Глава 19. Игра, праздник, труд и община

«Игра есть первичная категория жизни. Она не может быть выведена из чего-либо другого. В игре и через игру осуществляется культура».
Йохан Хёйзинга
«Homo Ludens. Человек играющий», глава 1, 1938
В предыдущей главе мы говорили о корневой традиции как о живом опыте, который передаётся через участие. Но сама по себе традиция не существует отдельно от жизни. Она проявляется в конкретных действиях: человек играет, работает, празднует, общается, помогает другим, учится быть частью общего дела.
Для этой главы я выделю четыре формы: игру, праздник, труд и общину.
Они различаются, но в традиционной жизни редко существовали изолированно. Работа могла сопровождаться игрой и песней. Праздник объединял труд, движение, еду и общение. Дети включались во взрослые занятия через подражание и игру. Община задавала пространство, в котором всё это происходило.
Поэтому воспитание здесь не обязательно выглядело как отдельная процедура. Человек рос внутри жизни и постепенно осваивал её способы.
Сегодня значительная часть этих связей разделена.
Игра стала самостоятельной индустрией развлечений. Праздник часто сводится к выходному или потреблению. Труд отделён от дома и семейной жизни. Соседство ещё не означает общину.
Это не означает, что прежняя форма жизни была идеальной или что её можно буквально вернуть. Вопрос другой: что именно происходило с человеком внутри этих форм и какие элементы этого опыта могут быть востребованы сегодня?
Игра: пространство пробного действия
Игра создаёт особый режим, в котором можно попробовать действие, ещё не принимая на себя всех последствий реальной жизни.
Ребёнок в игре становится кем-то другим, действует по правилам, меняет роли, вступает в соревнование, договаривается, спорит, проигрывает и начинает снова.
В этом смысле игра — один из способов осваивать вариативность.
Ребёнок может быть ведущим, затем ведомым. Может выиграть и проиграть. Может придумать правило и столкнуться с тем, что остальные его не принимают. Может обнаружить, что для продолжения игры приходится учитывать действия другого.
Игра даёт возможность встретиться с такими ситуациями в уменьшенном масштабе.
Поэтому её значение не сводится к развлечению.
Но и здесь не стоит делать слишком сильный вывод: сама по себе игра ещё не гарантирует развития гибкости или социальных навыков. Многое зависит от того, во что играют, с кем, по каким правилам и что происходит внутри взаимодействия.
Игра и жизнь
В традиционной культуре детская игра часто была связана с окружающей жизнью.
Дети наблюдали за взрослыми и воспроизводили то, что видели: работу земледельца, ремесленника, охотника, хозяйки дома, воина. В такой игре ребёнок не только придумывал сюжет. Он осваивал последовательность действий, роли и отношения между людьми.
Подражание постепенно переходило в участие.
Сначала ребёнок смотрит.
Потом пробует.
Затем ему доверяют небольшое дело.
После этого он начинает выполнять его самостоятельно.
Так игра могла становиться переходом к реальному действию.
Сегодня этот переход устроен иначе. Значительная часть детской игры происходит в специально созданной среде, в том числе цифровой. Она тоже может давать опыт выбора, сотрудничества и решения задач, но связь между игровой ситуацией и повседневной жизнью становится менее очевидной.
Поэтому вопрос не в том, нужно ли запретить цифровую игру.
Вопрос в том, осталось ли у ребёнка место для игры, в которой он действует с реальными предметами, реальными людьми и реальными последствиями своих решений.
Праздник: время общего действия
Праздник отличается от обычного отдыха.
В нём есть событие, которое объединяет людей и меняет привычный порядок дня. Люди собираются, готовят еду, украшают пространство, поют, танцуют, вспоминают, соревнуются, встречают гостей.
Праздник создаёт особое время.
Повседневность обычно подчинена необходимости: сделать, закончить, успеть.
Праздник позволяет на некоторое время изменить этот порядок.
Поэтому в традиционных культурах праздники часто связывались с природным и хозяйственным календарём, важными событиями жизни человека и общины. Их смысл заключался не только в развлечении. Они помогали отмечать переходы и подтверждать принадлежность к общему порядку жизни.
Особое значение имело совместное действие.
Песня требует слушать других.
Танец требует учитывать общий ритм.
Хоровод требует одновременно двигаться самому и соотносить своё движение с движением остальных.
Совместная трапеза требует разделить пространство и время.
В каждом случае человек остаётся отдельным, но его действие приобретает общий ритм.
Это один из тех опытов, которые трудно получить из информации.
