтанной петле, – поэтому нет ничего странного в том, что находятся некие нечистые на руку дельцы, делающие бизнес на несчастных котиках и собачках. Видать, теперь вместо золота воруют животных. Тренд эпохи. – Пожал плечами мой сосед, даже не догадывающийся, насколько все серьезно.

– Если бы все было так просто. – Вздохнула я. И черт меня дернул рассказать о подпольных лабораториях, где трудятся некие не обремененные совестью личности, готовые за звонкую монету продать все, что угодно. Даже производить препарат, способный обратить назад эволюцию разумных существ.

– Откуда ты взяла эту ересь? – Округлил глаза Никита, шокированный моим рассказом. Он даже от неожиданности уронил отвертку, которая тут же закатилась под батарею, откуда выудить несчастный инструмент оказалось очень даже непросто. – Ты, Влада, влезла на какой-то сайт для параноиков? Где печатают невероятные сенсационные материалы, взрывающие мозги легковерных читателей? – Донеслось из-под стола вперемешку с кряхтением и скрежетом табуреток. – Не там ли вышла история про разумных пчел, построивших пирамиду Хеопса? – Продолжил сосед, тяжело вставая с коленок. – Или про шершней, пожирающих радиацию в атомных реакторах? Как можно верить в подобную чушь? Ты меня просто убила…

– Не читала, не читаю и не собираюсь читать подобные материалы. – Конкретно обиделась я. Даже разозлилась. Тоже мне, нашелся умник, считает себя умнее других. – Мне вообще не интересна подобная тематика. А про лаборатории мне рассказали коты. По твоему же утверждению «котики лгать не могут». – Передразнила я Никиту. – Так вот, мой кот часто и густо общается с другими котами, они и поведали ему о лабораториях. Две из них уже сгорели, не без помощи котов. Где-то еще существует некий научный центр, куда стекаются все результаты исследований. Одной кошке удалось спастись из передвижной лаборатории. Если не веришь мне, спроси ее, это твоя Чернушка.

Громов стоял с отверткой в руке и оторопело смотрел на свою черную с белым галстуком кошку, неподвижно замершую на пороге кухни. И эта самая кошка смотрела на меня своими огромными голубыми глазами с вертикальными зрачками весьма осуждающе. Может мне не стоило раскрывать ее легенду? Может кошка хотела сохранить свое инкогнито? Но как же иначе сделать так, чтобы сосед мне поверил и помог докопаться до истины?

– У меня просто не было иного выхода. – Сказала я Снежинке. – Ты же видишь, он не собирается мне поверить. Для него это слишком фантастично. Мало того, взрывает мозг.

– Взрывают мозг те таблетки, которые синтезируются в лабораториях. – Услышала я глубокий проникновенный голос. Не думала, что кошки могут обладать таким тембром. И Снежинка в своем черном «манто», точно оперная дива, знающая себе цену, величественно и грациозно приблизилась к Никите, уселась, уложив рядом свой пушистый хвост. Не такой, конечно, как у Сеймура, но тоже очень даже ничего. – Влада права. Я сбежала из подобной лаборатории, где испытывали препараты. И я благодарна тебе, Громов, за то, что приютил меня. Не выбросил на улицу. Спас от живодеров…

Никита как стоял, так и сел. Чуть не промазав мимо табуретки. У парня буквально за малым не отпала челюсть, едва он услышал голос своей кошки. Видать, до сего момента она не отличалась особой разговорчивостью. Разговорчивым мой сосед считал моего кота, а Снежинка хранила гордое молчание.  Разве что только пела песни на Громовской люстре. Но это же было давно и для дела.

– К-как? – Прорезался голос у Никиты, который чудом не грохнулся в обморок. – А как же телефонный звонок?

– Ты насчет звонка спецслужб? – Деликатно осведомилась я, одарив Громова сочувственным взглядом. – Это тебе Сеймур звонил, он просто обожает розыгрыши.

– Как же так? – Никак не мог поверить сосед, хлопая глазами с совсем уж идиотским видом. – И ты, Влада, все это знала и ничего мне не сказала?

