127. Нетути
Она нагибалась, ложилась брюхом на стол, и я вдавливал червячка куда-то в нее.
- Любовник вы никакой, - однажды услышал.
Глаза ее часто смотрели с выкрутасами весело-усталыми.
Брат у нее был рудознатец- опять нюхал руды где-то. Трое сыновей. Снятие веником паутины с потолочных углов и размораживание хека - вот деятельность женщины с сисищами.
- А где муж?
- Нетути.
Я пригласил ее на танец, ради шутки - пригласил посетить аудиторию, где грохотали барабаны и, как пила, резала гитара - музыканты играли что-то, под что можно было потоптаться, прижавшись, живот ее тер мне палку, и она поднялась. Натер я себе. Мясистая женщина, валикообразная. Я правой рукой взял ее за грудь. Она не уместилась не то, что в моей - но и в десяти таких, как у меня. Конечно, я улетел. Я почуял, как:
Соки сталь несут,
И начинается отсчет
Холодных явочных, как суд,
Понятий у небритых щек.
И курок ударит по капсюлю патрона, порох загорится, и пуля вылетит. В принципе, так оно и было потом однажды - штанина пропиталась семенем.
Женщине я пел. Она говорила - что любит авторские песни.
Я звал ее к себе - закрывал - задвигал болт в двери и щипал для нее струнки.
Потом щипал грудки.
Это была, наверно, самая толстая изо всех моих толстиц.
Толста она была неимоверно.
- Хорошо бы на тебе проснуться утром.
И додумывал - за окном сад, яблоки видны.
Помню, нравилась ей песня "Солнце слабее"- (ее?).
И, когда Ведианис - она звала его Степочка, - выводил хрустальное соло с подтяжкой, включив фусс - возникала в дверях, и слушала.
Я ей снился. Неоднократно.
И неоднократно я освобождал ее сисищи от бюстгальтера, и своим членищем закладывался между.
Становился к ее грудям, как к амбразуре - как к станку!
Брал своими ручищами свесившееся - сдвигал и ездил - щ, щ…
Потом на букву "р" хлестал змею в белое арийское мясо, веснушчатое.
- Что ты делаешь?
- Ничего я не делаю.
А я и правда ничего не делал - только говорил:
«Ничто не слишком» - девиз Кармадона из «Альтиста Данилова».
Свидетельство о публикации №226092801145