Опер ФСБ. Операция. Глава 2. Трещины

Специзолятор «Периметр».

Глубокая ночь Вице-адмирал Андрей Львович Романов не спал третьи сутки. Сон стал для него непозволительной роскошью с тех пор, как война перешла из окопов в нейронные связи. Он сидел в кресле напротив одностороннего зеркала, за которым плакал полковник Службы безопасности Украины — человек, который еще неделю назад считал себя вершителем судеб.

— Они называют это «Урожай», Элла, — тихо сказал Романов, даже не поворачиваясь к вошедшей Воронцовой. Его голос звучал как скрип старого дерева.

— Ты видела отчеты по чат-ботам? Элеонора положила на стол распечатку перехвата. Бумага дрожала в ее пальцах.

— Я читала допросную карту. Денис... наш курьер с моста... он был лишь первой строчкой в таблице Excel. Когда куратор во Львове понял, что мальчик идет сдаваться, он просто пометил его статус: «Отработанный материал».

— Вот именно, — адмирал наконец посмотрел на нее. В его глазах плескалась такая бездна цинизма, что Элеоноре стало физически холодно.

— Для них люди — это расходники. Тепло для серверов. Но мы заставим их почувствовать вес собственных грехов. Приведи его.
________________________________________

Комната психологической разгрузки Полковник Марченко больше не выглядел хищником. Спецслужба сломала его не током и не побоями. Она сломала его комфортом. Чистая постель, отсутствие страха за семью, которая осталась под Киевом, и осознание того, что враг знает о нем всё. Абсолютно всё. Когда ввели Марченко, он двигался механически. Его дорогой костюм сменили на мягкий спортивный костюм — униформу людей, лишенных статуса. Он сел на стул. Посмотрел на Романова.

— Вы думаете, вы особенные? — хрипло начал Марченко. Голос сорвался, переходя в кашель.

— Думаете, поймали демона? Мы — санитарный кордон Европы. То, что мы делаем... — ...это бизнес, — мягко прервал его Романов. Адмирал взял со стола планшет, развернул экраном к полковнику.

— Это закрытый канал Telegram. Чат «Урожай». Узнаете интерфейс? Ваше детище. Ставки делаются в биткоинах. На количество жертв. На возраст. На то, успеет ли скорая до приезда журналистов.

Романов пролистал ленту. Фотографии взорванных релейных шкафов. Смеющиеся эмодзи. Обсуждение того, какой клей лучше держит скотч на руках жертвы перед тем, как ей отрежут пальцы для записи видео-требования.

— Полторы тысячи евро за школьника, согласившегося плеснуть бензина в почтовый ящик, — продолжил адмирал.

— Пять тысяч за инженера АЭС, которого убедили оставить дверь открытой. Дешево торгуете Родиной, пан полковник.
________________________________________

Психологический надлом Марченко ударил кулаком по столу. Раздался сухой треск пластика. Трансформация началась: маска патриота слетела, обнажив первобытный ужас.

— А что мне оставалось?! — закричал он, брызгая слюной. Впервые за время плена в нем проснулась жизнь, но это была жизнь загнанного зверя. — Вы думаете, я хотел этого? Меня вызвали в кабинет Поклада! Знаете, кто такой генерал Поклад? Это мясник!

— Глава СБУ, — кивнула Элеонора, делая пометку в блокноте.

Упоминание внутренней вражды спецслужб было неожиданным подарком.

— Он поставил на мой стол флешку, — Марченко затрясся, обхватив голову руками.

— Там были фотографии моей Иры. Моей дочери. Ей двенадцать. Школа в Праге, элитная, оплаченная западными грантами. И видеозапись. Как она выходит из корпуса. Текст был простой: «Один неверный шаг твоего курьера, Олег, и этот маньяк получит заказ. Мы знаем, что у педофилов тоже есть крипта».

Повисла тишина. Такая густая, что казалось, ее можно резать ножом. Андрей Львович медленно наклонился вперед. Его лицо оказалось в полуметре от лица полковника. — Значит, ты спасал дочь, Олег? — голос адмирала стал бархатным, гипнотическим. — Очень понятный мотив. Отцовская любовь сильнее присяги.

Я бы сам сделал то же самое. Это был гениальный ход. Не давление, а присоединение. Эмпатия как оружие. — Но скажи мне, Олег... — Романов выдержал паузу.

— Когда твой курьер-поджигатель сгорел заживо в машине при попытке уйти от погони в Ростове... когда твое управление списало его как «неизбежные потери»... Педофилы во Львове перестали присылать тебе видео твоей дочери? Марченко замер. Кровь отхлынула от его лица.

— Нет... они... связь оборвалась месяц назад...

— Потому что девочки нет в Праге, Олег, — ледяным тоном произнесла Элеонора.

— Ее забрали наши люди сразу после вашего ареста. По программе защиты свидетелей. Генерал Поклад сейчас ищет вас, чтобы убить за провал операции «Эхо», но ваша дочь пьет какао в безопасном доме под Ростовом и спрашивает, почему папа не звонит.
________________________________________

Неожиданная развязка Олег Марченко издал звук, похожий на скрежет разрываемого металла. Он рухнул на колени прямо на кафельный пол. Из него словно вынули позвоночник. Патриот, офицер, вербовщик террористов исчез. Остался только отец, потерявший ребенка.

— Что... что вы наделали... — прошептал он, глядя на адмирала снизу вверх безумными глазами.

— Зачем... зачем вы мне это говорите?

— Затем, что теперь мы равны, — спокойно ответил Романов.

— У меня тоже есть семья, Олег. И если завтра ГУР решит достать меня через них, я хочу иметь возможность нажать кнопку так же, как это пытался сделать ты. Адмирал встал и подошел к стене. Одно нажатие панели — и зеркальная поверхность стала прозрачной.

За стеклом, в соседней комнате, сидела девочка лет тринадцати, рисующая в альбоме.

Она подняла глаза, посмотрела прямо в камеру и улыбнулась точь-в-точь как на той самой флешке шантажистов.

— Познакомься, Олег. Это твоя новая жизнь. Ее зовут Ира. Она немного напугана, но жива. Взамен на эту картинку я прошу тебя сдать нам архитекторов этой бойни. Всю сеть. Включая Философа. Марченко смотрел на девочку сквозь стекло. Его губы беззвучно шевелились. Броня дала трещину шириной с Гранд-Каньон. Враг трансформировался в инструмент.

— Если вы лжете... — прохрипел он.

— Проверь сам, — перебил Романов. — Код доступа к камере наблюдения детского сада в Праге, где числится твоя настоящая дочь, написан на салфетке в твоем кармане. Попробуй позвонить. Услышишь международный гудок. А потом трубку возьмет полиция Чехии.

Романов направился к выходу.

У двери он обернулся:

— Кстати, Олег. Насчет конфликта между вами и ГУРом... Говорят, Буданов лично отдал приказ ликвидировать Киреева, потому что тот слишком много знал о потоках оружия. Похоже, ваши западные партнеры играют в очень грязные игры не только с нами, но и с вами. Приятного воссоединения с семьей.

Дверь закрылась. Марченко остался один на коленях перед стеклом, отделяющим его от иллюзии спасения. Иллюзии, которую создал его злейший враг.