Возвращение знатоков и немая сцена

Рано утром, когда над аэродромом еще стягивался плотный сизый туман, у ворот гаража затормозил попутный «ГАЗон». Из кабины, толкаясь и гремя чемоданами с инструментом, вывалились замерзшие, невыспавшиеся Владимир Михайлович Пиняев и Смекайло-де-Цопфи. Из-за метели в Архангельске они добирались на перекладных трое суток и теперь горели праведным гневом.— Пропала «Сушка»! — с порога закричал Смекайло, швыряя промасленную ветошь в угол. — Маринка — баба отчаянная, полезет сама, а там же электроника! Там без КИПиА делать нечего! Губим государственную технику!Пиняев, даже не сняв тяжелого драпового пальто, сразу бросился к правому борту стоявшего в глубине ангара Су-24. Технологический люк кабельной ниши был закрыт.— Всё, — обреченно выдохнул Пиняев, опустив плечи. — Зашили. Коробку спалили, сто процентов. Марина Никифоровна! Где вы? Покажите, что вы там накрутили! Там же волновые сопротивления, там экранировка!Из подсобки, лениво потягиваясь и держа в руке кружку с недопитым чаем, вышла Марина Беленькая. На её лице не было ни тени тревоги, только лукавая усмешка.— Чего разорались, командировочные? — спокойно спросила она. — Людей побудите. Василич только под утро заснул, у него температура спала.— Какая температура, Марина?! — подскочил Смекайло, хватая её за рукав. — Нам через шесть часов борт сдавать комиссии! Кто жгут трассы «Б» восстанавливал? Там семьдесят два конца! Вы хоть один прибор от КИПиА в руках держать умеете?Вместо ответа Марина подошла к верстаку, взяла тяжелый ключ и с лязгом откинула замки технологического люка.— Смотрите, знатоки. Только слюной схему не закапайте.Пиняев замер. Он вытащил из кармана очки, водрузил их на нос и буквально залез головой внутрь ниши. Смекайло подсвечивал ему фонариком, и его челюсть медленно ползла вниз.Внутри фюзеляжа, где еще сутки назад чернело обгорелое пожарище, красовался идеально увязанный, тугой жгут новых бело-голубых проводов БПДО. Каждый провод был обжат, уложен строго параллельно соседнему с помощью капроновых зигов, а радиусы изгибов у разъема ШР-55 в точности соответствовали заводскому ГОСТу. Но главное — на каждом конце сидел идеально ровный, белоснежный кембрик с ювелирно выведенной тушью маркировкой.— Не понял... — пробормотал Пиняев, трогая жгут пальцем. — Укладка — по первому разряду. Пайка... Мать моя, да тут вогнутый мениск, припоя ровно по норме, лак «цапон» свежий... Цопфи, глянь на третью колодку.Бортинженер заглянул через его плечо и ошарашенно почесал затылок:— Вовка... Это не Марина. У Марины пальцы после штурвала Ан-26 погрубее будут. Тут почерк... как у часового мастера. И увязка... глянь, узел «двойной рифовый», так только на авиазаводах в Иркутске вяжут. Кто это сделал?Из-за спины Марины выдвинулся Ваня Клюев. Он держал в руках журнал прозвонки, где против каждого провода стояла подпись Мирона Токарева и печать «Годен».— Я вязал, товарищи старшие специалисты, — скромно сказал Ваня, шмыгнув носом. — А девчонки — Лида, Таня и Анжела — провода по длине резали и маркировку наносили. Марина Никифоровна паяла. Сама. Всю ночь вниз головой.Пиняев медленно вылез из люка, снял очки и посмотрел на Марину с глубочайшим, почти благоговейным уважением.— Ну, Беленькая... — тихо произнес он. — Ну, полярная ведьма. Семьдесят два провода «вслепую» отзеркалить... Сдаюсь. С меня бутылка «Трех Топоров» и личное признание.— Оставь портвейн себе, Володя, — засмеялась Марина. — Лучше бери свой тестер и перепроверяй. Скоро Москва приедет, шутки кончились.