По ту сторону этого мира. Глава 92. Святыня

Малая гостиная в замке Кёку всегда была самым уютным местом: здесь пахло сушеной лавандой, старым деревом и медом. Но сейчас, когда в глубоком кресле у камина сидел Соул, комната казалась тесной, словно в нее завели настоящего дракона, вынужденного скрывать свое пламя.

Юная хозяйка разливала чай, стараясь не пролить ни капли мимо чашки - фарфоровый чайник слегка подрагивал в ее руках. Алый камзол гостя резко выделялся на фоне спокойных пастельных тонов окружающего убранства. Он смотрел на огонь, и в его глазах плясали те же искры, что и в углях - холодные, неугасаемые.

-Ваше Величество, - негромко произнесла Лили, пододвигая к нему блюдце с ароматным печеньем. - Вы любите чай с горными травами? Мама говорит, они помогают успокоить мысли.

Соул медленно повернулся к девочке. Его лицо, обычно застывшее в маске холодного безразличия, на мгновение дрогнуло.
-Успокоить мысли, - повторил он, пробуя слова на вкус. - Боюсь, в моем случае травы бессильны. - Его длинные, изящные пальцы осторожно легли на тонкую ручку.

Лили невольно задержала внимание на его жесте. Что-то в привычном образе грозного «огненного принца» совершенно не сходилось.
-Вы правда король Коуки? - Она опустилась напротив, в нетерпеливом предвкушении ответа.
-Правда. - Соул сделал глоток. Терпкий напиток согрел горло, оставив легкую травяную горечь. - Вас это пугает?

Лили задумалась, склонив голову набок.
-Торвальд говорит, что люди Коуки сделаны из пепла. Жесткие. Гордые. Скупые на эмоции. Но вы… вы выглядите так, будто вам очень грустно.

Соул поперхнулся. Резкий звон разнесся по комнате - чашка ударилась о блюдце. Он кашлянул и неторопливо выпрямился, вновь собирая привычную невозмутимость.
-Грустно? - Мужчина нахмурился, примеряя это слово на себе. - Скорее, я просто очень долго шел к цели, которой, возможно, уже не существует.
-Мама всегда находит то, что потеряно, - уверенно сказала Лили. - Даже если все остальные уже перестали искать.
-Вы очень на нее похожи… - На его губах мелькнула тень усмешки. - Не только лицом. Но и странной, слепой верой в то, что мир можно исправить.

В комнате стало слышно, как тикают напольные часы и трещит полено в камине. Ей вдруг стало неуютно под золотистым взглядом короля. Девочка поспешно встала с места и направилась к массивному стеллажу. Лили совсем не нравилось, что гость пытался ее разгадать.
Она раздраженно взяла с полки тяжелый том в кожаном переплете и устроилась на небольшом диване у окна.

Соул устало откинулся на спинку кресла. Напряжение последних недель, долгая дорога и груз ответственности измотали его сильнее, чем он хотел признавать. Ресницы опустились, дыхание выровнялось, становясь глубоким и мерным. Он погрузился в полудрему опытного воина - сознание отступило лишь на шаг, готовое среагировать на любой шорох.

Лили не читала. Только делала вид, поглядывая на Соула из-за края книги. В неверном свете камина его лицо казалось неожиданно умиротворенным. Язвительность исчезла, разгладились складки у рта - он выглядел почти беззащитным.

«Что же вас связывает с тетей Эли?» - пронеслось в ее голове.

Любопытство, острое и колючее, пересилило осторожность. Лили знала, что нельзя. Знала, что ментальное вторжение - грубое, непростительное нарушение чужих границ. Но он был так близко…

Девочка бесшумно отложила книгу, стянула туфли и поднялась. Она двигалась мягко, как кошка, едва касаясь босыми ногами пушистого ковра.
Соул не шевелился, но Лили чувствовала исходящий от него жар - магия Инферно пульсировала в его венах даже во сне. Она наклонилась чуть ближе. Лучи закатного солнца, пробившиеся сквозь облака, зацепились за аметисты в ее волосах, и те вспыхнули лиловыми искрами.
Тонкое кружево заколки отозвалось на обжигающую ману короля. И самоцветы, изящно собранные у основания серебряного перышка, зажглись изнутри. Их отблески скользили по прядям, складываясь в причудливые узоры, похожие на магические письмена.
Через мгновение на кончике ее пальца расцвела пентаграмма - хрупкая, трепещущая от магии печать. Затаив дыхание, Лили коснулась виска Соула.

Земля под ногами словно провалилась.

Ее с силой затянуло в пропасть; стены гостиной растворились в небытии, уступая место хаосу. Лили не успела вскрикнуть. Ее собственное сознание подхватило и швырнуло в водоворот чужих воспоминаний. Образы хлынули рваными, болезненными вспышками, пронзая ее изнутри. Старые ожоги на душе Соула - он годами пытался их скрыть.

Красный рубин в серьге, поймавший на гранях короткий отблеск света.

Ее ладонь. Теплая. Осторожная.

«…пусть это останется нашим секретом…» - шепот, от которого по коже пробежал мороз.

Золотистые глаза, распахнутые в искреннем изумлении.

Сад. Синие пятна незабудок.

Ледяная игла, пролетевшая в миллиметре от виска. Свист рассекаемого воздуха и запоздалый, липкий ужас.

Тяжелый серебряный медальон, хранивший внутри камень, чья магия ощущалась даже сквозь металл.

