***

Радость тает в грусти и, словно сладкое мороженое, соединяется с шоколадом, кофе с перцем и льдом, ощущаясь в теле то остротой, то горечью, то вкусом яблочного пирога. Прогуляться по городу пешком или пробежаться – ветер уже закружит водопад непослушных, но таких свободных волос. Жизнь движется по своей параболе, легко разрывая геометрию привычной суеты, ничего не обещая, лишь покачивая в лучах музыки, которую внутренний композитор сочиняет прямо на ходу. Хочется сыра, почему-то именно Чеддера. Его ореховый вкус уже скользит в ощущении. Он никуда не торопится, раскрывается медленно, словно ноты рождаются раньше музыкальной грамоты, импровизируя лёгким шорохом страниц под скрипичным ключом.

И всё же решила пройтись. Маленькая сумочка Dior совсем не мешает чувствовать себя девочкой, перепрыгивающей через лужи, и ведь перепрыгиваю – смешно, улыбаюсь. Кто вообще решил, что музыка звучит только в концертных залах, а поэзия – только в книгах? Почему взрослая женщина должна обходить лужи?

Шифоновое платье с выцветшими белыми ромашками, туфли на босу ногу, плащ. Такси остаётся позади. Город пахнет специями, а шаги сами ищут свою траекторию. Парабола дня то взмывает вверх лёгкой улыбкой, то мягко касается плавящегося асфальта, оставляя на нём едва заметный след.

Потеряться в шумном городе и неожиданно оказаться в тишине безмолвия, прыгать через лужи, будто перескакивая с одной ноты на другую, ловить внутренний ритм в бурлении геометрии жизни. Шарф легко подхватывает ветер, а маковые стрелы жизни уже не ранят – они только раскрывают доверие, позволяя медленно почувствовать аромат выдержанного Чеддера. Хороший сыр вообще умеет жить без суеты.

Навстречу проходит женщина в красных туфлях. Какая красивая походка. Не туфли. Именно походка. Словно она давно перестала перед кем-то оправдываться и теперь просто идёт по своей линии.

Иногда хочется отражаться не глазами, а ощущением: губами коснуться розы, позволить сердцу жить импульсами перчинок, быть незнакомкой в собственном городе, любить тихие рассветы и балтийские закаты, взбивая день, как пенку капучино, и наполнять его ароматами несочетаний.

Город сегодня явно решил стать медленным. Балтийский закат вспоминается без всякой причины. Солёный воздух. Волосы, которые невозможно собрать. Чайки, всегда разговаривающие громче людей. Странно, как память меняет географию всего одним внутренним аккордом.

В витрине отражается женщина с немного растрёпанными волосами, сумочкой Dior, Чеддером в бумажном пакете, запахом специй на пальцах и улыбкой, появившейся неизвестно когда. Кажется, это тоже я, хотя слово «тоже» сегодня совсем не подходит. Просто я. Та, которая может надеть красивое платье ради чашки капучино, посреди дня отменить планы, смотреть, как ветер разговаривает с шарфом.

Иногда внутри становится прохладно от того, сколько разных линий, вкусов и мелодий спаяны в одном человеке. Уже давно не про чёрное и белое. Скорее про то, как всё это однажды начинает звучать одновременно, не споря друг с другом.

Вот написалось. И всё меньше хочется огранять себя в правильную форму. Хочется бежать по внутренним тропам, немного спотыкаться в чаще букв, ловить на лету паузы, звук и тишину, пока жизнь снова меняет ритм, траекторию и вкус.

Пишу, не ограняя себя в константу.