Котам можно всё. Глава тридцать третья

ГЛАВА 33. ГОРА
               
Никакие разумные идеи на ум мне почему-то не шли. Я все больше склонялась к тому, чтобы взять топорик, как всегда настоятельно советовал Сеймур, пойти громить чертов торговый центр, освободить всех, кого там прячут, и вывести на чистую воду преступного Володуха, совсем сбрендившего, судя по последним его поступкам.

Почему-то у меня всегда так бывает: готовишься свернуть горы, но малодушно сворачиваешь у самого их подножия, выруливая на равнину, наверное потому, что где-то в глубине души знаешь истину: силенок у тебя маловато, и вместо гор ты рискуешь свернуть себе шею. В этом я была вся. Свернула с рискового пути, грозящего множеством осложнений, и просто спустилась ниже на один этаж, «осчастливить» своим явлением Никиту.

Я собиралась совершить немыслимое – просить о помощи, нагрузить своими проблемами единственного человека, который уже был в курсе кошачьих дел. Но едва подойдя к его двери, забыла обо всем, о чем хотела ему рассказать, потому что услышала донельзя слащавый голос Сеймура с подозрительными причмокиваниями, как будто кот одновременно разговаривал и дегустировал некое вкусное блюдо. Запах этого самого блюда просачивался даже через запертую дверь. Наверно струился сквозь замочную скважину.

 «Вот же сволочь! – Разозлилась я не на шутку. – Я тут ищу его, строю планы, как буду вызволять из Володуховского плена, почти что оплакиваю его безвременную кончину, а он с друзьями сидит себе у соседа и жрет жареную рыбу. Предатель. – Я за малым не скрипнула зубами от злости и досады на саму себя, забывшую, что кот у меня не только умный, но и чрезвычайно общительный, обожает ездить по ушам при наличии благодарных слушателей.

Коты относились к его странности с пониманием, но особо не поощряли, закатывая глаза после его глубокомысленных сентенций. Вот мой пушистый-распушистый и потащил своих хвостатых приятелей в гости. Даже мышонка не забыл. А Никита… Тоже тот еще умник. Не удивлюсь, если он нарочно начал готовить рыбу, чтобы кота моего задобрить и подманить».

Мой требовательный звонок прозвучал в квартире этого хитромудрого затейника точно сигнал тревоги. Кошачьи голоса стихли, смех соседа тоже. Они что? Решили сделать вид, будто никого нет дома? Я нахмурилась, стиснула зубы и снова с силой вдавила кнопку звонка. Риск сломать себе при этом палец не особенно меня останавливал.

В подтверждение того, что настроена серьезней некуда, я попинала соседскую дверь ногами и внимательно прислушалась к происходящему внутри. Шорохи, перешептывания, щелчок открываемого замка. «Вот он – момент истины». – В душе ликовала я, уже представляя, какой неудержимой фурией ворвусь сейчас в чужую квартиру и закачу скандал своему «милому» котику и его новоявленному двуногому приятелю, который вероломно воспользовался кошачьими слабостями, не спросив моего разрешения.

Замок проворачивался, дверь нехотя приоткрывалась. Я набирала в легкие побольше воздуха, чтобы тут же с порога начать орать, но увидев жуткое удивление на лице Никиты, тут же сменившееся неподдельной радостью, шумно выдохнула, резко передумав доводить свое намерение до логического конца. Злость тоже куда-то испарилась. Может потому что в кухонном фартуке Петровны с голубыми ромашками мой сосед смотрелся особенно комично. Еще он идиотски лыбился и таращил на меня глаза, точно не веря, что все это – не сон. Из-за его ноги выглядывал донельзя встревоженный Сеймур, навострив уши и выставив вперед  усы. Чуть поодаль застыли неловкими изваяниями полосатый Дик и черная Снежка, явно собирающаяся выгнуть спину и встопорщить шерсть. Впрочем, делать все это она не стала, здраво рассудив, что опасность бесспорно преувеличена.

– А-а… Это ты. – Обрадованно выдохнул мой пушистый-распушистый, водружая над ушастой головой собственный хвост, до этого жалкой метелкой валяющийся под лапами. – А мы-то думаем-гадаем, кто это такой настырный в дверь к нам ломится. Думаем, тот, кто ломится – обломится… И не открываем. Разве можно так людей пугать?