«…это ваш личный дамоклов меч. Я прав?» - его собственный голос, прозвучавший в тишине как смертный приговор.

А потом все рухнуло. Наступила абсолютная пустота - густая, вязкая, бесконечная. В ней умолкали отголоски чужой жизни. Тьма затягивала ее все глубже, пропитанная едким запахом гари.
Лили отчаянно пыталась удержать ускользающее видение, вдохнуть его, разгадать…

Рывок.

Реальность вернулась с оглушительным треском. Пальцы Соула сомкнулись на ее запястье с силой стального капкана. Девочка вскрикнула от боли и попыталась отдернуть руку, но он держал крепко. Сон исчез без следа, обнажив ледяную ярость человека, чей самый сокровенный тайник был только что вскрыт вором.

-Ты… - Соул осекся. Гнев спутал слова. Десятки обвинений рвались наружу одновременно.

Дверь распахнулась - в гостиную влетела Айлин. Она замерла на пороге. Соул мертвой хваткой сжимал запястье Лили.

-Что случилось?! - тревожно вырвалось из ее груди.

Он медленно, палец за пальцем, отпустил ее запястье. Лили попятилась назад, растирая покрасневшую кожу. А король откинулся на спинку кресла с таким невозмутимым видом, будто ничего не произошло.

-Ваша дочь слишком многое себе позволяет, - бросил он, не глядя на Айлин. - Мой вам совет: усмирите ее, пока это не сделал кто-то другой.

Соул плавно поднялся и прошел мимо Айлин, даже не повернув головы. От его хищной грации веяло нагретым металлом. Дверь закрылась за ним без стука - аккуратно, нарочито бесшумно. В подчеркнутой сдержанности чувствовалась натянутая до предела тетива.

Айлин перевела взгляд на дочь. Лили сидела на диване, стиснув губы. На ресницах блестели подступившие слезы, но она упрямо удерживала их. Хотелось исчезнуть и не произносить вслух то жалкое оправдание, которое вертелось на языке.

-Я… Я просто хотела понять…
-Не надо, - твердо перебила ее Айлин. - Я знаю, что ты хотела, Лили.

Она не повышала тон, девочка и без того все понимала. Чем глубже укоренялось осознание того, какую границу она переступила, тем сильнее горели ее щеки. Она влезла в самое больное место короля.

-Мне нужно извиниться, - сказала Лили, наконец поднимая глаза.

Айлин кивнула:
-Иди.

*

Лили нашла его в дальнем углу сада. Сгущались сумерки, и воздух становился колючим от вечерней прохлады. Соул стоял у старой яблони, чьи узловатые ветви черными нитями перечеркивали темное сапфировое небо, словно трещины на разбитом окне. Он смотрел куда-то в густую крону, глубоко засунув руки в карманы камзола. Напряженные плечи - единственное, что выдавало бушующую внутри него бурю.

Лили подошла тихо, но не скрываясь. Она остановилась в двух шагах от него, чувствуя, как от его фигуры исходит волна едва сдерживаемого жара.

Она склонила голову. Низко, искренне - как перед старшим или тем, чью святыню случайно осквернили. Лили замерла в низком поклоне, не смея пошевелиться, пока пульс гулко отдавался в ушах.
-Простите, - она начала неуверенно, но быстро справилась с собой, сжав в кулаках ткань платья. - Мне не следовало так поступать.

Пауза давила, как могильная плита. С каждой секундой становилось все мучительней. Она надеялась хоть на какой-то знак… но Соул застыл среди деревьев изваянием.

-Я не имела права заглядывать… туда, - прошептала Лили. - Я просто… хотела понять. Кто вы друг другу.

Ветер резко качнул яблоню, стряхнув с нее несколько сухих листьев. Где-то далеко, за пределами замковых стен, тоскливо залаяла собака, и этот звук лишь усилил звенящую пустоту между ними. Соул молчал так долго, что Лили уже решила - он не ответит. Просто уйдет, оставив ее один на один с этим позором.

-Подними голову.

Сухой, безжизненный голос напоминал треск надломленной ветви. В нем не было прежней ярости - только выжженная, бесконечная равнина.

-Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел, как Кёку склоняется перед Коуки. - Он задержал взгляд на ней, а затем вернулся к созерцанию кроны дерева. - Оставь меня.

Лили выпрямилась, постояла еще секунду. Ей хотелось добавить что-то еще - извиниться… объяснить, что видела в его памяти не врага, а человека. Но поняла: сейчас нельзя.
Она развернулась и пошла к замку, ни разу не обернувшись. А Соул остался один. Он смотрел на гаснущее небо, на редкие облака, на первые звезды, робко проступавшие в сумерках. Казалось, даже они тянулись к последним каплям света.

Он ждал, когда его отпустит. Когда схлынет прилив воспоминаний, вызванный детским любопытством.

Не отпускало.

В груди все еще ныло, как от открытой раны. Чужое вмешательство в его сознание вырвало из глубин памяти фрагменты прошлого… ее голос, тихий и мелодичный… прикосновение пальцев к его лицу.

Он привык к боли. Привык к ледяной тишине своих покоев. Привык к тому, что память - тяжелый чугунный якорь, который неумолимо тянет его на дно, стоит лишь на мгновение расслабиться.

Привык.

Но легче от этого не становилось. Никогда.

Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова вспыхнула синева незабудок в том далеком саду, огненный росчерк ее волос и тонкий, едва уловимый аромат жасмина.