Часть 2. Секретное задание: Операция «Полюс-24»К одиннадцати часам утра к воротам гаража подкатила черная номенклатурная «Волга». Из неё вышел полковник Главного управления гражданской авиации в сопровождении двух хмурых представителей Министерства обороны.Вся команда Беленькой, включая выздоравливающего Василия Васильевича, выстроилась у крыла Су-24.— Здравствуйте, товарищи, — полковник не стал тратить время на любезности и сразу развернул на капоте «Волги» огромную карту Арктического бассейна. — Ситуация критическая. На научно-исследовательской станции «СП-28» (Северный полюс-28) ледовое поле дало трещину. Лагерь раскололо пополам. Вся научная аппаратура и двенадцать полярников остались на льдине размером триста на четыреста метров. К ним не пробиться ледоколу — паковый лед слишком плотный. Ан-26 Марины Никифоровны туда не сядет — полосы больше нет, остался огрызок торосов.— А от нас-то что требуется? — нахмурилась Марина. — Су-24 — фронтовой бомбардировщик. Мы туда бомбы повезем?— Нет, Беленькая. Нам нужна его скорость и уникальная навигационная система «Пума». На льдине у гидрологов остался заблокирован контейнер с результатами глубоководного бурения и секретными картами шельфа. Оставлять их американцам, которые крутятся рядом на подлодке, нельзя. Ветер ломает льдину каждую минуту. Ваша задача — сбросить полярникам аварийные радиомаяки, продукты и, главное, забрать контейнер с помощью специального фюзеляжного улавливателя на сверхмалой высоте. Сделать это нужно в условиях полярных сумерек и приборного полета.— Работа ювелирная, — подал голос Ваня Клюев. — Скорость у земли у «Сушки» приличная, малейший порыв ветра — и мы либо врежемся в торосы, либо промахнемся мимо троса подхвата.Полковник внимательно посмотрел на молодого летчика:— Знаю. Поэтому летит Беленькая. Но штатный штурман борта вчера на учениях повредил руку. Нужен второй пилот-оператор, который сможет на бешеной скорости вручную координировать прицельно-навигационный комплекс и работать с подвеской. Кто готов?Марина Беленькая посмотрела на Ваню. На его скуле белел шрам — орден за Таймыр.— Он полетит, товарищ полковник. Клюев мою руку чувствует как свою. Мы эту «Сушку» ночью по винтику собрали, мы её характер знаем.Часть 3. Испытательный полет и боевое крещениеСу-24 ревел на исполнительном старте. Погода портилась: небо затянуло свинцовыми тучами, по полосе поземкой несся мелкий, колючий снег. В кабине пилотов, расположенной бок о бок (уникальная черта Су-24, где летчик и штурман сидят рядом), пахло лаком и новой резиной.— Ну что, Ванечка, — голос Марины в ларингофонах звучал сосредоточенно. — Проверим нашу ночную работу. Приборы — на контроль.— Системы в норме, — четко рапортовал Клюев, его пальцы быстро бегали по тумблерам правого пульта — того самого, к которому шла восстановленная трасса «Б». — Питание ЭВМ стабильное. Сигнализация закрылков — зелёная. Мы готовы, командир.— Взлет!Два мощных двигателя АЛ-21Ф-3 взревели, выплеснув хвосты фиолетового пламени. Тяжелая машина сорвалась с места и через несколько секунд растворилась в облаках.Это был не просто испытательный полет — это была проверка на выживание. На высоте четырех тысяч метров Марина заложила крутой вираж, проверяя управление крылом с изменяемой стреловидностью.— Ваня, переводи крыло в шестнадцать градусов! Проверим механизацию! — скомандовала она.Ваня плавно перевел рычаг. Те самые контрольные кабели, которые Марина паяла под диктовку Вани, передали сигнал на гидроприводы. Крылья самолета плавно пошли вперед, увеличивая размах. Самолет послушно пошел на снижение.