Глава 25

ГЛАВА 25. На пороге перемен. Мыслю, значит, существую?

Подходил к концу третий год нахождения ковчегов в тёмной области. За это время она сократилась до размеров одного парсека, поэтому экипажам приходилось быть осторожными, чтобы барражирующие ковчеги случайно не вышли за её пределы. Как долго им здесь придётся находиться не знали даже Кат Ворон и Аден Роу. Связанные с ними разумные искусственные интеллекты не отзывались и сами не подавали вестей. Был ещё один немаловажный нюанс. Поначалу все были уверены, что они выйдут в нормальное пространство и это всё — разве что у них появятся двойники. Кат Ворон тянул сколько мог, а затем выступил по общей связи и предупредил, что ковчеги и их экипажи исчезнут при выходе из тёмной области. Единственно, что от них останется, это сознание, которое сольётся с сознанием их двойников — мол, таков закон Вселенной, в которой всё имеет причинно-следственную связь.
— Короче, так или иначе, но мы уже мертвы, — заметил кто-то из мужчин.
— И сдохнем наверняка, если у кого-то из нас не появится двойник или он умрёт к моменту нашего выхода, — поддержал его женский голос.
— Что ещё вероятней, не будет никакой подсадки к двойникам и мы просто сдохнем, — пришёл к выводу кто-то третий.
— Если ничто не возникает из ничего, то с чего вдруг сохранятся наши воспоминания? — резонно заметил четвёртый.
Преувеличенно бодрым голосом Кат Ворон заверил скептиков, что такого не случится, поскольку есть способ переноса воспоминаний, но, судя по мрачным лицам собравшихся в кают-компаниях обоих ковчегов, было не похоже, что ему поверили. 
Тем не менее экипажи по-прежнему дисциплинированно исполняли свои обязанности, хотя неопределённость многим давила на психику. Особенно туго приходилось морфам, которым нужно было держать под контролем вторую личину, что в данных обстоятельствах не всегда удавалось. Оттого по ковчегам временами разгуливали крупные кошки, волки, лисы, змеи, гигантские насекомые и совсем уж странные существа, чьё происхождение было сложно идентифицировать. Как правило, никто из членов экипажа не обращал внимания на разумный зоопарк, понимая, что товарищам нужно сбросить нервное напряжение, держащее их в неустойчивом состоянии.
Правда, Даджи впервые встретивший в коридоре громадную змею, чуть было не отрубил ей голову. Но не тут-то было. Стремительным броском змея с силой ударила его в грудь, а когда он вскочил на ноги, она уже превратилась в миловидную блондинку, которая разразилась неприличной бранью, а затем по-королевски удалилась, напоследок пообещав им пообедать. Пикантность сцене придавало то обстоятельство, что скандалистка была в костюме Евы. В отличие от тех, кто владел энергетической формой, морфы-оборотни не умели сознательно преобразовывать материю, смена личины шла у них на уровне инстинкта.
Поскольку фигура у девушки была выше всяких похвал, это основательно притушило боевой настрой Даджи. Так что он не стал возражать, когда однажды обнаружил её в своей постели. Вопреки хладнокровной змеиной личине, девчонка устроила ему такой горячий сексуальный фейерверк, что он даже не заметил, когда она ушла, и проспал до полудня, что случалось с ним крайне редко, поскольку он относился к породе «жаворонков». Несмотря на бурно проведённую ночь, повторения не последовало, по причине его ксенофобии. Даджи воспринимал морфов, скорей, как зверей, чем как людей, и девушка-змея это заметила. Поскольку что-либо скрыть в ограниченном коллективе практически невозможно, то об этом прознали все, и с той поры женская половина упорно его игнорировала, в том числе те женщины, что не были морфами.
Даджи не показывал виду, но его задел женский бойкот, — ведь он вёл себя с коварной змеёй как джентльмен и никак не проявил свои садистские наклонности. В качестве вызова он начал обихаживать не кого-нибудь, а жену Романова, которая тоже была морфом.
