Антология Вселенских Соборов. III Собор 431 года

                III Вселенский Собор проходил в Эфесе – древний город на западном побережье Малой Азии. Сейчас это Измир на западе Турции.  Его летописи достаточно хорошо сохранились и сразу на двух языках – греческом и латинском. В них вошли документы, относящиеся как к самому Собору, так и после него. Поэтому сборник его актов можно считать каноном I Эфесского Собора. Он  открывается работами Мария Меркатора (латинский церковный писатель и полемист конца IV - начала V в; выступал с критикой пелагианства), очевидца первых несторианских споров. Ему же  принадлежит перевод писем и проповедей Нестория на латынь, которые легли в основу осуждения одноименной ереси. Причиной созыва Собора стало учение Константинопольского  архиепископа Нестория. Он разделял во Христе человеческую и Божественную природу и считал, что Иисус Христос был человеком, рожденным естественным образом, в естество Которого воплотился Сын Божий. Поэтому называл Приснодеву Марию не Богородицей, а «Христородицей», подчеркивая этим, что Она родила на Богочеловека Иисуса Христа, а сына Марии и Иосифа. Отказ Нестория называть  Приснодеву Марию Богородицей стал причиной споров поначалу в Константинополе, а затем и на всем востоке империи. Ситуация резко обострилась после вмешательства святителя Кирилла Александрийского, открыто и неоднократно обличавшего Нестория в ереси.  К тому же сказывалось давнее соперничество между Константинопольской и Александрийской кафедрами. Другими словами, в сугубо догматический спор вмешалась церковная политика, влияние которой в древней Восточной церкви была не меньше государственной.  Не остался в стороне и Рим, который всегда и во всем поддерживал Александрию. В данном случае, это сыграло на руку Православию, ибо святой Папа Келестин на  Соборе в Риме в августе 430 года    осудил учение Нестория. Собор поручил святителю Кириллу объявить последнему, что если в 10-дневный срок он не отречется от своей ереси, то будет низложен и предан анафеме.
                Эфесскому Собору предшествовал Собор в Александрии в 430 году, на котором были утверждены, составленные Кириллом «12 анафематизмов против Нестория» – тезисов, опровергающих несторианство с богословской точки зрения. Однако и Несторий не сидел сложа руки. Он решил, что нападение – лучший способ защиты, и  потребовал от императора Феодосия II созыва Вселенского Собора, на котором собирался доказать свою правоту и осудить ненавистного оппонента. Император назначил Собор в г. Эфесе на Пятидесятницу 7 июня 431 года. Указ предписывал, чтобы из каждой провинции империи на Собор прибыл митрополит «с немногими епископами». Особые приглашения были направлены выдающимся церковным деятелям на Востоке и Западе: Акакию Веррийскому, преподобному Симеону Столпнику и блаженному Августину, который к началу заседаний уже скончался.  Примечательно, что Феодосий позаботился не только о созыве Собора, но и предпринял меры, чтобы Отцы, не разбежались раньше времени. Поэтому он поручил комиту (первому помощнику) Кандидиану не только следить за порядком, «не вмешиваясь в исследование о догматах», но и не отпускать участников до окончания Собора. Для императора было крайне важно, чтобы прекратился церковный разлад и в государстве установились мир и покой. К тому же, еще не утихли арианские споры. Поэтому Отцы не должны были разъехаться, не разрешив вопрос по существу.
                К назначенному сроку в Константинополь прибыли Кирилл и Несторий со своими многочисленными сторонниками. Только Кирилл привез с собой около 50 епископов из разных провинций. Не отставал от него и Несторий, который уже находился в Эфесе со своими сторонниками и даже личной охраной. Их взаимная неприязнь была настолько сильной, что обе партии не только не участвовали в совместных молитвах, но даже не общались между собой, чтобы обсудить спорные моменты и попытаться найти компромисс.
                Интересен сам ход Собора. Он открылся 22 июня в присутствии только западных епископов под председательством святителя Кирилла. Несторий и его восточные сторонники  на первое заседание не явились. Комит Кандидиан, будучи тайным приверженцем Нестория, сал убеждать Отцов не проводить частных заседаний, а дождаться Восточных епископов, чтобы сообща решить вопрос. Однако его просьбу отклонили и выставили за дверь, несмотря на волю императора и его сакру (указ Собору). В соответствии с канонами Церкви, Нестория трижды вызывали на Собор для дачи объяснений, но он все призывы проигнорировал. При этом, согласно первоисточникам: «Если на 1-е приглашение, сделанное еще накануне открытия, он [Несторий] дал ответ, сказав: "Посмотрю, и если мне нужно будет пойти, приду", на 2-е: "Явлюсь, когда прибудут и все другие епископы", то депутация епископов с 3-м письменным приглашением даже не была допущена к Несторию военными, подчиненными Кандидиану». Поведение Нестория вызывает тем большее недоумение, что он сам был зачинателем III Собора. Очевидно, прибыв на место, он понял, что богословски и политический расклад явно не в его пользу. Поэтому Несторий решил проигнорировать заседания, чтобы оставить себе место для маневра. Это давало ему возможность в будущем обвинить Собор в нелегитимности и в  заочном осуждении столичного архиепископа.
