Лиха беда начало. Женское лицо террора

«Отче, прости им, ибо
не ведают, что творят».
(Лк. 23:34).
   
    31 марта 1878 года. Петербург. Здание окружного суда.
    Судебный зал переполнен. Здесь – от мещанина до генерала, от торговца до высокопоставленного чиновника. Замечен и писатель Достоевский. Около здания толпа желающих любой ценой, в том числе за большие деньги, проникнуть в зал. Толпа взбудоражена. Мимо толпы, обремененный своей заботой, проходит человек невысокого чиновного разряда. Удивленно оглядывая толпу, он спросил у человека то подпрыгивающего, чтобы увидеть что там, у подъезда, то метавшегося из стороны в сторону.
     -Что там такое происходит? Или Государя ждут?
     Человек удивленно уставился на прохожего и с осуждением сказал:
     - Ты не знаешь?  Там судят стрелявшую в градоначальника генерала Трепова…
     - И что? Застрелила?
    - Говорят, выжил.
    - Жаль.
    - Кого тебе жаль?
    - Стрелявшую. Ведь засудят за этого вора Федьку. Спасу от него нет. Куда ни сунься – везде взятку подавай, держиморда проклятый.
    - Эко ты, братец, про него… Да и то… Ладно, ступай от греха…
    
    - Встать, суд идет.
    Зал шумно встал и шумно сел. На свои места сели председатель суда А.Ф. Кони, прокурор К.И. Кессель,  защитник П.А. Александров и двенадцать присяжных заседателей.
   Начинается судебный процесс.
   Председательствующий Кони:
    - Подсудимая, встаньте. Назовите себя, ваше происхождение и род занятий.
    - Я, Засулич Вера Ивановна, 27 лет, дочь отставного офицера, дворянка. Проживаю в Киеве. Домашний учитель.
    Судья:
    - Вы проживаете в Киеве, а в Петербург прибыли сознательно совершить покушение на градоначальника Петербурга генерал-адъютанта господина Трепова. Так?
     - Так.
     - Признаете себя виновной?
     - Признаю, что стреляла в градоначальника, но умрет он или останется жив, мне было неинтересно. Для меня было важно показать, наконец, обществу, что чиновничий произвол должен быть осужден если не судом, то неравнодушным народом. И за эти несколько дней я убедилась в неравнодушии общества.
     - Судья:
    - Это была месть за студента Боголюбова?
    - Месть – лишь повод.
   
     Федор Михайлович Достоевский, присутствовавший на процессе, шепнул своему соседу: « Надо бы сказать: иди, ты свободна, но не делай этого в другой раз… А теперь ее, чего доброго, возведут в героини».

    Оставим на малое время зал суда и обратимся к некоторым фактам биографии Веры Засулич.
    Родилась Вера Засулич в 1849 году в Калужской губернии Гжатского уезда в обедневшей дворянской семье. Когда ей исполнилось три года, умер отец, отставной офицер. Веру приняли на воспитание две более состоятельные сестры матери. А когда она подросла, определили в частный женский пансион, где готовили домашних учителей. Там Вера изучала французский и немецкий языки, что потом очень пригодилось для перевода работ Маркса, Энгельса, а также французских мыслителей Вольтера и Руссо. После пансиона увлеклась идеями Бакунина, стала членом его группы «Южные бунтари». За участие в «нечаевском  деле» (революционно-террористическая организация «Народная расправа») была арестована, один год отбывала наказание в Петропавловской крепости   и год в ссылке в Новгородской губернии.
     Проживая в Киеве, узнала из печати, что питерский градоначальник генерал-адъютант Трепов приказал высечь розгами находившегося в тюрьме предварительного следствия студента Александра Боголюбова за то, что он не снял шапку перед градоначальником. Тогда этот случай широко обсуждался общественностью еще и потому, что к этому времени телесные наказания заключенных были уже отменены.