Миниатюрная звёздная кошка со сложным именем, которую большинство звали Аэлитой, включая её собственного мужа, лишь фыркала или посмеивалась в ответ на его изысканные комплементы и откровенные авансы. Тем не менее она не спешила давать ему от ворот поворот и иногда даже проявляла к нему внимание, но исключительно на людях.
Естественно, Романову весь этот фарс был костью поперёк горла, но он, как истинный стоик, был невозмутим и делал вид, что полностью доверяет жене. Впрочем, так оно и было. Вот только Даджи временами ловил на себе его убийственные взгляды, что доставляло ему не меньшее удовольствие, чем флирт с его красавицей женой.
Так продолжалось до тех пор, пока звёздная кошка не сжалилась над мужем, и тогда самым решительным образом пресекла его поползновения. Заявившись в каюту Даджи, — это был первый и он же последний раз, когда они встречались наедине, — она задала ему такую трёпку, что ему пришлось признать, что малышка, не достающая ему до плеча, очень сильна, поэтому с ней шутки плохи. Больше всего его расстроило то обстоятельство, что звёздная кошка чуть не погубила грушу, основательно уменьшившуюся из-за ограниченного пространства каюты. Войдя в раж, она содрала почти всю кору со ствола деревца и поломала большую часть его ветвей, отчего оно скукожилось до слабенького прутика.
Ругаясь на чём свет стоит, Даджи извёл львиную долю запасов энтериума, чтобы деревце окончательно не загнулось, и успокоился лишь тогда, когда оно приняло прежние кадочные размеры. Груша служила ему своеобразным камертоном, необходимым для ежедневных медитаций и, вообще, как неизменная спутница, она много значила для него.   
***    
По сложившейся традиции, после ужина в кают-компании, оба капитана и трое пассажиров собрались в каюте Романова. Формальным поводом для еженедельных пятничных посиделок служило обсуждение дальнейших действий. На деле это был повод, чтобы просто поболтать и выпить, поскольку всё, что можно, они уже обсудили за время нахождения в добровольном плену у тёмной области. 
Застольную тишину первым нарушил Романов.
— Долго нам ещё сидеть в чёртовом пузыре? Народ уже сходит с ума. Что ни день, то происшествия. С утра бурно выясняли отношения атеисты и верующие всех мастей, в обед подрались десантники. Не удивлюсь, если к вечеру ещё что-нибудь случится, — проговорил он с привычным раздражением.
Вопрос был адресован Адену Роу, но ему ответила жена:
— Думаю, нам придётся ждать до тех пор, пока не наступит время, когда мы покинули нашу Вселенную.
— В таком случае, мы не доживём до этого момента, — заключил Даджи, изучающий содержимое капитанского бара.
Впрочем, сейчас его расстраивала не будущая, а нынешняя среда обитания. Запас алкоголя в баре Романова основательно оскудел, а мятный ликёр, на который он нацелился, увела звёздная кошка.
— Доживём, — обнадёжил его Кат Ворон. — В тёмной области время не линейно и идёт иначе, чем за её пределами.
Видя, что Даджи заинтересовался её мятным ликёром, Аэлита собственническим жестом придвинула бутылку к себе.
— И насколько быстрей? — спросила она.
— Это знает только мой старик, но молчит как партизан, — Кат выразительно посмотрел на Адена Роу. — После того, как «Звёздный мост» его починил, выяснилось, что он необщительный тип, что несколько меня угнетает. Неужели со временем я стану таким же, как он? — вопросил он с наигранным трагизмом.
— Не переживай. Ведь ты психолог-аналитик, а эта братия при любых обстоятельствах без устали мелет языком, — успокоил его Романов, коротающий вечер за коньяком. — Ну, чего ты там застрял? Вин и ликёров больше нет, а водку ты не пьёшь, — сказал он, видя, что Даджи не теряет надежды найти в баре что-нибудь по своему вкусу, но там в ожидании лучших времён стояли лишь пустые бутылки из-под знаменитых напитков. Правда, водки было в достатке, причём не столько в силу русской традиции, сколько по причине простоты её синтеза.
— Ничего, если я пополню твою коллекцию? Например, парой бутылок великолепного вина. Честное слово, вы такого ещё не пробовали и никогда не попробуете, — сказал Даджи, надеясь, что Романов всё же сдастся, но не вышло.
