От автора

        «Дыхание родной земли: этюды памяти»               
    Есть на карте места, которые не отмечены золотыми куполами столиц или гулом больших проспектов. Их величие иного рода — тихое, глубинное, прорастающее сквозь тебя с самого первого вдоха. Для меня таким местом стало село Знаменское в Омской области. Моя точка отсчёта. Место, где 24 ноября 1985 года в семь часов утра я впервые увидела свет, а земля приняла меня своим дыханием.
Эта книга — не путеводитель по знакомым улицам и не хроника событий. Это попытка собрать в ладони ускользающие мгновения: запах прибитой дождем пыли, скрип калитки на рассвете, тихий разговор трав за околицей. Я назвала эти зарисовки этюдами памяти, потому что память, как и хороший художник, видит мир не в чётких линиях, а в полутонах, свете и тени.
   «Дыхание родной земли» — это метафора того невидимого тока, что связывает нас с нашим началом. Мы можем уехать за тысячи километров, сменить города и даже страны, но этот невидимый канат, сплетённый из запаха полыни после дождя, вкуса парного молока и вида заснеженных полей до самого горизонта, будет всегда натянут и вести обратно.
   Память о Знаменском для меня неразрывно связана с его природой, суровой и щедрой одновременно. Омская земля — это бескрайняя, почти библейская равнина, где небо кажется не куполом, а перевёрнутой чашей невероятной глубины. Летом оно выцветает от зноя до бледной, звенящей синевы, по которой медленно плывут ватные облака. А зимой обрушивается свинцовой тяжестью, нависая так низко над избами, что, кажется, можно дотронуться до него рукой, выйдя в морозную ночь. Воздух здесь имеет плотность и вес: летом он густой, настоянный на ароматах донника, иван-чая и дорожной пыли, а зимой — острый, колкий, пахнущий дымом из печных труб и озоновой свежестью сибирского мороза.
   А леса... Сосновые боры стояли как вечнозелёные соборы, где вместо ладана воздух был пропитан густым смолистым ароматом, а под ногами пружинил ковёр из мягкого ягеля и сухой хвои. Сюда мы ходили по грибы и ягоды — за крепкими боровиками и рубиновыми каплями земляники. Чуть дальше начинались берёзовые рощи — светлые, трепетные, похожие на девичий хоровод. Именно там, среди белых стволов, лучше всего думалось и сочинялись первые неуклюжие стихи. Осенью эти рощи вспыхивали золотом, и казалось, что само солнце пролилось на землю, зацепившись за тонкие ветки. Главной артерией нашего мира была река Иртыш. Широкая, могучая, неторопливая. Она кормила, давала прохладу в летний зной и служила главной дорогой. Помню её дыхание — влажное, с запахом тины и свежей рыбы. Озеро, казалось мне в детстве загадочной, недостижимой страной, особенно когда его сковывал мороз в монолитное зеркало, стирая границу между реальностью и зазеркальем. Летом озёра — застенчивые, окружённые камышами и плакучими ивами, склонявшими свои ветви к самой воде. В их тёмном зеркале отражались не столько облака, сколько наши детские мечты и страхи.
    Но главное чудо Знаменского — это тишина. Не глухое безмолвие, а живая, дышащая субстанция. Тишина, в которой слышен шелест ветра в остях ковыля, далёкий крик коршуна, скрип старой калитки и треск льда на реке в марте. Это самый ценный дар — умение вслушиваться в эту великую тишину.
Говорят, мы всю жизнь пишем одну книгу — книгу о возвращении домой. Для кого-то дом — это стены, для меня же он всегда был живым существом. Он дышал запахом полыни после грозы, смотрел на меня глазами озера и пел голосом ветра в проводах. Эти этюды — мои письма той девочке, которой я была. В них я пытаюсь объяснить ей, почему отец живёт на другом берегу, почему порой близкие уходят навсегда, но почему душа всё равно способна летать высоко над крышами родного села и восхищаться родными просторами.
   В этих текстах нет стремления приукрасить прошлое или сгладить углы. Есть лишь благодарность. Благодарность земле, которая научила стойкости. Времени, которое научило ценить мгновения. И природе, чьи образы стали моим первым языком, моей первой азбукой любви и потерь.
Всё началось с запаха. Запаха иван-чая, мокрой древесины. Так пахнет детство в сибирской деревне. Годы идут, меняется география, но этот аромат остаётся главным камертоном моей души.
   Я приглашаю вас, дорогой читатель, пройти со мной по этим тропинкам памяти. Не как турист, оценивающий достопримечательности, а как гость, которому доверили самое сокровенное. Давайте на несколько мгновений замедлимся и попробуем вместе услышать то главное дыхание, которое когда-то сделало нас теми, кто мы есть. Ведь все мы, в сущности, родом из такого же маленького села, будь оно нанесено на карту или спрятано только в тайниках нашей души.
   Спасибо, что держите эту книгу в руках. Надеюсь, читая её, вы хоть на миг вспомните о дыхании своей собственной родной земли.
   Добро пожаловать в мою память.
С любовью к своим корням и уважением к вашим.