9. Сильвестр и Наринэ

К семи часам вечера подгребли Сильвестр и Наринэ, а Барбара все не отвечала. Бальтазар напряженно ждал ответа от своей "лиловой музы", но решил про себя, что будь, что будет. В конце концов, он взрослый мужчина, и вести себя, как подросток, совсем не кстати. Зазвонил мобильный, потом домофон. Армянская чета поднялась к художнику на четвертый этаж.

- Салют! - почти хором приветствовали гости хозяина однокомнатной квартиры. - Вот и мы!
- Добро пожаловать, - улыбнулся Бальзаминов.
- Мы не с пустыми руками, - отметил Сильвестр, достав из сумки бутылку армянского коньяка "Айвазовский".
- А я приготовила традиционное армянское блюдо - долму, - поделилась Наринэ, вынимая из своей дамской сумочки большой пластиковый контейнер с изысканным блюдом.
- Разве долма - не азербайджанское блюдо? - удивился художник.
- Что ты! Сплюнь! - заявила Наринэ и перекрестилась. - Эти азеры все хотят себе присвоить. Это наша традиционная кухня.

Гости сняли верхнюю одежду, обувь и надели предложенные тапочки, после чего прошли на кухню. А куда же ещё? Это в Армении проходят в гостиные, а в Питере - на кухню, где готовят, едят, пьют, общаются, решают важные дела и говорят по душам.

Стол на кухне, хотя и не отличался особой роскошью, но был накрыт все же изысканно. Десница художника постаралась. На столе в тарелочках нарезаны сыр, бекон, колбаса. Стояла миска с крабовым салатом, маринованные грибочки, малосольные огурчики и помидорчики, рюмки, фужеры, белая булка, черный хлеб. В духовке уже созрела кура в яблоках. Все, как в лучших семьях Копенгагена. Или Питера.

На стол поставили коньяк, кальвадос, вино, долму. Гости сели, с нетерпением ожидая начала банкета. Интересно, кто ещё придет. Но Бальтазар никого не ждал, поэтому сразу предложил выпить. Даме предложили вино, но она отказалась, решив, что разделит тяжёлый рок крепких напитков с мужчинами. Так, они начали с кальвадоса, но вскоре перешли на коньяк.

Чета с интересом рассматривала картины на стенах. Говорили с хозяином о классической живописи, авангарде, современном искусстве. Вспомнили, что Иван Айвазовский был армянином. Выпили за него. Изрядно набравшись и закусив, все решили, что пора ознакомиться с творчеством Бальтазара.

Художник стал рассказывать о своем творческом пути, начиная с младенчества, когда он впервые увидел великолепные картины в Эрмитаже. Его так сильно потрясли малые голландцы, что долго только об этом и думал. Потом его вдохновляли святой Себастьян, Мадонна Рафаэля и "Веселая молочница". И только повзрослев, он обратил внимание на Ван Гога, Пикассо и Матисса.

Бальтазар рассказывал пылко и страстно, поддавшись чарам алкоголя, а Сильвестр и Наринэ очень эмоционально восхищались им и его картинами. В определенный момент, казалось, Бальзаминов переживает духовный оргазм. А ведь ещё так мало знает своих гостей. И он решил расспросить их о том, чем они живут.

Сильвестр поведал историю о том, как бедный армянский юноша покинул деревню в Армении и приехал в Петербург поступать в университет учиться на журналиста. Но его больше увлекал театр. Хотя и театрал из него не вышел, поэтому он подался в антиквары. Благо, ему в этом помог дядя Карен, который пристроил работать у себя, а потом передал ему в наследство все, что нажил тяжёлым трудом.

История Сильвестра интересна, но не менее занимательна биография Наринэ, которая родилась в Сочи - российской армянской столице. Она окончила филологический факультет и стала переводчиком. Потом раскрыла в себе талант писателя. А когда у Сильвестра и Наринэ родились дети, она занялась детским литературным творчеством.

Да, несмотря на одинаковый возраст с художником, у Сильвестра и Наринэ - трое детей. Они сегодня остались с бабушкой. А вообще, армянская чета планирует переехать в Ереван, купить большую квартиру и открыть собственный бизнес - школу для талантливых детей. У Наринэ есть дядя Сурен Бакрадунян, который долгое время жил в Париже. Он вернулся к корням, в Армению, где возглавляет Фонд демократии и мультикультурализма (ФДМ). Он то и проявил желание помочь супругам, которые давно мечтают открыть свое дело и служить миру, добру и всеобщему процветанию.

При упоминании Парижа, Бальтазара немного передёрнуло, но он скрыл это, подняв тост за успех благих начинаний. Тост сменял тост, словно песня лилась музыка духовных напитков. И в определенный момент, когда художник осознал, как ограниченно живёт, не имея великой цели, Сильвестр предложил ему сотрудничество с Фондом демократии и мультикультурализма. Армянин заявил, что вопрос об открытии школы для талантливых детей уже решен, и они готовы купить у художника его картины, дабы украсить ими стены своего образовательного заведения. Но это лишь малая часть того, что они могут ему предложить. Они хотели бы предложить переехать в Ереван и возглавить художественное направление. Стать членом дружного коллектива, объединённого благородной идеей формирования нового поколения как светлых и гениальных личностей, которые будут творить мир и утверждать принципы добра и справедливости.

Наринэ вынула из сумочки брошюру с рекламой ФДМ в качестве подтверждения искренности намерений и готовности к сотрудничеству.

- Нам надо лишь все согласовать с дядей Суреном и тогда, в качестве подтверждения своих намерений, мы готовы будем сразу выкупить для начала несколько картин, - пояснил Сильвестр. - Мне понравились твои абстракцию, но лучше, чтобы подходящие полотна выбрала Наринэ, если ты не возражаешь. Она все таки детский писатель и лучше знает, что нужно талантливым малышам.

Наринэ не заставила долго себя ждать. Пользуясь расслабленной и доверительной атмосферой, она во всю перебирала картины и откладывала в сторону те, что они готовы приобрести от имени ФДМ. Польщенный таким интересом к своему творчеству, опьянённый спиртными напитками, Бальтазар наблюдал за процессом, словно только что в нем признали великого гения.