     Но вернемся в зал суда.
     Судья:
    - Итак, вы стреляли в градоначальника все-таки из мести за своего собрата по антиправительственной борьбе. Вы лично знакомы с господином Богомоловым?
    - Нет, даже никогда с ним не встречалась.
    Судья:
    - Где вы взяли столь убойный пистолет?
    - Купила.
    - Специально для данного акта?
    - Да, специально.
    - Вы были намерены выстрелить не один раз?
    - Нет, я сразу, после первого выстрела, бросила пистолет, чтобы не выстрелить второй раз. И не пыталась бежать.
    - То есть, вы все делали осознанно?
    - Да, так.
    - И вы понимали, что вам за это грозит немалый срок?
    - Да, я все понимала. Повторяю, я пошла на этот шаг исключительно ради возбуждения общественного мнения, против чиновничьего разгула над человеческой личностью, если даже человек осужден. И даже тем более, осужден и уже наказан.
   - Вы не раз выступали в антиправительственных акциях и отбывали наказание по суду. Чего вы добиваетесь?
    - Справедливости. Равного отношения государственных чиновников ко всем слоям общества. Я уже сказала вам об этом.
     Вопрос прокурора:
    - Если вы и ваши соратники придете к власти, например, то сразу и всюду восстановите справедливость?
     - Это будет нашей основной задачей.

     Поскольку пострадавшего Трепова в суде не было, так как он представил справку о невозможности присутствовать в силу плохого самочувствия (справка подписана профессором Склифосовским),  суд перешел к опросу свидетелей, которые все показали о покушении Засулич на генерала Трепова.
      Известно, что Александр Второй посетил раненого Трепова. А тот не нашел сказать  ничего лучше,  как: «Эта пуля, быть может, предназначалась вам, Ваше величество, и я счастлив, что принял ее за Вас». Государю слова Трепова не понравились, он почувствовал в них некое предзнаменование.
     Председатель предоставляет слово обвинению.
    Из речи прокурора Кесселя.
   - …Посмотрите, с какой беспощадной суровостью Засулич стремилась к достижению поставленной ею цели. Самоуверенно предположив, что ее взгляд вполне солидарен со взглядом общества, получив о боголюбском деле сведения от лиц, не бывших очевидцами этого события… Засулич сочла возможным устроить какой-то тайный суд над лицом, сделавшем известные распоряжения. Устроив тайный суд, она сочла возможным соединить в своем лице и прокурора, и защитника, и судью, она посчитала возможным вынести смертный приговор… Я ни одной минуты не думаю, что бы вы (присяжные заседатели) могли признать, что подобного рода средства не преступны…
    Председатель предоставляет слово защите.
    Из речи защитника Александрова.
    - … Для Засулич Боголюбов был политическим арестантом… Политический арестант для Засулич и - она сама, ее горькое прошедшее, ее горькая история… Политический арестант был ее собственным сердцем, и всякое грубое прикосновение к этому сердцу болезненно отзывалось на ее возбужденной натуре…
    …Господа присяжные заседатели!.. Немного страданий может прибавить ваш приговор для этой надломленной, разбитой жизни. Без упрека, без горькой жалобы, без обиды примет она от вас решение ваше и утешится тем, что, может быть, ее страдания, ее жертва предотвратят возможность повторения случая, вызвавшего ее поступок, в самых мотивах его нельзя не видеть честного и благородного порыва…
    … Да, она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною, и остается только пожелать, чтобы не повторялись причины, производящие подобные преступления, порождающие подобных преступников…
   Ах, как умело жал защитник на сердобольный отклик зала, как умело описывал отзывчивое и вспыльчивое сердце молодой девушки, не смирившейся с несправедливостью в обществе, что и послужило причиной ее присутствия здесь в качестве подсудимой. 
   Довольно объемная и эмоциональная речь защитника не раз тут и там прерывалась аплодисментами и возгласами «браво, ура». Плакала Засулич, плакали присяжные, были слышны всхлипывания в зале.
     Председатель предоставляет последнее слово Засулич, но она отказывается от него.
    Из резюме председателя Кони.
    …Господа присяжные заседатели! Судебные прения окончены, и вам предстоит произнести ваш приговор… Вы слышали прения сторон. Обвинитель находит, что подсудимая совершила мщение с целью убить генерала Трепова… Вы слышали, затем, доводы защиты… По предложению защиты, подсудимая считала себя поднимающей вопрос о восстановлении чести Боголюбова и объяснении действительного характера происшествия…не только перед судом России, но и перед лицом Европы…
    …(К старшине присяжных заседателей). Получите вопросный лист. Обсудите дело спокойно и внимательно, и пусть в приговоре вашем скажется тот дух правды, которым должны быть проникнуты все действия людей,  исполняющих священные обязанности судьи.
     Министр юстиции Набоков, прочитав резюме председателя суда, сказал: «Ну, председатель суда разжевал и положил в рот присяжным оправдание Засулич».