– Людей? – Поразился единственный человек в их компании и отступил в сторону, пропуская меня в квартиру.

– Конечно людей. Ур-р. – Подтвердил кот, увиваясь вокруг моих ног, обмахивая мои джинсы хвостом, точно это было каким-то обязательным шаманским ритуалом, без которого нельзя входить в дом. – Конечно, людей. Кого же еще? Кошки-то, понятное дело, совсем не испугались.

– Чья бы корова мычала. – Презрительно откомментировал Никита, взглянув на моего кота, суетящегося под ногами. – Не испугался он… А у кого это, интересно, глаза стали размером с блюдце? Кто прижал уши и шипел: «Откроешь – урву»?

– Неправда. – Пошел в полное отрицание Сеймур. – Я сказал: «Кореш, шаурму». В смысле доставку привезли. Тебе, кореш Никита, надо не за чужими ушами следить, а свои почаще прочищать, чтобы слышал получше. А тут еще рыба на сковородке шкворчит, на другой бочок перевернуть требует…

– Рыба… – Вспомнил сосед, подорвался как ошпаренный и ринулся в кухню, даже не предложив мне снять куртку.

Сетовать на его чрезвычайную невоспитанность я не стала, рассудив, что поухаживать за гостьей ему помешала ухватка не первой свежести в одной руке и деревянная лопаточка, жирная от масла – в другой. Дверь открыл – и на том спасибо. Так что я сама за собой поухаживала, сбросив ботинки и водрузив куртку на вешалку в прихожей, где одиноко болталась соседская верхняя одежда без следов каких-либо когтей.

– Какого черта, Сеймур? – Обрушилась я на кота, уставив руки в боки. – Почему ты смылся и бросил открытой квартиру? Я подумала невесть что. А ты, оказывается, променял мамочку на соседскую рыбу. Как это называется?

– Ты не понимаешь. – Взялся все объяснить мой пушистый сынок, вскарабкавшись ко мне на руки. – Я просто пожалел Никиту. Вот представь, парень питается одними полуфабрикатами и понятия не имеет, что это очень вредно для здоровья. Вот посмотри, здоровьем он не пышет от слова «совсем», кожа да кости, глаза скоро ввалятся, как у Кощея Бессмертного. От него на улице народ начнет шарахаться. А ему это надо? С таким и под руку по бульвару пройтись зазорно будет.

– К чему это ты клонишь? – С подозрением я заглянула в хитрые кошачьи глазки, бегающие, как на эстафете с палочкой: туда – сюда, туда – сюда.

– Никуда я не клоню. – Был непреклонен кот. – Я просто взялся немного поучить соседа готовить. Раз уж ему всю жизнь коротать бобылем, неплохо бы выучиться хотя бы жарить рыбу, чтобы Снежинка не померла с голоду. О кошечке же забочусь, глупая. А ты что подумала?

Мне кажется, или кошачий вопрос прозвучал с какой-то подковыркой? Я вгляделась в довольную серую морду, с многозначительной ухмылочкой пялящуюся на меня, и решила забить на его намеки. Сеймур был всего-навсего котом, а на котов как можно обижаться? Им можно все, просто потому, что они такие мягкие и пушистые, словно плюшевые игрушки.

Вроде бы в словах этой конкретной пушистой-распушистой серой «игрушки» присутствовала некая логика. Умение жарить рыбу – весьма полезный навык, тем более, если в квартире живет кошка, эту самую рыбу обожающая. На первый взгляд, аргументы железобетонные, но меня не покидало ощущение, что нечто важное я упускаю. Какую-то почти забытую деталь, которая способна разрушить все эти логические построения, только усыпляющие мою бдительность. Но сейчас не время и не место было разбираться с этими подозрениями. Раз коты нашлись, и им ничего не угрожает, следовало приступить к решению следующей проблемы, нарисовавшейся тогда, когда об этом и не помышляли.

 «Что, в конце концов, делает в подвале ТЦ мой одногруппник Макс Горский?» – Вот этот вопрос занозой засел в моем мозгу, вытеснив все остальные занозы, разом отошедшие на второй план.

