Материнский инстинкт

Волею судеб я оказался в небольшом городке Мценск Орловской области. Может быть воля этих судеб тут ни причём, а моя собственная.  Будучи молодым человеком, я имел в распоряжении всё, кроме денег. Вот я и прибыл в этот город чтобы рубануть рублик подлиннее. Приехал весной, с намерением проработать всё лето. Мой бригадир Камиль, представитель малой кавказской народности, кумык, незадолго до только что начавшейся моей мценской эпопеи работал под моим чутким руководством в одной строительной конторе, грязного города Палласовка, Волгоградской области. Шабашил, как это принято называть. Мы сошлись с ним поближе, он уехал дальше и пригласил меня. И вот я здесь. Нам предстояло красить автомобильный мост через речушку под названием Мцыня, очевидно давшей название городу. Протяженность её составляла всего 10 км и впадала она ещё в черте города в речку покрупнее, Зушу, правый приток Оки.   
Бригада наша состояла из трёх человек, ещё Сейфулла, лезгин. В отличие от стройного и подтянутого Камиля слегка располневший, неуклюжий и неповоротливый. Наш объект, стальной клёпанный мост, какие чаще встречаются на ж/д. Однако наш был автомобильным. Он соединял два крутых берега Мцыни, протекавшей где-то далеко внизу. Это скорее ручей, чем речка, воды в ней едва ли по колено, несмотря на весну, время таяния снега. Прямо под нашим мостом остались торчать чёрные деревянные пеньки от старого, до которых лёту с нашего объекта метров пятнадцать. Сейфулла, как оказалось, обладал богатым воображением и под мост залез лишь единожды. Он объяснил своё поведение страхом высоты. Пришлось нам с Камилем красить вдвоём. Это сначала вдвоём, потом его отвлекали всевозможные бригадирские дела, и мне заканчивать пришлось самому. Мост состоял из шести пролётов, разделённых между собой вертикальной поперечной металичесой стенкой, сплошь усеянной заклёпками, величиной с кулак каждая. Причём мост имел только две опоры. Деление на пролёты большей частью условное, обусловленное вышеуказанной перегородкой, которая заставляла нас вылезать наружу, чтобы попасть из одного пролёта в другой. Ну всё, с техничесой частью покончено, перехожу к лирической стороне дела.

Красили мы с двух сторон, поэтому последний пролёт оставался в середине. Я спустился как обычно под мост и с удивлением обнаружил довольно небрежно, словно наспех свитое воронье гнездо. Сделанное из веток и каких-то строительных отходов, неказистого вида но удобное для трёх находящихся в нём воронят. Очевидно, не далее как вчера вылупившихся из яйца. Совершенно голые, без единого намёка на оперение. Они пока ещё с трудом держали огромную голову, в сравнении к остальной части, однако при моём приближении открыли свою клювы, как по команде, да так широко, что без труда могли бы вывернуться наизнанку, или проглотить своего сородича, если тот не успеет открыть клюв. Пока я суетился около, они при малейшем движении открывали свои желторотые пасти снова и снова. Голова каждого из них, даже с закрытым клювом была никак не меньше чем остальное тело, соединённое тонкой верёвкой-шеей. Их мамашу искать не пришлось, она каркнула во всё своё воронье горло, и я понял птичий язык. «Проваливай отсюда, чё припёрся!» И потом добавила: "Только тронь гнездо, я за себя не ручаюсь!" Ворона находилась в трёх метрах от меня. Я пожалев, что у меня не имелось никаких съестных припасов с собой, заверил озабоченную родительницу: «Да не трону я твоих детишек,» принялся за свою работу. Однако вороны наверное не все понимают русский язык, видимо и эта особа иностранного происхождения. Она то и дело больно торпедировала меня в спину и шею, когдая упускал её из поля зрения. Хотя вороны и отличаются умом и сообразительностью, однако инстинкт, вложенный Создателем, в данном случае материнский, пожалуй самый сильный среди остальных, любой ум или высшее образование сведёт на нет. Хотя попытки сбросить меня на пеньки старого моста были безнадёжны, учитывая разницу в весовых категориях, инстинкт направлял и заставлял. После трёх-четырёх часов работы, я решил закругляться и стал вылезать наружу. Сзади, напоследок, я услышал радостное двойное кар-кар, и удар остроконечной торпеды в моё мягкое место. Больше видимо для порядку уже, потому и менее болезненно.
Дома обследовав себя в душе, я обнаружил синие следы от вороньих нежностей.
На следующий день я решил взять тайм аут и дать всем сторонам с позволения сказать конфликта, успокоиться. Однако работу надо было доделать, тем более, что большая часть дела сделана. На сей раз я прибыл с гостинцами и нашёл своих подопечных сильно повзрослевшими. Они всё так же раззевали пасти по любому поводу и даже без оного. На них появились пеньки, предвестники перьев. Глаза их смотрели во все стороны, иногда взгляды пересекались, за исключением, когда они запрокидывали головы, и открывали безразмерные клювы. Мамаши поначалу рядом я не увидел... но услышал и почувствовал спиной. На сей раз она не была такой категоричной в своих вороньих требованиях, и, видимо смирилась с моим кратковременным присутствием, давая время от времени понять, что у неё всё под контролем. Я с некоторым удивлением установил, что птенцы любят колбасу и могут съесть её больше собственного веса, и не перестанут окрывать клюв, даже когда колбаса кончилась. Хлеб они слопали следом и запили из бутылки водой. Я и озабоченной мамаше кинул кусок хлеба, однако она клюнув его, потеряла интерес. Закончив работу, я оставался ещё какое-то время около гнезда, предпринимая тщетные попытки обучить ворону русскому языку. Педагог я никудышний, зато ученик что надо. Мы пообщались на вороньем языке, причём я больше слушал.На этот раз я покинул место действа без ударов в спину.
На этом история и закончиась вроде, да вот как-то прогуливаясь по городу, я узнал знакомый голос в «Кар». В воронах недостатка не наблюдалось в славном городе Мценске. Из небольшой стаи отделилась одна из ворон и неподалеку присела на заборчик, с любопытством рассматривая нас. Я попытался приблизиться, но олна держала жистанцию, всякий раз отлетая на метр-два. Мы прогуливались полным составом бригады и когда я озвучил свои догадки компаньонам, они сказали, что не может быть, ты мол и одет иначе, чем тогда. Меня они переубедить не смогли.