   Вопросы присяжным:
Первый и определяющий: виновна ли подсудимая Засулич в содеянном. Второй – имела ли Засулич преднамеренное решение об убийстве градоначальника. Третий – сделала ли Засулич все для достижения цели.
    Присяжные, проникнутые речью защиты и благосклонного отношения к подсудимой, совещались недолго. Их вердикт – «Не виновна!»
     Взрыв восторга, аплодисменты.  Кони и Александрова чуть ли не целуют, какой-то генерал отчаянно хлопает (а не он ли будет следующей жертвой?). Засулич под охраной выводят из зала, в камере она забирает свои вещи и выходит на свободу.
     Узнав о приговоре, разгневанный император приказывает задержать Засулич до особого распоряжения, но опытные нелегалы тут же уводят ее из поля зрения полиции на конспиративную квартиру, а затем переправляют в Швейцарию, где начинается ее новая политическая жизнь и деятельность.
     Анализируя роль террора в борьбе за власть, Засулич скоро пришла к выводу, что такой метод не только не способствует, а значительно снижает эффективность борьбы, и стала его противником. Но именно она стала первой женщиной-террористкой в России. Так что лиха беда начало.
    За границей Вера Засулич знакомится с Плехановым, вступает в его организацию «Освобождение труда», сотрудничает (на первых порах) с Лениным.
     Ведет переписку с Марксом и Энгельсом, а с Энгельсом даже несколько раз встречалась в Лондоне. Особый ее интерес – отношение классиков к русской земельной (крестьянской) общине, то есть, в какой степени русская земельная община могла бы оказать влияние на социальную революцию в России. Об этом она написала Марксу. Классик долго не отвечал. Не потому, что не хотел, а просто не знал, что ответить. Он считал Россию варварской страной, где ничего путного в социальном плане произойти не может. Вот заключительная часть его ответа: «…Эта община является точкой опоры социального возрождения в России, но для того, чтобы она могла играть эту роль, нужно было бы сперва устранить пагубные влияния, давящие ее со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития». То есть Маркс посоветовал то, что русские революционеры и без него давно знали. Маркс не верил в Россию, в ее социальные преобразования, всячески унижал ее. И только когда узнал об убийстве террористами Александра Второго, изменил свое мнение, назвав Россию перспективной страной в проведении революционных изменений.
    Александр Второй много размышлял о причинах возникновения в России революционных групп и даже организаций. Об этом после поразившего его дела  Засулич, он как-то завел разговор с министром внутренних дел Тимашевым.
     - Александр Егорович, как вы полагаете, чего не хватает нашему обществу? Какие причины надо устранить, чтобы не возникали эти революционно-террористические группировки?
     - Ваше величество, даже если дать русскому человеку благоденствие, то и тогда он найдет к чему, извините, придраться. Я так понимаю, Ваше величество, что вот эти бунтари с террористическим уклоном желают поменять не только существующую власть, но и существующий строй.
    - То есть, монархию на анархию?
    - Что-то в этом роде. Они призывают к социальной революции, с помощью которой хотят общество сделать коммунистическим, где не будет ни бедных, ни богатых, а будет лишь сплошная социальная справедливость. Так учит их родоначальник теоретического коммунизма Карл Маркс.
    - Да, слышал о таком.
    - Так вот он и его соратник Энгельс сочинили «Манифест коммунистической партии», где как бы научно обосновывают эту теорию. И надо сказать не без талантливой мысли.
    - Вы читали?
    - Да.
    - Я тоже хотел бы познакомиться с их трудом.
    - Хорошо, я вам его доставлю. А знаете, какими словами начинается этот манифест?
    - Скажите.
    - Призрак бродит по Европе. Призрак коммунизма.
    - Ну, если только призрак…
    - Не скажите, Ваше величество. Этот призрак, если не обращать на него внимания, преобразуется в практическое воплощение. Причем с более кровавыми последствиями, чем от нынешних социалистов-революционеров. И тогда Французская революция покажется баловством.
    - И что же делать? У вас есть предложение, что противопоставить?
    - Я над этим много думаю, Ваше величество. Вот вы отменили крепостное право. Вас назвали государем-освободителем. Но недовольных стало не намного меньше. Например, бывшие землевладельцы недовольны тем, что лишились своих землевладений. Даже некоторые крестьяне недовольны тем, что остались не у дел, без барского попечения.
    - Так что же, по-вашему, делать? Подскажите. Вы министр внутренних дел, внутренних, а  не иностранных дел…
    - Нужны более углубленные социальные реформы.
    - Да? А именно?
    - Например, легализовать политическую деятельность. Пусть какая-либо партия называет себя социалистической. Пусть она гласно проповедует свои политические взгляды и принципы. Но все это должно быть под контролем государства. То есть будет позволительно этой партии распространять свои взгляды до определенного уровня.
     - Да, но вы можете гарантировать, что они выше определенного уровня не пойдут? Вы же не хуже меня знаете, что это за народец.
     - Знаю. Однако правила взаимоотношений надо выработать на своих условиях и как можно скорее. И широко их распространить.
    - Я подумаю, Александр Егорович. Спасибо.
   