Праздник и восстановление связи
В предыдущей части мы говорили о рекреации и восстановлении.
Праздник может выполнять и эту функцию, но не сводится к ней.
Он способен менять режим жизни: человек выходит из обычного рабочего расписания, встречается с другими, двигается, поёт, готовит, участвует в общей деятельности.
Но праздник может и утомлять.
Если участие превращается исключительно в потребление, обязательную программу или соревнование за статус, первоначальная функция общей встречи может ослабевать.
Поэтому значение праздника определяется не количеством развлечений.
Оно определяется тем, возникает ли между людьми совместное действие.
Труд: учиться создавать
Труд в этой книге важен прежде всего, как деятельность, в которой человек сталкивается с материалом, задачей, ограничением и результатом.
Работая руками, человек получает непосредственную обратную связь.
Материал сопротивляется.
Инструмент требует точности.
Ошибка становится видимой.
Результат нельзя получить одним намерением.
Эта особенность труда делает его важной средой обучения.
Ребёнок может сначала просто наблюдать.
Потом подать инструмент.
Удержать деталь.
Принести материал.
Сделать простую операцию.
Постепенно задача усложняется.
Так навык передаётся не только словами.
В традиционном укладе ребёнок нередко находился рядом с трудом взрослых именно поэтому. Он видел последовательность действий и постепенно включался в неё.
Это не означало, что любой труд автоматически воспитывал хорошие качества. Среда могла передавать и грубость, и безответственность, и страх.
Поэтому воспитательное значение имеет не сам факт труда, а характер отношений внутри него.
Можно научиться мастерству, работая рядом с человеком, который объясняет и доверяет.
Можно научиться совсем другому, если ошибка встречается только наказанием.
Совместный труд
Особый опыт возникает, когда результат зависит от нескольких людей.
Один человек не может сделать всё самостоятельно.
Кто-то отвечает за материал.
Кто-то за инструмент.
Кто-то за последовательность операций.
Кто-то проверяет результат.
Здесь появляется то, чего нет в индивидуальном мастерстве: необходимость согласовывать действия.
Нужно предупредить.
Нужно спросить.
Нужно принять помощь.
Нужно помочь самому.
Нужно учитывать темп другого человека.
Общее дело поэтому становится школой отношений не в переносном, а в самом практическом смысле.
Человек видит последствия собственного действия не только для себя.
Община: пространство взаимной видимости
Община начинается не с количества людей.
Десять человек могут годами находиться рядом и оставаться случайными соседями.
И наоборот, небольшая группа может постепенно стать общиной, если между людьми возникает устойчивое участие в общей жизни.
Для этого нужны повторяющиеся встречи, взаимная ответственность, память о предыдущем взаимодействии и понимание того, что поступки одного человека затрагивают других.
В традиционном укладе такими пространствами могли быть семья, двор, деревня, ремесленная среда, приход, соседское сообщество.
Но не каждое такое пространство автоматически было благоприятным.
Община могла поддерживать человека.
Могла и подавлять его.
Могла передавать взаимопомощь.
Могла закреплять жёсткую иерархию.
Поэтому сама принадлежность к общине ещё не является ценностью безусловно.
Для нашей модели важен другой признак: человек не остаётся невидимым для окружающих и сам участвует в жизни других.
Именно здесь появляется взаимность.
Видеть и быть увиденным
В индивидуализированной жизни многое можно сделать так, чтобы никто вокруг не знал, как именно человек живёт.
Можно работать удалённо.
Общаться через экран.
Заказывать всё необходимое.
Получать знания без непосредственного контакта с тем, кто их передаёт.
В этом есть очевидные преимущества.
Но вместе с ними уменьшается количество ситуаций, где человеку приходится непосредственно учитывать присутствие другого.
Община возвращает такие ситуации.
Сосед просит помощи.
Кто-то заболел.
Нужно подготовить общее пространство.
Нужно организовать праздник.
Нужно решить спор.
Нужно закончить совместную работу.
Такие действия не требуют специального курса по коммуникации.
Они сами ставят человека перед необходимостью взаимодействовать.
Четыре формы одного жизненного пространства
Теперь можно увидеть связь между четырьмя формами.
Игра даёт пространство пробного действия.
Праздник создаёт общий ритм и отмечает значимые переходы.
Труд соединяет человека с материалом, задачей и результатом.
Община связывает отдельные действия людей в устойчивую совместную жизнь.
В реальности они постоянно пересекаются.
Ребёнок играет рядом со взрослыми, которые работают.
Совместный труд заканчивается праздником.
Праздник требует подготовки и труда.
