Лесное такси

Работал он в те года на челюстнике. Это гусеничный лесопогрузчик ЛТ-65, тёмно-красного цвета. На нём установлена огромная гидравлическая стрела с захватом - той самой «челюстью». Захват хватал целые пачки брёвен, поднимал их над кабиной, переносил и грузил на лесовозы или складывал в штабели. Кабина была высокая, с широкими стёклами. Внутри всегда пахло соляркой, горячим металлом и хвоей. Межколхозное лесничество заготавливало древесину, делало доски. А в тот день его отправили в соседнюю артель - перегнать челюстник из одной деляны в другую.

Шофёр, который работал у них на 157-ом ЗИЛе приехал в то утро на работу на мотоцикле. Решили: поедут вдвоём, заберут технику, и он перегонит. А туда, где стоял трактор, автобус не ходил - только лесовозом. Так и тронулись на мотоцикле: шофёр за рулём, он сзади.

Дорога шла через уральскую парму. Ветер бил в лицо, пахло прелой хвоей и грибами. По обочинам стояли ели и пихты - тёмные, мохнатые. Кое-где сквозь иглы пробивалось солнце, ложилось на землю жёлтыми пятнами. Дорога была разбита лесовозами - глубокая колея, полная воды и грязи. Колёса мотоцикла буксовали.

Наконец добрались. Он завёл трактор, привычно переключил передачу, и гусеницы взвыли, вгрызаясь в землю. Захват на ходу покачивался, лязгал на ухабах. Поехали: мотоцикл впереди, челюстник сзади. До трассы доехали, до Кын-завода. Осталось ему до артели километров шесть. А шофёр затормозил и сказал:

— Ты подожди меня здесь, на берегу. Я сейчас в колхоз заскочу - там туристы должны быть. С Чусовой, сплавщики. Может, подвезём кого до станции.

— Подожду. Мне некуда спешить.

Шофёр уехал. Он заглушил мотор - стало тихо. Только птицы перекликались в парме. Небо было высокое, бледно-голубое, с редкими облаками. Он стоял и слушал тишину. В такие минуты понимаешь, что жизнь - это не только работа и дорога. Это ещё и бескрайнее небо, и запах хвои, и река, и свежий воздух.

Посмотрел - а шофёр уже везёт туристов: парня и двух девушек. С огромными рюкзаками выше головы. Парень сел в кабину челюстника, и рюкзаки туда сложили. От них пахло дымом костра и мокрой брезентовой палаткой. А шофёр с девушками уже умчался вперёд на мотоцикле.

Проехали пару километров. Вдруг он почувствовал запах. Оглянулся - трактор горит. Пламя высокое, а тут бак-то с соляркой!

Он крикнул:

— Горим!

Но в кабине стоял такой шум, что турист не расслышал и переспросил:

— Где ГАИ?

Он выскочил, схватил ведро - оно всегда в тракторе было, - а ручка у ведра отвалилась. Побежал к ручью, который, к счастью, оказался рядом. Вода ледяная, руки стыли. Зачерпнул как-то, передал ведро туристу. Раз, два, три... Пошёл дым. Затушили. Оказалось, из выхлопной трубы вылетели искры и попали на щепки и хвою. И всё загорелось. Некогда было чистить, вот и полыхнуло.

Потушили, дальше поехали. Он остановился неподалёку от станции и высадил туриста. И стал разворачивать челюстник - ему в артель. А шофёр уже там, остальных высадил.

Вот и вся история. А вокруг - парма, тихая и спокойная, будто ничего и не произошло. Только запах гари ещё держался в воздухе, да на дороге осталась тёмная лужа от воды. И где-то вдалеке, за деревьями, всё так же несла свои воды Чусовая - холодная, быстрая.

1981 год