Котам можно всё. Глава сороковая

ГЛАВА 40. СТРАСТИ ПО МЕТЛЕ

– Да забыла я тебе позвонить.– Никогда не думала, что мне доведется когда-нибудь перед кем-нибудь оправдываться, придумывая на ходу небылицы.

Никита перехватил меня прямо на лестничной клетке между третьим и четвертым этажом и устроил форменный допрос. Как будто я была его девушкой, и в мои обязанности входило отчитываться обо всем случившимся за день.

– Я отправил тебе видео, как и обещал. – Давил на меня Громов, нависая надо мной с верхней ступеньки, точно какой-нибудь ангел возмездия, уставив руки в боки, точно это и не руки вовсе, а сложенные за плечами темные крылья, которые вот-вот распахнутся надо мной, закрывая весь белый свет, и тогда надобность в маскировке отпадет сама собой. – Ты клялась, что просмотришь запись и сразу позвонишь мне.

– У меня не было возможности сразу тебе позвонить. – С жаром говорила я, не понимая сути претензий. – Мне надо было отпроситься с лекций? Или звонить прямо во время занятий? Чтобы меня просто выгнали из аудитории? – Возмущению моему не было предела, а если бы и был, то я бы его не заметила и возмущалась до бесконечности, насколько хватит сил.

Что он там о себе возомнил? Подумаешь, «спасибо» ему не сказала. Зачем делать из этого трагедию? И строить из себя демона с этими гневными молниями из глаз. Детский сад какой-то.

– Я сбрасывал тебе сообщения. – Не отступал Никита. – Тебе трудно было набить под партой пару фраз, чтобы я хотя бы понял: узнала ты кого-нибудь или нет. Я бы уже включился в поиск.
– Так тебе просто нечем было заняться? – Прямо спросила я.

– Я провел огромную работу. – Увильнул мой раздерганный сосед, бросив на меня обиженный взгляд ребенка, оставшегося без сладкого. – Отставил все свои дела и пробил номера машин, с которых велась слежка за Темниковым. Все номера фальшивые. Каршеринговые машины оказались взяты на подставные имена по подложным документам. Здесь тоже глухо. Личность водителя установить не удалось. Этого человека нет в социальных сетях. Он невидимка. Мой компьютер рыщет по сети, только толку мало. И ты еще не реагируешь ни на мои звонки, ни на сообщения. В конце концов, это тебе надо или мне? Домой ты не торопишься. Я уже весь издергался. Боялся, что ты тоже пропала. Собирался в розыск подавать.

 «Ну, это вообще ни в какие ворота. Ни дать, ни взять – вылитый мой кот. Тот тоже претензии любит выдвигать необоснованные. Вот уж два сапога – пара». – Подумала я раздраженно, а вслух сказала:
– Это тебя не Сеймур мой надоумил в розыск подать?

– Твой Сеймур с самого утра по сети шарит. Метлу тебе ищет. – С обидой доложил сосед. – Сказал мне, что ты реально ведьмой хочешь заделаться. Поколдуешь немного, и все твои пропавшие однокурсники разом найдутся. И коты украденные – тоже. Говорит, что это ты велела ему метлу по магазинам поискать.
– Что за дичь? – Округлила я глаза и понеслась на свой этаж, взлетела туда моментально даже без метлы. Когда у нас уже лифт перестанет ломаться?


– Нашел я тебе метлу. Не переживай. – Елейным тоном известил меня мой кот, едва я, точно на реактивной тяге, влетела в квартиру и притормозила в прихожей. – Редкая вещь оказалась. Оказывается эта штука ручной работы. Из веток собирается и к ручке стандартной привязывается. Ну, тебе-то некогда по лесам, по буреломам лазать. К тому же, штрафы за порчу лесного имущества немалые выставить могут. Не станут разбираться: ведьма ты или нет. Хотя, для ведьм могли бы и разрешения выдавать, квоты какие-нибудь выбить. В общем, вбивал я в поисковой строке «метла ведьмовская полупрофессиональная», до профи-то тебе далеко. Не «ученическая» же писать? А компьютер полную фигню выдает. Только для дворников веники всплывают. Ну, и щетки еще синтетические на длинной ручке. Я – к Никите. Тот надоумил немного запросы видоизменить. Вместо метлы «помело» поискать. Вроде так правильнее будет. Сначала, правда, выскочила какая-то Памела Андерсон – сказочница, наверное, а потом нашелся магазинчик в нашем городе, который этими самыми помеломи или помелами… Не знаю, как правильно сказать. В общем, торгует. Я заказал один килограмм. Предлагали – пять оптом. Но ты-то девушка у нас хрупкая, чего тебе тяжести-то таскать. Килограммовая метла – самое то. Небось не надорвешься. И стоит совсем недорого. Клялись, что свежая и сочная. Я доставку оформил. Скоро привезут. Побыстрее, надеюсь, чем денежную мышь.