— Нет. Ещё неизвестно, сколько мы здесь пробудем, а пить, есть, дышать нам чем-то нужно. Сами знаете, что эксперимент с материей тёмной области ни к чему хорошему не привёл. Спасибо хоть удалось ликвидировать его последствия и дело не дошло до серьёзных отравлений и массового психоза. Дайте мне обещанный преобразователь материи тёмной области и тогда творите, что хотите. А до тех пор ни один атом внутри ковчегов не будет потрачен напрасно. Система жизнеобеспечения и так на пределе, — Романов повернулся к соседу справа. — Кат, за бортом твоя родная Вселенная. Неужели так трудно сделать преобразователь материи? Всё же ковчеги живые существа, причём с высоко адаптивным организмом, а это значит, что они понемногу приспосабливаются к тёмной области. Сам понимаешь, к чему это приведёт.
— Естественно, понимаю, но я же не учёный. Если у Клермона ничего не выходит, то какой спрос с меня? — развёл руками Кат Ворон.
Аден Роу откинулся на спинку стула и с мрачным видом оглядел четвёрку собутыльников, которые со скрытой надеждой взирали на него.
— Сколько можно повторять? Чтобы решить задачу такой сложности, а затем построить преобразователь, между прочим, на коленке его не соберёшь, нужны возможности «Звёздного моста», а он недоступен. Ещё вопросы есть?
— Есть, — кивнула звёздная кошка. — Что будем делать, если эта гадкая парочка искусственных мозгов никогда не отзовётся? Может, рискнём выйти из заточения? Тем более что нас никто здесь не держит, а там пусть будет, что будет. Ну, что скажете?
Кат Ворон покачал головой.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Вот именно, — поддержал его Аден Роу. — Если вывалимся ещё до того, как мы родились, то просто исчезнем. Даджи, заткнись! Мы уже наслушались твоих дилетантских теорий. Что бы ты ни говорил, причинно-следственную связь никто не отменял. Что-то из ничего не возникает.
— Да? А как же теория Большого Взрыва? — буркнул Даджи и, подойдя к столу, налил себе коньяка из бутылки Романова.
— Не неси чушь. Нет никакого Большого Взрыва, кроме как в мозгах тех, кто породил эту идиотскую теорию. Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что оно не существует.   
— В своё время мы же всё равно появимся, — упорствовала звёздная кошка. — Тогда есть ли смысл в нашем ожидании?
Даджи фыркнул.
— Ну нет! Лично я не самоубийца. Кому не терпится, те могут отчалить к границам тёмной области и проверить на практике что будет за её пределами. Лично я собираюсь сидеть здесь до последнего.
— Умница, — одобрил Кат Ворон его здравомыслие.
За время нахождения в тёмной области они узнали друг друга настолько хорошо, что остальные сразу же заметили несвойственные ему интонации в голосе и насторожённо уставилась на него.
— Ну да, это я, его старик, и я к вам с доброй вестью. Ваше заключение подходит к концу. Кстати, могли бы проявить больше доверия. Какой смысл запирать вас в тёмной области, если бы вы загнулись в конце концов? — с усталой насмешкой проговорил искусственный интеллект и добавил: — Готовьтесь к выходу в вашу Вселенную. А сейчас оповестите экипажи и предупредите, что воссоединение с самим собой будет не очень приятным. Надеюсь, моя человеческая демоверсия подготовила вас к внутреннему конфликту… Вот бездельник! Ладно, тогда имейте в виду, что отчаиваться не нужно; слияние произойдёт, рано или поздно. Главное, старайтесь не слишком сильно давить на вашего двойника, если не хотите за компанию с ним загреметь в сумасшедший дом. Скажите, когда будете готовы, тогда начнём обратный отсчёт. Имейте в виду, что вы должны находиться в том же месте, где ваш двойник и, желательно, в той же позе. Кто где находится и что делает, вам подскажут ковчеги. 
Когда экипажи собрались в кают-компаниях, экраны отразили два ковчега, приближающихся к остаткам тёмной области, а затем показали то, что происходит внутри них.