   Вопрос о социальных политических реформах снова поднял уже другой министр внутренних дел - граф Лорис-Меликов, он же Председатель Верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия. Имел особые полномочия борьбы с терроризмом.
    Александр Второй принял предложения министра, но не успел их осуществить. 1 марта 1881 года он был убит террористами, среди которых были женщины – Софья Перовская и Анна Якимова.

   Еще о Вере Засулич. Она была делегатом исторического съезда РСДРП (1903 год). В составе «искровцев» приняла позицию меньшевиков. В 1907 -1919 – одна из ликвидаторов подпольных партийных структур, выступала за легальные политические организации. Выступала против однобокой теории Ленина о диктатуре пролетариата. «Социал-демократия, - писала она, - не желает допускать к власти либералов, полагая, что единственный хороший  революционный класс – это пролетариат, а остальные предатели». В 1917 году вошла в группу правых меньшевиков-оборонцев «Единство», выступала за продолжение войны до победного конца. Октябрьскую революцию 1917 года приняла как антиреволюционный переворот.
     Ленин  критиковал Засулич за ее позицию, но отмечал ее революционные заслуги.
    Умерла Вера Засулич 8 мая 1919 года в Петербурге.

     Женщины-террористки Российской империи, последовательницы Веры Засулич.
     Софья Перовская. Дочь бывшего губернатора Петербурга. Была непосредственным организатором убийства царя Александра Второго. Казнена.
      Вера Фигнер, член «Народной воли». Участвовала в убийстве Александра Второго. Казнь заменена бессрочной каторгой. Умерла в 1942 году, похоронена на мемориальном Новодевичьем кладбище.
    Людмила Волкенштейн, потомственная дворянка. В 1879 году участвовала в покушении на харьковского губернатора князя Кропоткина. Смертную казнь заменили на заключение в одиночной камере Шлиссельбургской тюрьмы.
    Анна Распутина, серебряная медалистка Московской женской гимназии. Организатор покушения на министра юстиции Щегловитова. Казнена.
    Зинаида Коноплянникова, учитель сельской школы. Убийца генерал-майора Минца (руководителя подавления вооруженного восстания в Москве). Первая женщина-террористка, которую повесили.
     Дора Бриллиант, эсэрка, член организации Бориса Савинкова. Участвовала в убийстве великого князя Сергея Александровича. Была заключена в Петропавловскую крепость, где сошла с ума.
     Наталья Климова, дочь рязанского помещика, член партии эсэров. Участвовала в покушении на премьер-министра Петра Аркадиевича Столыпина на Аптекарском острове Санкт-Петербурга. Казнь заменили вечной каторгой. Бежала. Умерла в 1918 году.
     Евстолия Рогозинникова. Убила начальника главного тюремного управления Максимовского (несколько раз выстрелила в упор). Повешена в 1907 году.
    И, наконец, Фанни Каплан. Покушение на В.И. Ленина 30 августа 1918 года. На допросах заявила, что крайне отрицательно отнеслась к Октябрьской революции, считает Ленина предателем и уверена, что его действия удаляют идею социализма на десятки лет. Расстреляна 3 сентября 1918 года.
     Список этот не полный. Были еще женщины, участие в терроре которых было или второстепенным, или недоказанным.

     Террор в России в эпоху «лихих» 90-х – это уже другая история.