Ах, если бы нашёлся русский Ли Харви Освальд!

     Огромная разница между палп коверами США, и придумавших этот жанр дешёвого чтива с картинками, и фуметти италийцев бросается в глаза сразу, стоит просто навскидку сравнить как манеру изображения - рисования, так и персонажей на обложках. Как и подобает европейцам везде и всегда, женщины невероятно сексуальны, чего никак не скажешь об американках, симпатичных, конечно, но чувствующаяся тайная рука ханжества и пуританских остатков в ДНК современных пиндосов отвращает от заокеанских рисовальщиков в пользу того же старичка, да хранит Аллах его дни и годы, Эммануэлле Таглетти. Я изгалялся над американским кинематографом, неизменно ставя ему в противовес и укор кино европейское, особенно джалло семидесятых, чьё наименование украл бездарь Дарио Ардженто, позвав носастого мудака Броуди и никакую поганку Сенье. Хотя надо признать, что Золотую эру Холливуда не просто так назвали именно Золотой, она по сути и являлась золотой, исчезнув подобно творениям ромеев, пошедших руинами на строительство феодальных замков и даже сельских оград, но хоть что - то в пользу и на благо следующих поколений, а вот рыжая и с титьками Ландер, например, оставит после себя лишь засвеченные трусы, не считать же её ублюдка Эстель за нечто оставленное, кошки тоже вон родят. И родят за всю х...ню.
     - Мы все говно, - с тоской произнёс Ильич, не глядя на ехидного козлобородого Троцкого, демонстративно читающего какой - то французский роман.
     - Вы бы, Владимильич, - не удержался Троцкий, отвлекаясь от книжки, - произносили бы с Тоской.
     Неприятно вспомнился наш балерина Луначарский. Как он изгибался и холуйствовал, затащив Ильича в оперный театр.
     - Жоперный ! - грохнул кулаком по столу второй Ильич. - Нехай вон Неумёха с Флибусты по театрам гарцует, мы, большевики, выше их буржуазной культуры.
     - В моём доме попрошу не выражаться ! - вскипела Стасова, качая трубу самовара сапогом товарища Сталина.
     Собравшаяся по конспиративной традиции головка партии и военки в каморке Стасовой с тоской оглядела обшарпанные стены каморки с живописно нарисованным на несущей стене папой Карло очагом. В нём зашуршало. Из нарисованного очага вылез таракан. Нагло прошёлся, пиная ноги собравшихся, а затем залез на стол и вызывающе свесил тоненькие ножки. Закурил папиросу и басовито скомандовал :
    - Курдец ! А ну подь сюды.
    Обомлевший дедушка Калинин, почувствовав себя разоблачённым, тяжело поднялся на трясущиеся ноги и, понурив буйну голову, шагнул вперёд.
    - Га ! - глумился таракан. - Обмануть вздумал ? Это, товарищи, вовсе не Калинин и даже не Тверь, а избач Курдец.
    - Ну к что ж, - как всегда мудро улыбнулся лукавыми калмыцкими глазами Ильич. - Если Курдец, то и без Длинного Якова не обойтись.
    В дверь решительно шагнул Длинный Яков. Из кулацкого обреза расстрелял он собравшихся, поворачивая всю листуар пур лямур России в совсем другую сторону.