Уездная знаменитость

Алексей Иванович приехал в родной город после двенадцатилетнего отсутствия.

На станции его встретили учитель, редактор местной газеты и племянник городского головы. Учитель сразу взял чемодан. Редактор говорил громко, стараясь перекрыть шум отходящего поезда.

— Наш город следит за вашими успехами!

Алексей Иванович поблагодарил.

Он напечатал две книги стихов. Вторую заметили в столице; о ней написали несколько добрых слов, и с тех пор ему стало казаться, что вся его прежняя жизнь была только долгим приготовлением к нынешней.

В гостинице его ждали цветы.

Вечером устроили чтение в общественном собрании. Зал был полон. В первом ряду сидели дамы в светлых платьях, дальше темнели гимназические мундиры. Алексей Иванович читал медленно, чуть глуше обычного, и сам слышал, как хорошо звучит его голос под высоким потолком.

После выступления долго хлопали.

Когда слушатели стали подходить к нему, он увидел у двери старика в вытертом сюртуке.

Это был Павел Матвеевич, бывший преподаватель словесности.

Когда-то он возвращал Алёше тетради, испещрённые красными поправками. Особенно сердился на слово «лазурный».

— У вас и снег лазурный, и корова скоро станет лазурной, — говорил он.

Алексей Иванович подошёл первым.

— Узнали?

— Узнал, Алёша.

Старик протянул сухую руку.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Алексей Иванович ждал.

— Голос у тебя поставлен хорошо, — сказал Павел Матвеевич.

— А стихи?

— Мне трудно было всё расслышать.

Алексей Иванович предложил прислать книгу.

— Пришли, — согласился старик. — Только надпись не делай длинную. Ты и прежде любил длинные вступления.

Ночью Алексей Иванович плохо спал.

Его раздражала собственная досада. Он вспоминал аплодисменты, благосклонные лица, слова редактора — и снова слышал: «Голос у тебя поставлен хорошо».

Утром, до завтрака, он пошёл к Павлу Матвеевичу. Тот по-прежнему жил в маленьком доме за городским садом.

В комнате пахло лекарствами и сушёными яблоками. На столе лежала раскрытая ученическая тетрадь.

— Вы ещё преподаёте?

— Соседского мальчика готовлю. Садись.

Алексей Иванович положил перед ним книгу.

Павел Матвеевич надел очки. Стал читать первую страницу, потом вторую. В комнате тикали часы. За окном пилили дрова.

— Здесь хорошо, — сказал старик и коснулся ногтем строки. — Про мать.

Алексей Иванович наклонился.

— А вот дальше ты всё объяснил. Зачем? И так понятно.

Павел Матвеевич вынул из ящика карандаш, подержал его над страницей.

— Можно?

Алексей Иванович хотел сказать, что книга уже издана, что именно это стихотворение хвалили в журнале. Вместо этого подвинул стул ближе.

— Можно.

К завтраку в гостиницу он не вернулся.