Заключение. пробный камень

Тридцать лет назад я не знал, что пишу книгу.
Я не знал, что собираю методологию. Не знал, что формулирую гипотезы и пытаюсь связать между собой то, что долго существовало в практике отдельно.
Я просто работал.
С телом. С дыханием. С движением. С людьми. С собой.
Делал то, что умел, проверял то, что возникало в практике, наблюдал за людьми и за тем, как меняется человек, когда начинает иначе относиться к собственному телу, действию, отношениям и жизни.
Многое из того, что происходило в этой работе, я долго не мог объяснить. Некоторые вещи было трудно даже назвать. Но они возвращались снова и снова — в разных людях, обстоятельствах, упражнениях, разговорах.
Из этого постепенно и начала складываться книга.
Не теория в завершённом виде. Не манифест. Не обещание результата.
Пробный камень.
В старом смысле этого выражения — камень, о который проводят металл, чтобы по оставленному следу определить его свойства.
Я предлагаю сделать с этой книгой то же самое.
Провести по ней собственный опыт.
Не для того, чтобы согласиться со мной. Не для того, чтобы принять предложенную модель на веру. А для того, чтобы проверить её там, где проверяется всё, что имеет отношение к жизни: в собственных действиях, отношениях, работе, теле, времени и ответственности.
Если какая-то часть модели окажется полезной — используйте её.
Если что-то потребует уточнения — уточняйте.
Если какое-то положение не выдержит проверки — от него следует отказаться.
Книга не должна защищаться от такого результата. В этом и состоит смысл пробного камня: он показывает след, а не требует признания.
За тридцать лет практики мне пришлось постепенно собирать то, что сначала существовало только как отдельные наблюдения.
Так возникли понятия разобранности и собранности, Оси и Умения Жить, связь тела, сознания, деятельности и среды.
Так появилась модель девяти ступеней зрелости.
Так возник базовый цикл «Ось. В деле».
Так постепенно соединились телесная практика, самовоспитание, образование, рекреация, корневая традиция, наставничество, совместный труд и социальный возврат.
Эти элементы образуют предложенную в книге систему.
Но система — не догма.
Я не утверждаю, что она единственно возможная. И не считаю завершённым то, что ещё требует проверки.
В книге поэтому проведена граница между тем, что можно считать установленным знанием, тем, что основано на практическом наблюдении, и тем, что пока остаётся гипотезой.
Это различие для меня принципиально.
Практика даёт материал.
Модель помогает его связать.
Исследование проверяет, насколько эти связи выдерживают столкновение с действительностью.
Именно поэтому я не хочу заканчивать книгу готовым ответом.
Мне важнее оставить вопросы.
Кто я?
На что я опираюсь?
Что во мне получено от других, а что создано собственным действием?
Чему я действительно научился?
Что умею делать самостоятельно?
Что способен передать дальше?
Что возвращаю среде, которая дала мне возможность вырасти?
Как я соединяю тело, сознание, деятельность и отношения в собственной жизни?
Где мне нужна самостоятельность, а где — помощь другого человека?
Где моя практика действительно помогает действовать, а где я использую её, чтобы отложить действие?
Эти вопросы нельзя решить одной формулой.
На них приходится отвечать жизнью.
Именно поэтому для меня так важна разница между знанием о жизни и умением жить.
Можно многое понимать и оставаться беспомощным перед собственной жизнью.
Можно владеть множеством техник и не уметь выбрать нужную.
Можно иметь образование и не иметь внутренней Оси.
Можно научиться действовать эффективно и при этом потерять связь с тем, ради чего действуешь.
Предложенная методология выросла из попытки соединить эти разрозненные части.
Не сделать человека совершенным.
Не дать ему универсальный рецепт.
А помочь ему собраться настолько, чтобы он мог самостоятельно продолжать свой путь.
Отсюда и образ Оси, который проходит через всю книгу.
Ось — это не готовый ответ на вопрос о жизни. Это способ удерживать связь между тем, что дано человеку, и тем, что он способен из этого создать.
Между Родиной и Отечеством.
Между Землёй и Смыслом.
Между полученным опытом и собственной ответственностью.
Между тем, откуда человек пришёл, и тем, что он оставит после себя.
Если эта связь становится только словом, Ось превращается в термин.
Если она входит в действие, возникает практика.
И здесь книга заканчивается, но работа — нет.
Я хотел бы, чтобы вокруг идеи «Оси» постепенно возникло пространство, в котором разные люди смогут продолжать эту работу своими способами.
Не обязательно повторяя мои упражнения.
Не обязательно принимая мои формулировки.
Не обязательно сохраняя все предложенные мной модели.
Речь скорее о среде, где опыт можно передавать, проверять, обсуждать, оспаривать и превращать в новое действие.
В этом смысле я думаю об «Оси» как об экосистеме.
Не как о школе с единственным учителем.
Не как об институте, который хранит окончательное знание.
Не как о корпорации, которой принадлежит метод.
Скорее как о пространстве, где практика, образование, культура, совместный труд и передача опыта могут поддерживать друг друга.
Такая система, если она когда-нибудь возникнет, не может принадлежать одному человеку.