                По предложению святителя Ювеналия Иерусалимского был прочитан Никейский Символ веры, с которым необходимо было, по его мнению, сравнить всякое учение, «чтобы согласное с этим изложением было утверждено, а несогласное отвергнуто». После выступления Ювеналия: «Отцы Собора признали письмо свт. Кирилла согласным с Никейской верой, а письмо Нестория противоречащим ей, воскликнув: "Кто не анафематствует Нестория, тот сам да будет анафема! Православная вера анафематствует его! Святой Собор анафематствует! Кто сообщается с Несторием да будет анафема!"»,  – свидетельствуют исторические хроники. Несторий знал, что происходило на заседаниях, но не только не явился для дачи объяснений, но продолжал упорно придерживаться своей ереси, смущая жителей и приезжих Эфеса публичными проповедями на стороне. По свидетельству святителя Акакия Мелитинского: «В Эфесе, Несторий продолжает упорно держаться своих убеждений. Он: "отвергал, что Богу Слову, т. е. Единородному, можно приписать что-либо человеческое, считая это унизительным для Него", продолжал настаивать, "что о Боге нельзя говорить, что Он питался млеком или родился от Девы", "нельзя сказать, что Он - двух или трех месяцев", а один из сторонников Нестория утверждал, что "иной есть Сын, претерпевший страдания, и иной - Бог Слово"». В доказательство вины Нестория, некоторыми выступающими епископами были прочитаны выдержки из трудов святых Отцов Церкви, полностью изобличающие его ересь.
                В итоге, Несторий был торжественно осужден как еретик. В приговоре Собора, подписанного 197-ю его участниками, говорилось: «Господь наш Иисус Христос, на которого он изрыгал хулы, устами сего святейшего Собора определяет лишить его епископского сана и отлучить его от церковного общения».  Разбирать детально ересь Нестория мы не можем, ибо это займет немало времени и места. Отметим лишь, что он принадлежал к Антиохийской школе, разделявшей Христа на две природы и две ипостаси, что и составляет суть несторианства. Александрийская школа говорила об одной природе и одной ипостаси Христа, что впоследствии легло в основу монофизитства – антипода несторианства.  Разделение Христа на две природы и два лица – Бога и человека, делало невозможным спасение, ибо, если Иисус – человек, то Он другого человека спасти не может, поскольку грешен по природе, а если Христос – Бог, то Он быть распятым, умереть и воскреснуть не мог. Это невозможно для Божества. Если признать, что в Иисусе Христе была только одна природа и ипостась – Божественная, то наступает другая крайность. Христос воскресил не наше тело, а иное, от нас совершенно отличное, ибо был распят, страдал, умер и воскрес не как человек, а как Бог, что само по себе невозможно. Поэтому Собору было крайне важно, взяв из Александрии учение об одной ипостаси, а из Антиохии формулу о двух природах, выработать такую Христологическую формулу, которая бы в синергии отражала православное учение о природе Христа. Началу этому учению положил III Вселенский Собор, неоценимыми трудами и богословием святителя Кирилла Александрийского.         
                На этом главная часть заседаний завершилась и Собор перешел к выработки канонических правил. Всего было принято восемь дисциплинарных постановлений. Как и следовало ожидать,  Римская церковь в свои сборники их не включила. Уже тогда папы давали понять, что у Рима свое богословие, отличное от Вселенской церкви. Первые шесть  правил касались ответственности епископов и клириков, впавших в несторианство, и предусматривали наказание для приверженцев Целестия. Он был сторонником Пелагия, ложно учившего о первородном грехе. В историю Церкви эта ересь вошла как пелагианство.   Ее суть в том, что Пелагий отрицал первородный грех как причину падения человечества. Ему причудилось, что согрешил только Адам с Евой, а все остальные люди остаются чистыми и безгрешными каковыми были праотцы в раю. Соответственно, у каждого есть силы и способности спастись самому без помощи Божьей, было бы желание. Другим словами, быть святым или грешником зависит исключительно от настроения и хотения.  Желаешь в Царство Небесное – нет проблем! Хочешь в преисподнюю – никто не против, а Бог здесь не при чем. Пелагий отнял суд у Христа и отдал его человеку. Поэтому Собор постановил сторонников Нестория и Пелагия изгонять из Церкви и лишать священного сана.