— Работает! — крикнул Ваня. — Ошибок по правому борту нет!Но в этот момент небо словно прорвало. Самолет вошел в зону мощнейшего турбулентного фронта. Борт начало швырять так, что привязные ремни врезались в плечи. На лобовом стекле мгновенно образовалась корка льда — отказала противообледенительная система фонаря.— Замкнуло! — крикнул Ваня, вглядываясь в приборную панель. — Не здесь, Марина Никифоровна! Старый разъем обогрева не выдержал нагрузки! Видимость ноль, мы идем вслепую!Самолет стремительно приближался к береговой черте с сопками. Без визуального контакта и с барахлящим обогревом это была верная гибель.— Ваня, включай режим автоматического следования рельефу местности! — крикнула Марина, удерживая рвущуюся из рук ручку управления. — Вся надежда на «Пуму»! Если кабели КИПиА спаяны правильно — автомат нас вытащит! Если ошиблись — врежемся в скалу через тридцать секунд!Ваня Клюев не дрогнул. Его лицо стало каменным, шрам на скуле налился багровым цветом. Он не стал тратить время на панику. Его левая рука мгновенно нашла нужную группу переключателей на восстановленном пульте.— Режим «След» включен! Навигация — по контуру! — крикнул он, нажимая главную кнопку.На долю секунды в кабине повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гулом турбин. А затем самолет словно подчинился невидимой руке. Нос «Сушки» резко задрался вверх, машина сама, подчиняясь сигналам радиолокатора через восстановленный жгут проводов, обогнула невидимую в тумане верхушку сопки. Перегрузка вдавила пилотов в кресла так, что потемнело в глазах.Еще мгновение — и Су-24 пробил нижнюю кромку облаков, выскочив в чистое пространство над серым, бурлящим морем.— Выскочили... — выдохнул Ваня, вытирая пот со лба. — Приборы работают штатно. Маршрут на «СП-28» рассчитан.Марина Беленькая повернула голову к парню, похлопала его по наплечнику высотно-компенсирующего костюма и улыбнулась сквозь кислородную маску:— Молодец, Иван. Не дрогнул. Пиняеву с Токаревым по возвращении лично в ноги поклонимся — провода держат мертвой хваткой. Курс на Полюс, Ваня. Нас ждут люди.Эпилог. Награда за трудЧерез восемь часов Су-24 триумфально коснулся бетонной полосы родного аэродрома. Контейнер с секретными материалами и картами шельфа лежал в специальном отсеке, а полярники на льдине уже грелись у аварийных костров, координируя подход спасательного вертолета по сброшенным Ваней маякам.У ангара самолет встречала вся команда. Когда Марина и Ваня спустились по стремянке, их встретил оглушительный рев.Смекайло-де-Цопфи первым бросился к Ване, крепко обняв парня:— Ну, Клюев! Ну, штурман! Слышали по радио, как вы над сопками прошли! Твои кембрики выдержали ток!Пиняев стоял чуть поодаль, держа в руках поднос, на котором исходил паром новый, свежеиспеченный пирог Ангелины Мельник.— Это вам, полярники, — смущенно сказал Владимир Михайлович. — За спасение чести КИПиА. Ваня, прости, что сомневался. Ты теперь не просто ученик Беленькой. Ты — наш главный инженерный летчик.Мирон Токарев молча подошел к Ване, хлопнул его по плечу и протянул новенький, блестящий хромированный гаечный ключ с гравировкой «Клюеву от Токарева»:— Держи, тёзка. Заслужил. Техника Беленькой ошибок не прощает, но тех, кто её любит, носит на руках.Ваня взял ключ, посмотрел на Марину Никифоровну, на старого Васильевича, который довольно улыбался из-под своих платков, и понял: здесь, в этом суровом полярном гараже, он нашел то, что ищут всю жизнь — настоящую, надежную как авиационный металл, семью.