«Ну, вот, снова посыпались претензии. – Подумала я. – Скажешь – не так, слишком поздно сказала, не скажешь – снова не так, почему скрывала... У Никиты просто талант находить причины быть недовольным. Теперь понятно, отчего у него до сих пор нет девушки. Не каждая выдержит такой переменчивый как ветер характер. А впрочем, мой характер – тоже не сахар. И причин быть недовольной Никитой, если уж на то пошло, у меня не меньше…»

– Я и сама до недавнего момента была не в курсе. – Пришлось признаться мне. – Мой кот только сегодня соизволил сказать правду о твоей кошке. Что она делала в твоей квартире и почему из блондинки перекрасилась в брюнетку.

– То есть как «перекрасилась»? – Прицепился к словам мой ошарашенный сосед. – Краской, что ли?

– А что? Могут быть иные варианты? – Порядком удивилась я. – Когда обнаруживаешь заляпанную краской ванную и мойку, а под ванной находишь извозюканный и слипшийся старый дедушкин галстук, как-то не думаешь, что это не обычная кошачья проказа, а четко продуманный план по внедрению агента влияния в соседнюю квартиру. Вот и я до последнего момента ни о чем не догадывалась. Только сейчас мне удалось сложить два и два: краску, галстук и черную кошку с белым галстуком. Теперь-то я, конечно, понимаю, как котам удалось сделать галстучек на твоей крашеной кошке. Они красили ее с галстуком на шее, а после окраски – сняли. Креативное, видать, у котов мышление…

– Но зачем все это? – Не мог взять в толк Громов. – Зачем все настолько усложнять? Почему сразу не сказать правду?

– Тогда мы не знали, что вы за человек, Никита. – Сказала Снежинка, окидывая соседа откровенно оценивающим взглядом. Ее зрачки больше не были вертикальными, раскрылись по максимуму и сейчас больше напоминали огромные черные дыры, куда могла провалиться средних размеров галактика. Там даже сияли плененные звезды. Каким-то загадочным, даже скорее фанатичным блеском. – Теперь-то я вижу: вы достойны доверия. – Продолжила кошка таким тоном, будто на ее голове не пара ушей, а по меньшей мере корона. – Можно было обойтись и без телефонного звонка, но Сеймур переживал, боялся, что меня постигнет участь Дика. Ведь вы не стали разбираться, а скорей схватили его за шкирку. – Упреки из царственных уст прозвучали с таким глубочайшим сожалением, что Громов нервно сглотнул и встал по стойке смирно, не зная, куда девать руки, продолжавшие сжимать инструмент.

– Да-да, за шкирку. – Подтвердил Сеймур, протискиваясь в незапертую входную дверь. – Моего лучшего агента – за шкирку. А еще компьютерный гений…

– Мне кажется, или я оказался в центре какого-то кошачьего заговора? – Сделал попытку улыбнуться Никита, но улыбка вышла какой-то невеселой и кривой.

– Нас – котов – осталось совсем мало, по сравнению с докометными временами. – На полном серьезе произнес Сеймур. – И мы чувствуем особенно остро, когда кому-то из нас плохо. Помимо речи, которая появилась после вирусной атаки, у нас сохранилась и наша обычная система коммуникации. Вы, люди, назвали бы это словом «телепатия», но это не совсем так. Вернее, совсем не так. То, что мы посылаем себе подобным – это не поток мыслей, выраженных словами. Это волна чувств и ощущений, которую мы улавливаем почти так же, как запах, как дуновение ветра, шевелящего наши шерстинки, как взгляд, объясняющий все и вся. Рассказать это словами невозможно. Слова могут лгать, а это – никогда. Это – как трансляция, что идет от одного индивида к другому, идет без помех и искажений. Конечно, мы можем общаться и с помощью речи на человеческих языках, но, тем не менее, это работает, как и прежде. Мы чуем, как томятся в неволе наши собратья, как страдают подопытные коты и кошки. Иногда мы можем угадать верное направление и обнаружить, где именно они находятся. Но нам нужна помощь. Помощь людей.

– Ты уловил что-то под торговым центром? – Напрямую спросила я. – Поэтому ты притих, когда мы входили в холл, Сеймур?

– Твои догадки не лишены оснований. – Загадочно выразился мой кот, не сводя испытующего взгляда с Никиты Громова. – Но самый четкий сигнал исходил из-под пола в отделе шампуней. Мне даже показалось, я явственно почувствовал кошачью боль. Поэтому я постарался как можно дольше оставаться там, чтобы узнать побольше об этом месте.