                Причина, по которой латиняне не включили в свои сборники постановления III Собора кроется в 7-м правиле: «Епископ, проповедующий другую веру, кроме Никейской, лишается епископства, а мирянин изгоняется из Церкви. Тот, кто, кроме веры, составленной святыми отцами, собравшимися в Никее, предлагает иной нечестивый символ на развращение и на пагубу обращающихся к познанию истины из эллинства, или иудейства, или от какой бы то ни было ереси, если мирянин, должен быть предан анафеме, а если епископ или клирик, должен быть лишен епископства и служения в клире». Из этого определения следует, что любое искажение Символа Веры является ересью, разрушающей Церковь. Поэтому, позднее  в спорах с латинянами XII века Отцы постановили, что внесение в Символ Filioque явилось искажением той веры, которую содержит Вселенская Церковь, а значит, и «изложением иной веры». Иначе говоря, католики исповедуют не православие, а что-то свое к Христу отношение не имеющее. Поэтому после  Filioque, с католиками даже бесам общаться возбраняется. Позже они запустили целую компанию о том, что это  правило придумано позже и на  Соборе в Эфесе не принималось. Последнее 8-е правило касалось автокефалии Кипрской церкви и для нас особого интереса не представляет.
                Подводя итог III Вселенского Собора, необходимо сказать следующее. Заслуга его Отцов заключается не только в том, что они окончательно осудили Нестория и Пелагия, но и заложили основы догматического учения о борьбе с любыми проявлениями несторианства и пелагианства. А они были весьма разрушительными для Вселенской Церкви.  Ересь Нестория привела к возникновению монофизитства и монофилитства и их проявлений в виде миафилитства и теопасхизма. А это породило в VI веке первый раскол Вселенской Церкви на халкидонитов, то есть, сторонников решений V Вселенского (Халкидонского) Собора и антихалкидонитов – его противников. Первые признавали во Иисусе Христе две слитные и нераздельные природы – человеческую и божественную, а вторые усмотрели в этом несторианство и разорвали каноническое общение с православными. Этот раскол не преодолен и сегодня. К еретическим нехалкидонским относится Эфиопская Эритрейская (церковь Тевахедо), Коптская, Сирийская (алавиты),  Армянская апостольская, Киликийсая католикосата Армянской и Маланкарская церкви. И хотя все они приписали к своему названию «православная», однако таковыми по сути не являются, поскольку исповедуют либо монофизитство, либо монофилитство.
                Монофизиты учили, что Иисус Христос был сначала простым человеком, а после Воплощения сына Божьего стал Богом во плоти, то есть божественная природа поглотила человеческую. А это исключало спасение людей, ибо Христос воскрес не в нашем падшем теле, а в некоем «божественном».
                Монофилиты проповедовали, что божественная воля Спасителя полностью подавила человеческую и поэтому все, что Христос творил, Он совершал не как человек и Бог, а только как Бог. Этим, опять-таки, умалялась человеческая природа в деле спасения.
                Миафилиты, к которым относится Армянская Апостольская церковь, хотя и осудили в V веке (по политическим соображениям, не желая разрывать отношения с Константинополем)  ересь Евтихия – основателя монофизитства, но слукавили и придумали свою на нее похожую. Они учат, как и православные, что в Иисусе Христе есть две природы, однако божественная довлеет нах человеческой, и поэтому придумали «богомужнее действие» Христа. По их словам, нет у Спасателя ни Божественного, ни человеческого действия и воли, а есть нечто среднее и непонятное – богомужняя воля и такое же действие. Поэтому Христос спасает не человека, а полубога, придуманного армянскими богословами.
                Теопасхисты уверены, что на кресте Иисус страдал не только как человек, но и как Бог во Святой Троице. Этим они приписали Богу человеческие немощи и ограничения, чем уподобили Творца твари и лишили его божественных качеств.
                Особо важное значение имеет осуждение Отцами Собора любых попыток исказить Никео-Царьградский Символ Веры. До сих пор, это как гость в горле у католиков и их незаконно рожденных чад – протестантов. Однако как бы они не бились и старались, постановления Собора незыблемы и являются вечным осуждением ересей, плодом которых является тщеславие. Именно тщеславие, породившее неуемное стремление Ватикана командовать всеми христианами, стремление к власти и обогащению, привело Римскую церковь к тому печальному состоянию, в котором она пребывает. Православный Символ Веры – основа и личного и церковного богословия. Поэтому все, что ему не соответствует – является ересью, пусть и не осознаваемой самим еретиком. С другой стороны, Никео-Царьградский Символ – это лакмусовая бумажка, определяющая чистоту веры любого проповедника. Если он говорит ложное, то неизбежно столкнется с осуждением, вынесенным святыми Отцами еще в 431 году. Это нужно помнить и этого беречься.