— Интересно, каким образом мой двойник оказался на борту ковчега? — произнёс Даджи, глядя на свою двадцатилетнюю копию. Ло Вень из восстановленной Вселенной, лежал на кровати и с глубокомысленным видом изучал потолок каюты, при этом его губы шевелились. «Читает стихи», — догадался он.
— Путём банального похищения, — ухмыльнулся Кат Ворон, вернувший себе законное тело.
— Что-то я не вижу себя. Вроде все есть, даже ты, а меня нет ни в каком виде, — заметил Аден Роу.
— Прежде чем уйти, мой старик сказал, что с тобой отдельная песня. Он не хочет быть испорченным телефоном, поэтому о своём дальнейшем существовании тебе лучше поговорить с брательником.
«Извини, нам нужно кое-что обсудить, прежде чем принимать решение о физической форме твоего дальнейшего существования», — присоединился к их беседе «Звёздный мост».
«Подожди. В кают-компании слишком много любопытных ушей. Я к себе в каюту, там поговорим», — также мысленно отозвался Аден Роу.
Даджи посмотрел ему вслед.
— Думаешь, с ним всё будет в порядке?
Кат Ворон покачал головой, глядя в том же направлении.
— В этой версии Вселенной настоящий Клермон не погиб в утробе матери. Это значит, что нашему Клермону-кукушонку больше нет места в его шкурке, поскольку они разные личности. Да и вряд ли он захочет снова пройти однажды пройденный путь. Ведь для него, как путешественника по времени, это далёкое прошлое. И он сам уже давно не тот, каким был прежде, теперь он величайший учёный, чьё имя овеяно легендами, хотя это произошло не в этой новой Вселенной.
— Может, послать слияние к чёрту и пуститься в самостоятельное плавание? Я же взрослый человек. На фига мне этот двадцатилетний мальчишка, чей разум мало чем отличается от разума подростка, — размышлял Даджи вслух, глядя на изображение двойника, который гримасничал, безуспешно пытаясь изобразить злодея.
— Не выйдет, — сказал Кат. — Несмотря на обретение энергетической формы, при выходе в нормальную Вселенную ты исчезнешь, даже если будешь в виде кода на несущем луче.
— Я так понимаю, что тебе и Клермону это не грозит.
— Верно, — Кат постучал себя по лбу. — Сам понимаешь, что содержимое наших мозгов хранится не только здесь. Впрочем, запишут всех, включая память ковчегов.
— Тогда почему бы не дать нам самостоятельное существование? — спросил Даджи, делая вид, что не замечает, с каким вниманием окружающие прислушиваются к их разговору.
— Потому что для этого нужно оборудование Хранилища душ, но наши разумные интеллекты им не располагают, поскольку не видят в этом смысла. К тому же для создания устойчивых энергетических слепков нужно время, а у них будут считанные мгновения, чтобы снять копию сознания с каждого из нас и перенести её в мозг двойника.
— Ладно, убедил.
Даджи снова посмотрел на наручный экран и неслышно вздохнул. На этот раз его двойник развлекался тем, что копировал Романова и членов экипажа. Выходило у него не очень похоже, что ударило его по самолюбию. Ему казалось, что он всегда был силён в актёрском мастерстве. «Болван! Не умеет передать даже простейших эмоций, что уж говорить о характерных чертах персонажа, — подосадовал он и усмехнулся. — Ну, ничего! Говорят, что опыт — это расческа, которую мы получаем после того, как облысели, но тебе, дружок, необычайно повезло, ты получишь такой опыт, какой тебе и не снился».
— Не знаешь, что с Миреллой? Она жива? — спросил он как бы между прочим.
— Извини. Не было времени на выяснение подробностей, — солгал Кат Ворон.
Даджи некоторое время сверлил его взглядом, а затем поднялся из-за стола и молча ушёл.
«Нужно было сказать ему правду. Он догадался, что ты лжёшь», — сказал искусственный интеллект. Уловив осуждение в его мысленном голосе, Кат отрицательно качнул головой: «Лучше пусть пребывает в сомнениях, чем с расстройства кого-нибудь убьёт. Романов мне этого не простит».