В игре возникают правила, которые поддерживает группа.
Община сохраняется не только через разговоры о единстве, но через множество повторяющихся совместных действий.
Получается не программа воспитания, а среда, в которой человек постепенно приобретает опыт.
Он учится действовать.
Учится учитывать других.
Учится выдерживать неудачу.
Учится завершать начатое.
Учится принимать помощь и отвечать на неё.
Учится создавать то, чего раньше не было.
Что из этого можно вернуть сегодня
Возвращение традиционных форм не означает буквальную реконструкцию прошлого.
Не обязательно превращать современную жизнь в крестьянский уклад.
Гораздо продуктивнее вернуть сами ситуации, в которых человек получает непосредственный опыт.
Ребёнок может участвовать в приготовлении еды.
Может сделать что-то своими руками.
Может помочь взрослому в работе.
Семья может готовить праздник вместе, а не только покупать всё готовое.
Друзья могут не только встречаться за разговором, но и сделать общее дело.
Соседи могут вместе привести в порядок двор.
Группа может организовать поход, мастерскую, спектакль или соревнование.
Взрослому человеку тоже нужна такая среда.
Не потому, что современная жизнь обязательно плоха.
А потому, что информация и наблюдение не заменяют участие.
Человек может многое знать о взаимодействии и почти не иметь опыта совместного действия.
Самовоспитание через участие
Если самовоспитание понимать, как способность человека сознательно формировать собственный способ жизни, то один из его инструментов — выбор среды.
Можно спросить себя:
Где я играю?
Где я создаю?
Где я участвую в празднике?
Где я работаю вместе с другими?
Где моё отсутствие действительно замечают?
Где я сам замечаю отсутствие другого?
Такие вопросы возвращают разговор от абстрактного «развития» к реальным действиям.
И здесь появляется важный переход.
Человеку недостаточно знать, что существуют игра, праздник, труд и община.
Ему необходимо входить в них.
На чём основано
Исторические и этнографические материалы позволяют увидеть, что в различных традиционных культурах игра, труд, праздник и совместная жизнь действительно часто были тесно связаны между собой.
Работы Йохана Хёйзинги дают отдельный философско-культурный взгляд на игру как на существенную форму человеческой культуры.
Наблюдения за передачей практических навыков показывают значение подражания, совместной работы, повторения и постепенного перехода к самостоятельному действию.
Мой практический опыт подсказывает, что люди меняются иначе, когда не только получают объяснение, но и включаются в совместную деятельность.
При этом утверждение о том, что возвращение этих четырёх форм само по себе гарантирует воспитательный или психологический результат, было бы слишком сильным.
Поэтому в рамках этой книги я рассматриваю их как культурные формы, которые создают условия для воспитания и передачи опыта, а вопрос об их конкретном воздействии оставляю открытым для дальнейшего исследования.
Вопросы к себе
1. Есть ли в моей жизни игра, в которой я действительно участвую, а не только наблюдаю?
2. Есть ли праздник, который создаём мы сами, а не только потребляем готовое событие?
3. Что я умею делать руками и чему могу научить этому другого?
4. Есть ли у меня опыт совместного труда, где результат зависит от нескольких людей?
5. Есть ли рядом со мной люди, которым заметно моё отсутствие?
6. Замечаю ли я, когда меняется состояние человека рядом со мной?
7. Где я могу попросить о помощи?
8. Где от меня действительно зависит результат общего дела?
9. Какие формы совместной жизни существовали в моей семье и что из них сохранилось?
10. Какую одну форму совместного действия я могу вернуть в свою жизнь уже сейчас?
Главное
Игра, праздник, труд и община — четыре формы, через которые человек может получать непосредственный опыт жизни среди других.
Игра позволяет пробовать действия.
Праздник создаёт общий ритм.
Труд связывает человека с материалом, задачей и результатом.
Община создаёт устойчивое пространство взаимного участия.
Их значение не в том, что они якобы лучше современных форм жизни.
Их значение в другом: они возвращают человеку опыт, который невозможно полностью заменить информацией.
Знать о совместной жизни и участвовать в ней — не одно и то же.
Корневая традиция передаётся через участие. Участие требует конкретных форм. А среди этих форм особое место занимает игра — пространство, где человек может пробовать новые роли, действия и отношения ещё до того, как встретится с их последствиями в полной мере.
Но существует форма, которая способна соединить игру с реальной жизнью, роль — с личным опытом, действие — с наблюдением за собой.
Это театр.
Именно здесь мы подходим к следующему шагу — к Театру осознанной жизни.