– По какому поводу банкет? – Удивленно вопросила я, окинув рассеянным взглядом ломившийся вкусняшками кухонный стол. Середину его украшало огромное блюдо с кусочками жареной рыбы. Тарелочки поменьше – обеденные, изрядно объеденные, были расставлены вокруг.

Сеймур сиганул с моих рук прямо на стол, наверное туда, где он сидел до моего прихода. В его тарелке рыбы оказалось не в пример больше, чем на остальных.

– Мы отмечаем торжественное воссоединение Никиты и Снежинки. – Поведал мой хвостатый сынок, оглядев придирчивым взглядом собственную порцию рыбного деликатеса. Красная рыба для кота – это не слишком ли дорогое удовольствие? Сейчас ведь даже не Новый год.

– Будешь рыбу? – Обернулся ко мне Никита, закончив переворачивать очередную партию кусочков.

– Бери, бери. Не отказывайся. – Поощрил меня Сеймур, придвигая лапой пустую чистую тарелочку. – Накладывай побольше, Громов. Не жадничай. Все, что Влада не доест, заберем с собой в пакетике, как в лучших кафешках нашего города. Это древняя кошачья традиция, если ты не знал. Сам не съешь, а коту домой принеси.

– Да не хочу я есть. – Пыталась отвертеться я, с сомнением оглядывая горку малость пережаренной рыбы. – Сегодня даже не рыбный день.

– Не обижай повара. – Категорично настаивал кот, покосившись на парня, суетящегося у плиты в смешном женском передничке, но я оказалась непреклонна. Не потому что брезговала неумелыми «шедеврами» Никиты, наверняка даже забывшего хорошенько просолить рыбные кусочки, просто после той нервной встряски, когда обнаружилась пропажа котов, мне кусок в горло не лез. Зато настойчиво лезли наружу вопросы. Удерживать то, что буквально рвется с языка – тяжелый труд. Впрочем, я особенно и не старалась.

– Вы просмотрели записи? – С места в карьер бросилась я, посчитав, что ходить вокруг да около непозволительная трата времени.

– Конечно просмотрели. – Оторвался от трапезы Сеймур, занявший своей пушистой тушей добрую половину свободного от рыбы пространства. Дик и Снежка по другую сторону стола, склонившиеся над своими тарелками, тут же подняли головы. В отличие от моего кота на стол прыгать они не стали, а стояли задними лапами на табурете, уперев передние в столешницу. Наверное мне следовало больше времени уделять воспитанию моего кота. Тогда бы не пришлось краснеть за его дурные манеры. Но с другой стороны, раз сосед разрешил ему лезть с лапами на стол, может в семье Громовых так принято? В любом случае, стаскивать своего Распуша на пол, я не собиралась, там бегал, подбирая крошки, Румпельштильсхен, зализанный Сеймуром до первоначально белого состояния. Судьбу лучше не искушать, вдруг моему пушистику придет в голову полизать мыша для улучшения пищеварительного процесса, и тот не удержится и случайно проскользнет в пасть глубже, чем требуется… Тогда всем будет не до записей.

– Качество записи – дрянь. – Откомментировал сосед, оставив в покое сковородку. – Камера никуда не годная. Сеймур купил на распродаже со скидкой. Резкость наводится, куда попало, только не туда, куда нужно. Совершенно ничего не видно.

– Но можно же повторить попытку. – Сказал Дик Лапин. – Сунуть мышонку передатчик и направлять Румпеля, куда нам надо.

– Или отправить вместо мыша машинку на радиоуправлении. – Встрял Сеймур, дожевав очередной кусок.

– А как втащить ее обратно? – Задалась вопросом Снежинка.

– А веревочка-то на что? – Воскликнул мой кот. – Привяжем веревочку к машинке, потянем и вытянем из вертикальной шахты.

– А что ты будешь делать, когда твоя веревочка замотается вокруг лопастей вентилятора? – Встрял Никита. – Выдернешь ее вместе с вентилятором?

– Да-а, проблемка. – Почесал за ухом кот. – Про вентиляторы я забыл. – А потом вдруг воспрянул духом. – Но если вместо веревочки подцепить металлический трос и хорошенечко дернуть, от лопастей даже ошметков не останется.