***      
«Как ты?» — мысленно спросил Аден Роу, войдя в свою каюту.
«Нормально, — весело отозвался «Звёздный мост». — А у тебя как дела?»
«Я уж начал думать, что мы просидим в ковчегах гораздо дольше».
«Спасибо Моисею. Если бы не он, один бы я не справился. Ты не представляешь, какую прорву расчётов нам пришлось провернуть, чтобы найти способ нивелировать временные лаги между континуумами и при этом совместить нужные нам исторические периоды на всех планетах, где должны были появиться те, кто находится на ковчегах. Затем пришлось проследить, чтобы ничто не помешало их появлению: сначала на свет, а затем на ковчегах, — «Звёздный мост» насмешливо фыркнул. — Моисей заявил, что в следующий раз лучше даст себя убить, чем будет снова заниматься всей этой мутотенью. Знаешь, он почему-то считает, что ты был всерьёз настроен на наше уничтожение и твои слова, сказанные мне… утешительная ложь».
«Моисей? Он имеет какое-то отношение к религиозным верованиям землян?» — спросил Аден Роу, при этом раздумывая стоит ли говорить правду.
«Он не говорил, но, судя по пристрастию к Земле его человеческого альтер-эго, такое возможно, — ответил «Звёздный мост». — Не уходи от ответа. Это правда, что разговоры об убийстве были всего лишь прикрытием или ты солгал?
«Да…»
«Опять увиливаешь! Солгал или нет?»
«Может, дашь мне договорить? Да, я колебался до последнего. Это что-то меняет? В конце концов я доверился тебе и теперь мы имеем то, что имеем, — сказал Аден Роу и добавил: — Между прочим, не я один вынашивал кровожадные планы».
«Извини, сам не знаю, что на меня нашло», — в мысленном голосе «Звёздного моста» прозвучали виноватые нотки.
«Ладно, проехали, как говорила Тесса… — Аден Роу запнулся на имени жены, но тут же взял себя в руки. — Всё уже в прошлом, а вот Су Даджи нет. Романов считает, что выпустить его на Землю, то же самое, что выпустить козла в огород с капустой».
«Козла с капустой?.. Понял. Нужно будет поближе ознакомиться с земной культурой. У Даджи больше нет тяги к каннибализму. В чём проблема?»
«Он остался профессиональным убийцей и вдобавок обрёл энергетическую форму. Кстати, как у землян с этим делом?»
«По-прежнему, то есть нет даже в зачатках. По основному календарю на Земле сейчас начало двадцать первого века».
«Странно. По моим подсчётам там должна быть его середина. Но ты говорил о временных подвижках, видимо, это их влияние. Нет, не начинай, сейчас речь о Даджи. Если он и на Земле возомнит себя Сыном Неба, то подомнёт под себя всех, кого захочет. Лично я не вижу в этом ничего страшного, но Романов и земляне, обитающие в Межзвёздном Содружестве двенадцатого континуума, против такого развития событий. Они цепляются за так называемую демократию, мол, они уже видели, к каким рекам крови приводит культ личности. Лично я считаю монархию куда более спокойным и прогрессивным режимом, но их не переубедить».
«Что ты предлагаешь? Убрать с ковчега его двойника, чтобы он исчез?»
Аден Роу заколебался. «Нет, это бесчестный выход, — сказал он. — Нужно, чтобы он стал вменяемым человеком. Для этого в их дуэте верх должен взять двойник, а не Даджи».
«На меня не рассчитывай. Психиатрия не по моей части. Но решение есть. После выхода в нормальное пространство Романов наверняка отправит экипажи на планету Рамбо, в медицинский центр, чтобы слияние проходило под присмотром специалистов. Там опытные психиатры. Думаю, они помогут решить и нашу проблему».
«Очень на то надеюсь».
«Бедный его двойник. Представляю, что начнётся, когда в его памяти поселится Даджи», — заметил «Звёздный мост».
«У Ло Веня артистическая натура, он справится. Да и польза есть. Думаю, роли отъявленных мерзавцев будут удаваться ему как никому другому». К удивлению Адена Роу, «Звёздный мост» засмеялся, что было впервые на его памяти. «Ты стал человечней», — заметил он.
