Почему Чебурашка побеждает

Почему «Чебурашка» побеждает, а кино про СВО — нет
Кинообзор

В мае 2026 года в Совете Федерации прошло совещание. Тема: почему фильмы про СВО никто не смотрит.

Ответ — в цифрах. С начала 2025 года по первый квартал 2026-го в прокат вышли сорок четыре фильма и сериала про СВО. Их посмотрели шестьсот семьдесят пять тысяч человек. В среднем — четырнадцать зрителей на сеанс. Для сравнения: «Чебурашка» собрал семь миллиардов рублей, «Чебурашка-2» — шесть миллиардов двести миллионов.

Разрыв — в тридцать раз. Не в три. В тридцать.

Но эта статья — не про то, что «Чебурашка» лучше. Она про то, что этот провал — системный. И, возможно, нужный системе.

Первое: фильмов про СВО не «мало». Их «много», и их никто не смотрит
Сначала разрушим иллюзию. Фильмов про СВО не «дефицит». Их «избыток». Просто их не показывают.

В 2025 году Минкульт поддержал сто семьдесят два отечественных фильма. Из них про СВО — десять. За один только 2025 год в прокат вышли сорок четыре картины и сериала на эту тему. Комедий и сказок за тот же период вышло, возможно, меньше.

То есть проблема не в том, что сценариев нет. Проблема — в том, что зритель не идёт.

Продюсер Максим Королёв на том самом совещании в Совфеде сказал прямо: «Получить финансирование на проект об СВО не составляет труда. Очень много плохих проектов. Чем хуже проект, тем громче его авторы».

Перевод: деньги дают. Но дают «на отчёт». А «на отчёт» — делают «халтуру».

Второе: что «Чебурашка» сделал правильно
«Чебурашка» — не «лучший фильм». Это «лучший продукт».

Режиссёр Дмитрий Дьяченко, продюсеры Эдуард Илоян и Денис Жалинский («Yellow, Black and White»), дата выхода — первое января. Это не «творческий выбор». Это «бизнес-формула».

Он про семью. Он про взросление. Он про примирение. Он не требует от зрителя знаний контекста. Его поймёт и шестилетний, и шестидесятилетний. Он не оскорбляет никого. Он даже не пытается никого в чём-то убедить.

Он не несёт «идеологической задачи».

Вот почему он побеждает. Ему позволили быть нормальным фильмом. А фильмам про СВО — не позволяют.

Третье: почему фильмы про СВО обречены
На том же совещании продюсер Андрей Кретов («Малыш») сказал фразу, которая объясняет всё:

«С Министерством обороны работать вообще невозможно. „А почему у вас командир бьёт подчинённого?“ — А потому что это жизненная правда сегодняшнего дня! Если всё это из „Малыша“ убрать, кино получится пластмассовым, неинтересным, и его вообще не будут смотреть».

Это — не жалоба. Это — диагноз.

Первое. Минобороны — не партнёр. Минобороны — цензор. Им нужны «правильные детали», а не «правдивые». Берцы не те — нельзя. Командир бьёт солдата — нельзя. Стакан водки после гибели товарища — нельзя.

Второе. Именно «нельзя» и есть то, что делает кино живым. Кретов это понимает. Любой, кто смотрел хорошее кино, это понимает. Конфликт, несовершенство, слабость — это вход для зрителя. Уберите их — получите агитку. Не кино.

Третье. «Пластмассовое». Зритель чувствует это. Всегда.

А параллельно фильмам ставят категорию 18+ — «за пули, за кровь, за стакан водки». И самая нужная аудитория — молодёжь — отсекается законом. В кинотеатрах их ставят на утро или на ночь. В прайм-тайм — «пиратский» Голливуд. Информация о них идёт через военкоров и «сарафан», а не через рекламу.

Эта цепочка — не «ошибка». Это — фильтр. Он гарантирует, что кино про СВО не дойдёт до массового зрителя. И при этом выглядит как «мы старались».

Четвёртое: проблема «героя»
На том же совещании прозвучала ещё одна деталь.

Председатель Ассоциации союза писателей Алексей Алешковский сказал: «Наша проблема — герой. Тот, который задаёт модели поведения для молодёжи. Одно исследование показало: для старшего поколения герой — Штирлиц, для среднего — „Брат“, для молодого — Человек-паук».

Человек-паук.

Американский комиксный персонаж — единственная работающая модель поведения для российской молодёжи.

Это — не «провал» идеологии. Это — симптом провала производства смыслов. Когда система не позволяет создать живого — с сомнениями, с ошибками, со слабостью — зритель не оставляет место пустым. Он берёт то, что есть. Из другого места.

«Мы видим на улицах портреты участников СВО, — сказал Алешковский. — Но мы не знаем их историй».

Историй. Вот ключевое слово. Не «подвигов». Не «правильной позиции». Не «идеологической чистоты». Историй — с началом, с конфликтом, с финалом. О людях.

Пятое: кому нужен этот провал
Теперь — самое сложное.

Если система действительно хочет продвигать кино про СВО — у неё есть тысяча способов. Принудительный прокат. Прайм-тайм. Снижение возрастного рейтинга. Отмена цензуры Минобороны. Участие звёзд без последствий.

Она не делает ничего из этого.

Наоборот. Она позволяет кинотеатрам ставить эти фильмы на утро. Она принимает танк без одобрения Минобороны как норму. Она соглашается с «очень много плохих проектов» — на которые тратятся деньги и которые никто не смотрит.

Почему?

Есть одна версия. И она **— ** не «конспирология». Это — «логика системы».

Про СВО система сама не знает, какой «нарратив» ей нужен».

В 2022 году была «денацификация» — «за три дня до Киева».

В 2023–2024 — «освобождение Донбасса».

В 2025–2026 — «переговоры» и «компромисс».

Нет ни одной истории, которая выдержала бы четыре года и осталась бы «вдохновляющей». Честное кино задало бы вопрос: «А за что мы воевали?» Честное кино показало бы вернувшихся — раненых, сломанных, пьющих, злых.

Система не хочет такого кино.

Система хочет «Чебурашку». Безопасного. Тёплого. Без политических последствий. Того, кто собирает кассу и может быть отправлен на экспорт. Того, кто попадёт в отчёт о «достижениях культуры».

А кино про СВО — пусть «будет». Пусть «проваливается». Пусть доказывает, что «зритель не хочет».

И тогда — когда придёт время «переговоров» — у страны не будет коллективного «нарратива» о войне. Не будет фильма вроде «Свои». Не будет «мы могли победить». Не будет «мы за это заплатили цену».

Пустота — тоже подготовка. Подготовка к любому исходу.

Послесловие
Михаил Швыдкой сказал: «Никакого заговора нет».

Может, и нет. Может, не нужен заговор. Достаточно десяти тысяч «нормальных рабочих процедур» — согласований, правок, снижения категорий, плохих сеансов, отсутствия рекламы. Это даёт тот же эффект, что заговор.

«Чебурашка» победил, потому что ему позволили быть нормальным.

Кино про СВО проиграло, потому что ему быть нормальным не **позволили». А ненормальное кино **— ** не может заставить нормального человека захотеть его посмотреть.

Это — не история про «цензуру». Это — история про систему, которая даже не знает, чего хочет». Или **— ** знает, но боится сказать».