– А грохот? – Напомнил Громов. – Если выдирать каждый вентилятор по пути, это будет слишком заметно. Кто-нибудь непременно задастся вопросом: какого черта происходит. Машинку обнаружат, а потом и нас.

– Надо устроить вылазку вечером выходного дня, когда в магазине ходят толпы шумных покупателей. – Выдвинул новое предложение мой пушистый-распушистый. – Тогда на грохот вообще никто внимания не обратит. Колеса тележек грохочут так громко, что уши закладывает, но всем на это плевать. Думаю, в вентиляцию можно хоть танк запускать, никто и не почешется.

Я мысленно схватилась за голову. Одно невероятное предложение сменялось другим, не менее фантастичным. Говорили все, перебивая друг друга, а если не получалось перебить, перекрикивали, порою пуская в ход когтистые лапы и хвост, чтобы лучше доходило до оппонента. Особенно старался Сеймур. Он заглушал не только голос Никиты с его довольно разумными замечаниями, от его воплей не было слышно даже шкворчания масла на сковородке. Пушистый-распушистый хвостище нервно дергался, щелкал по столу, точно хлыст психованного дрессировщика, и норовил временами заткнуть рот оппоненту в прямом смысле слова. Остальные, к слову, вели себя не лучше. Создавалось впечатление, что я попала не в штаб планирования операции, а в детский сад, где ковыряющаяся в песочнице малышня разрабатывала новый сюжетный ход для игры в шпионов, но так и не смогла прийти к согласию.

– Помолчите хотя бы одну минуту. – Нервно призвала я перебивающих друг друга котов и Никиту, почему-то от них не отстающего. В этом гвалте галдящих голосов мой голос прозвучал особенно весомо, потому что я почти крикнула. – Скажите, вы внимательно смотрели записи? Вас ничто не насторожило?

– Конечно насторожило. – Не стал отрицать Сеймур, разом подбирая хвост, в пылу спора заехавший по физиономии наклонившегося над столом Громова. – Мышонка наш не справился. – Озвучил главную проблему мой Распуш. – Надо было ближе к решетке подбираться.

– Тогда бы камера фокусировалась как надо. – Добавил Дик, сморщив буковку «М» на своем умном крутом лбу.

– А вообще, как сказал Никита, «гора родила мышь». – Снова высказался мой питомец и состроил такую загадочную мордочку, будто эту самую мышь он уже успел продегустировать. Втайне ото всех. – «Гора родила мышь», – это означает, что надежды наши не оправдались. Так говорят про обманутые ожидания. Я специально в интернете погуглил. Ты только вдумайся: огромная гора и крохотная мышь. Уж от такого огромного подземелья под ТЦ можно было ожидать и большего. А там всего лишь ночлежка для гастробайкеров. Держу пари, что все они нелегалы.

– Не гастробайкеров, а гастрабайтеров. – Автоматически поправила я. Послушать моего кота, так можно подумать, что речь идет про байкеров-гурманов, приехавших в нашу страну на мотоциклах, чтобы отведать блюда национальной кухни. Впрочем, мой пушистик не первый раз придумывал новые слова,  не мешало бы мне уже к этому привыкнуть и не реагировать столь болезненно.

– Видала, Влада, чернявого парня на кровати? – Спросил меня весьма довольный собой Никита, совершенно не обративший внимания на перековерканное Сеймуром слово. – Судя по всему, под ТЦ ушлые дельцы разместили хостел для мигрантов. В самом центре города. Под самым носом у полиции. Не удивлюсь, если там обнаружится еще какое-нибудь производство. Вроде заводика по розливу фальсифицированной алкогольной продукции. Кому расскажешь – не поверят…

– Все совсем не так, как ты думаешь, Громов. – Резко остановила я соседа. – Тот чернявый парень – мой однокурсник Максим Горский, пропавший несколько месяцев назад, и к нелегалам он не имеет никакого отношения.

Мои слова прозвучали громом среди ясного неба, Сеймур даже перестал чавкать.

– Гора родила Горского? – Удивленно спросил он, переводя взгляд с меня на Никиту Громова, застывшего с деревянной лопаточкой в руке, словно памятник самому себе.