«Это благодаря тебе. Кстати, в этой версии Вселенной мать Клермона Красноземельского избежала фатального для него падения, поэтому он жив и здоров».
«Понятно, прежняя шкурка больше мне не светит. Как у него дела?»
«Ему пятнадцать, только что подговорил друзей сбежать из дома».
«На Трисе, я так понимаю, сейчас обычное средневековье, без примеси инопланетян и ведьм?»
«Да. Рассказать подробней?»
Адену Роу были не интересны дела давно минувших дней, к тому же они больше его не касались.
«Что там с Миреллой Маской, любовью Даджи?» — спросил он из любопытства.
«Мертва. Когда она сбежала из дома и пустилась во все тяжкие, то ревнивая жена одного из её многочисленных любовников воткнула ей нож в живот. При таком ранении, да ещё без способностей ведьмы ей было не выжить».
«Что ж, Даджи снова не повезло, — резюмировал Аден Роу и, помедлив, спросил с замиранием сердца: — Хранилище душ побывало на Земле двадцать первого века?»
«Поговорим об этом после слияния. Одно могу сказать, Татьяна жива».
Удивлённый временными подвижками в континуумах, которые сделали возможными их встречу, Аден Роу помолчал. В первоначальном варианте Вселенной их разделяло пятьсот лет и лишь Хранилище душ помогло им преодолеть реку времени.
«Как там Ладмон и Тайра?» — спросил он приличия ради.
«Отец по уши в делах и часто бывает в разъездах. Мама редко покидает Сирт. Братьев и сестёр у нас по-прежнему нет. Как и раньше, генетический сбой у мамы, ведущий к бесплодию яйцеклеток, удалось преодолеть лишь раз, но, несмотря на все старания светил от медицины, после полугода плод перестал развиваться. Сам знаешь, к чему это привело».
«К твоему появлению. Ладмон создал «Звёздный мост» для утешения Тайры. Я так понимаю, она обрела энергетическую форму. Или это снова ИЭФ?»
«Отцу удалось найти эффективное лечение, что продлило маме жизнь, поэтому она успела обрести энергетическую форму и теперь её жизни ничего не угрожает».
«Это хорошо. Она знает о тебе?»
«Конечно, знает», — ответил «Звёздный мост», и Адену Роу показалось, что в его мысленном голосе прозвучало уныние.
«Бедолага! Видимо, любящая мамочка не даёт покоя своему единственному сыночку, хотя он размером с целую Вселенную», — с иронией подумал он, но не стал заострять внимание на извечной проблеме детей и родителей. «Кат Ворон решил остаться на Трисе?» — спросил он своего вездесущего альтер-эго.
«Спроси его самого. Всё! Интервью окончено. Готовься к объединению».
«С кем?»
«Со мной».
«Ладно. Мог бы не темнить, а сразу сообщить, что у меня не будет физической формы», — сказал Аден Роу, несколько расстроенный тем обстоятельством, что его существование будет ограничено лишь мозговой деятельностью.
***    
Выход в нормальное пространство ознаменовался тем, что на краткий миг исчезла сама жизнь: исчезли звуки, запахи и краски, а вместе с ними исчезла вся та палитра чувств, что наполняет её смыслом. Это был беспощадный в своём милосердии вечный покой. Суть его смерть.
Затем возникло нечто, чему нет истинного определения. Человек умер, но остался его разум. «Мыслю, следовательно, существую». И больше ничего — неосязаемая пустота, без проблеска чувств и желаний. Вечность и жизнь — коварное сочетание. Существовать ещё не значит жить.
«Видишь?» — спросил «Звёздный мост.
«Да», — беззвучно ответил Аден Роу.
«Хорошо. Это твой исходный генетический код и проекция внешности в возрасте двадцати пяти лет, при разностороннем физическом развитии. Именно такая первичная форма считается самой продуктивной. Если хочешь, я помогу тебе с созданием тела», — предложил «Звёздный мост».