– И что там, по-твоему, находится? – Проявил интерес мой сосед. Непонятно было, верит он или нет кошачьим откровениям, но состояние шока у него, по-видимому, уже прошло.

– Там под землей целый лабиринт коридоров и комнат. – Услышали мы от Сеймура. – И там – десятки живых существ, запертых в ограниченном пространстве.

– Все равно не понимаю, как ты на расстоянии можешь чувствовать все это? – Удивился Никита, переглянувшись со мной.

– Наверное как-то чувствует. – Пожала я плечами. – Может коты, подобно летучим мышам, могут испускать какой-то сигнал, а потом улавливать его отражения от разных предметов своими органами чувств. Да мало ли чего еще умеют коты? Научились же они каким-то образом открывать замки, почему бы им еще не уметь видеть сквозь стены? Да, в конце концов, комета Шредингера принесла столько вирусов и бактерий… В общем, коты могли получить и не такие опции.

– Ну, ты знаешь, Влада, открывать замки и видеть сквозь стены – это несколько разные категории. – Взялся меня поучать Громов, используя отвертку в качестве указки. Этот менторский тон сразу напомнил манеру чтения лекций господина Володуха. Тот тоже размахивал указкой или ручкой. Один раз даже тыкал в формулы на доске свернутым в рулончик чьим-то конспектом перед тем, как демонстративно порвать его на мелкие клочки и отправить в мусорное ведро.

– Разные? Категории? – Порядком возмутилась я. Не знаю, чем больше: словами Никиты или унизительным тоном, каким эти самые слова были высказаны. – Разные? Категории? О чем ты вообще говоришь? И то, и другое – просто невероятно. Ты бы и сам это понял, если бы попытался отпереть тугой замок маленькими нежными кошачьими лапками. Легче, наверное, поглядеть сквозь стены. Кстати, – вдруг вспомнила я, – коты никогда не смотрят в глазок. Они и так знают, кто стоит на пороге.

– Сравнила тоже. – Фыркнул презрительно Никита. – У них настолько тонкий нюх и слух, что они любого человека за километр учуют и услышат.

– Значит Сеймур унюхал и услышал все, что происходит под ТЦ. – Безапелляционно заявила я. Причин не доверять собственному коту у меня не было. А может я сказала все это назло Громову, чтобы сбить с него спесь? Терпеть не могу, когда кто-нибудь строит из себя всезнайку, поглядывая сверху-вниз с каким-то снисхождением, точно ты букашка, вздумавшая качать права под ботинком, который вот-вот опустится на тебя и раздавит без остатка.

– Ерунду не говори, Влада. – Сопротивлялся сосед, упорно не желая видеть во мне равного себе. – Твой кот просто большой фантазер. Вот что он мог унюхать в отделе шампуней? Кроме стойкого химического запаха современной парфюмерии?

– А не кажется ли тебе, дорогой Никиточка, – язвительно вопросила я, – что этот самый пахучий отдел специально расположили так несуразно возле кормов для животных и бытовой химии, чтобы никто ничего кроме этого просто не мог унюхать?

– А где, по-твоему, этот отдел следовало располагать? Поближе к продуктам питания? Чтобы мясо или сосиски провонялись ароматами жасмина, фруктов, кокоса и масла жожоба? – Не заметить сарказм в голосе соседа было невозможно. – Твой кот, Влада, еще и не такое придумает. Идти у него на поводу для человека серьезного, думающего – это просто… Даже слов не могу подобрать…

– Ладно. – Не стала спорить и что-то доказывать я. – Как подберешь подходящее слово, приходи. А сейчас мне не хочется тратить время на попытки убедить в чем-то упертого скептика. Это, как сдавать экзамен Володуху, цитируя Либермана. Бесполезно, опасно для нервной системы и все равно ничего больше тройки не светит. Поэтому мне стоит поискать более благопристойное занятие. Дома. Ты со мной, Сеймур? Снежка? Счастливо оставаться, сосед. – Отсалютовала я рукой, как будто на моей голове была не копна растрепанных волос, а капитанская фуражка, и отбыла восвояси. За мною по пятам проследовал мой кот в сопровождении соседской кошки, на спине которой сидела, крепко уцепившись за длинную крашеную шерсть, белая мышка с весьма мудреным труднопроизносимым именем – пусть лабораторная, но зато гордая. Такая не пойдет в руки случайного человека. Пусть он и строит из себя невесть что.