После первого камня понадобятся другие.
Их положат люди, которых я никогда не встречу.
Кто-то изменит формулировку.
Кто-то опровергнет гипотезу.
Кто-то найдёт более точный способ исследования.
Кто-то создаст новую практику.
Кто-то возьмёт старый принцип и применит его в совершенно другой культурной среде.
Так и должна продолжаться работа.
Мне близок образ строительства, потому что в нём есть ответственность за сделанное, но нет иллюзии окончательности.
Первый камень задаёт направление, но не определяет весь будущий дом.
Для меня это направление связано с Осью — с попыткой удержать связь между данностью и созиданием, между корнями и будущим, между личной жизнью и ответственностью перед другими.
Тридцать лет назад я этого не формулировал.
Я просто дышал, двигался, работал и смотрел.
Видел, как человек иногда меняется от простого изменения привычного способа действия.
Видел, как телесная практика может открыть вопрос, которого раньше не было.
Видел, как человек может отказаться от привычной реакции и выбрать другую.
Видел, как кто-то после периода растерянности начинает снова собирать собственную жизнь.
Видел и обратное: как практика может не помочь, как человек может неверно понять метод, как группа способна превратиться в зависимость, а стремление к развитию — в уход от реальности.
Поэтому я не хочу оставлять в конце книги только образ успеха.
В работе с человеком всегда остаётся неопределённость.
Мы можем создавать условия, но не можем заранее определить результат другого человека.
Можем передавать опыт, но не можем прожить его вместо другого.
Можем предложить инструмент, но не можем заставить им пользоваться.
Можем построить среду, но не можем гарантировать, что каждый человек найдёт в ней именно то, что ему нужно.
И, пожалуй, в этом есть одна из главных вещей, которым меня научили эти тридцать лет.
Другой человек не является материалом для нашего проекта.
Он остаётся субъектом собственной жизни.
Поэтому всё, что предлагается в этой книге, в конечном счёте должно возвращать человеку способность видеть, выбирать и действовать самостоятельно.
Если методология эту способность увеличивает — у неё есть основание продолжаться.
Если уменьшает — значит, где-то нарушен её собственный принцип.
Мне хотелось бы, чтобы читатель запомнил именно это.
Не набор терминов.
Не последовательность глав.
Не мои формулировки.
А возможность проверить собственную жизнь на собранность.
Посмотреть, где она разобрана.
Увидеть, что уже соединено, а что существует отдельно.
Понять, чего не хватает для следующего действия.
И сделать это действие.
Потом следующее.
Потом ещё одно.
Не обязательно большое.
Иногда изменение начинается с того, что человек впервые замечает собственное состояние.
Иногда — с отказа от того, что его разрушает.
Иногда — с разговора, который слишком долго откладывался.
Иногда — с движения, которого тело раньше не умело.
Иногда — с принятия ответственности за дело, которое до этого казалось чужим.
А иногда — с простого решения не передавать дальше то, что когда-то было передано тебе и причиняло вред.
Всё это разные формы одного процесса: человек начинает становиться автором собственной жизни.
Не единственным автором всего, что с ним происходит.
Но автором своих действий, выбора и отношения к тому, что ему дано.
И тогда возникает возможность возврата.
Человек получает опыт — и передаёт его дальше.
Получает поддержку — и создаёт условия для другого.
Получает знания — и превращает их в действие.
Получает культуру — и не только сохраняет её, но и продолжает.
Получает жизнь — и отвечает на неё собственной жизнью.
Наверное, именно здесь для меня сходятся все линии этой книги.
Тело.
Ось.
Самовоспитание.
Образование.
Действие.
Традиция.
Совместность.
Наставничество.
Социальный возврат.
Исследование.
Не как законченная система, в которой всё уже объяснено, а как пространство, в котором одно может переходить в другое.
Тридцать лет назад я начал этот путь, не зная, к чему он приведёт.
Сейчас я также не знаю, к чему он приведёт дальше.
И это, пожалуй, правильно.
Потому что книга может закончиться.
Практика — нет.
Последняя страница может быть написана.
Но следующий шаг всегда остаётся за человеком.
За тем, кто прочитал.
За тем, кто попробует.
За тем, кто не согласится.
За тем, кто найдёт ошибку.
За тем, кто продолжит.
Если эта книга действительно что-то стоит, её ценность проявится не в том, сколько людей согласятся с автором.
Она проявится в том, что кто-то после неё начнёт внимательнее жить, точнее действовать, ответственнее относиться к другим и смелее проверять собственные представления о человеке.
А если этого не произойдёт — значит, пробный камень показал свой след.
Я принимаю и такой результат.
Потому что задача этой книги была не в том, чтобы поставить последнюю точку.
Она была в том, чтобы вынести накопленный опыт на проверку.
Теперь проверка продолжается уже не только в моей практике.
Она может продолжиться в вашей.
И если из этого возникнет что-то новое — оно уже не будет принадлежать одному автору.
Так и должно быть.
Тридцать лет практики привели меня к этой книге.
Книга должна привести практику дальше.
Спираль продолжается.
Анатолий Олегович Катунин