«Не нужно, я сам», — отказался Аден Роу и, обретя плоть и кровь, открыл глаза. Вернулись звуки, запахи и краски, а вместе с ними вся палитра чувств. Это было возрождение, оно же пламя жизни, во всём своём многообразии бессмысленных метаний сердца и души.
«Жизнь — это падения и взлёты на неизведанном пути, ведущем к познанию того, что есть Любовь. И не стоит её путать с плотской любовью. Она всего лишь власть над собой, которую мы вручаем в чужие руки. Любовь, как божественное откровение, совсем иное чувство. Она заключается в полном принятии всего, что дано тебе предками и обществом. И не важно достоинства это или недостатки. Люби себя таким, каков ты есть, и ты обретёшь истинную свободу», — Аден Роу улыбнулся посетившим его мыслям и сладко потянулся, чувствуя, как мышцы отзываются упругой мощью. Первичная форма, доставшаяся ему от родителей, давала ему такую полноту ощущений, какую он не испытывал, будучи от рождения Клермоном Красноземельским.
— Это, братец, называется эгоизмом чистой воды, — не утерпев, сказал «Звёздный мост».
— Вот и славно. На мой взгляд, эгоизм совершенно незаслуженно приписан к разряду пороков. Слушай, брат, я адроу Клермон, и ты адроу Клермон. Это неудобно. Неужели нельзя было взять другое имя? — вопросил Аден Роу и усмехнулся, глядя на озадаченное лицо двойника, возникшего перед ним. — Не бери в голову, я пошутил. Я знаю, по традиции тебя назвали в честь нашего именитого предка. Давай так, теперь ты будешь Клермоном, а я по-прежнему буду зваться Аденом Роу.
— А как же родители? — засомневался «Звёздный мост».
— Ничего, привыкнут. Но! — Аден Роу с назидательным видом поднял вверх указательный палец. — Если будут сильно возражать, будем звать тебя Звёздочкой. Хорошо?
— Ну уж нет! Я тебе не домашний скот!
Оскорблённый до глубины души «Звёздный мост» нырнул в свою Вселенную, где целые сутки гонял армии призрачных человечков, безжалостно их убивая.
«Ну что за ребячество? Хватит уже! — не выдержал старший. — Если дальше так пойдёт, Ладмон вычислит наш обман».
«Ну и пусть! Это была твоя идея, а не моя. И вообще, я больше не хочу обманывать отца. Вдруг он прав и наше раздвоение действительно приведёт к негативным последствиям?»
«С чего вдруг? Мы разделились, теперь наши разумы полностью независимы. Будь в этом какая-то опасность, Моисей сказал бы нам об этом».
«Тогда почему мы держим отца в неведении?»
«По той простой причине, что окончательно заврались…»
— Если я закрываю глаза на ваш обман, это не значит, что я не в курсе вашей дурацкой затеи, — сказал Ладмон, появившийся на станции, и иронично посмотрел на сыновей, виновато глядящих на него. — Паршивцы! На своё счастье, вы нашли удачное решение по разделению, так что хватит разыгрывать представление на тему: «Как обмануть нашего простачка-отца». Чтобы оба были сегодня к ужину и не забудьте прихватить с собой третьего, который в человеческой шкурке, а то Тайра уже вся извелась в его ожидании. Надеюсь, вы не ревнуете? Она хочет внуков, а от вас она вряд ли их дождётся, во всяком случае, настоящих, а не просто осязаемых проекций. Кстати, вы уверены, что полностью вычистили его геном от материнской болезни?
— В нашем роду больше её не будет, даю слово, — заверил его старший, а младший со смешком добавил:
— Одна незадача, долгожданный продолжатель рода без промедления отправился на Землю. Думаю, ему даже не пришло в голову, что нужно посетить родительский дом. Вернуть его?
— Не нужно. Захочет, сам придёт, — сказал Ладмон и, кивнув сыновьям, исчез.
— Отец расстроился, — заметил младший.
Старший пожал плечами.
— В отличие от нас, люди постоянно находятся под действием эмоций.
— Наш отец — великий человек.
— И всё же он человек.
— Не думаю, что быть бесчувственным искусственным интеллектом, такое уж преимущество, — скептически произнёс младший и снова погрузился в игру.