– Впервые вижу, чтобы метлы на вес продавали. – Несколько засомневалась я, подозревая, что моему пушистому-распушистому навешали на бархатные серые ушки отборной такой лапшицы, которую так сразу на вилку не намотаешь. Потрудиться придется.

– А как же еще, как не на вес? – Удивился кот, встопорщив усы. – Древесину-то кубометрами торгуют. Почему бы веточки для метлы на килограммы не продавать? Чем больше веточек, тем больше вес. Все резонно и вполне адекватненько. Пышная метла тебе ни к чему. Тормозить дюже будет. А худенькая – аэродинамические свойства получше имеет. Похлеще ракеты окажется. Вот увидишь.

Протиснувшийся за мною в дверь Громов, глядя на моего кота, рассуждающего о свойствах своего нового приобретения, буквально угорал, я же откровенно злилась. Наверняка это с подачи соседа Сеймур озаботился метлой. Задурил Никита голову моему пушистому-распушистому, а теперь потешается. Тоже мне – комик.

– Ну и что здесь особо смешного? – Раздраженно одернула я компьютерщика, вешая куртку на вешалку. – Метла в хозяйстве – полезная вещь. Если мусорный пакет на лестнице порвется, замести будет проще простого. Даже наклоняться не придется.

После моих слов Громов сразу заткнулся, запер за собой дверь на замок, скинул кроссовки и прошел за мною в комнату. Не знаю, о чем он думал. Вспомнил, наверное, фейерверк из кошачьих опилок, кетчупа и прочих отбросов. Так ему и надо. Нельзя издеваться над наивными сибирскими котиками. Пусть уяснит это раз и навсегда.

Впрочем, никакими особыми проблемами мой сосед не заморачивался. Если и вспомнил о своем полете с лестницы, то моментально об этом забыл, едва взглянул на мои акварели на стене. Как будто только сейчас их первый раз увидел.

– Сама рисовала? – Спросил заинтересованно, встав в позу придирчивого эстета, «зависшего» над очередным «черным квадратом», в котором-то и разглядывать особо нечего. Но можно же сделать вид компетентного искусствоведа, если вот так сложить руки на груди и усиленно массировать подбородок двумя пальцами. Его голос тоже звучал как-то странно. То ли заискивающе, то ли подобострастно. Словно сосед по непонятной для меня причине пытался ко мне подлизаться. Как будто мое расположение могло иметь для него какое-то особое значение. А привлечь внимание к рисункам на стене – неплохой повод растопить лед между нами.

Сама ли это я рисовала? Да он издевается. В этом даже не стоит сомневаться. Я кивнула, скрипнув зубами и теряясь в непонятках, что бы все это значило. С каких это пор Никита заделался ценителем детской мазни?

 Вид сверху с последнего этажа речного вокзала на набережную был не то чтобы особо красивым, мне просто был дорог этот рисунок. Преподаватель в художке влепил за него трояк, потому что я не успела закончить работу в отведенный для этого срок. Ну, не могу я малевать по-быстрому, наспех. Мне хочется насладиться самим процессом, никуда не спешить, накладывать мазок за мазком, любуясь издали, достаточно ли удачно ложатся краски. Я хотела рисовать для души, а не на скорость, поэтому эта акварель была моей последней работой в этой детской художественной школе.

Дома я завершила свой рисунок и повесила его на стенку, как напоминание: начатое надо доводить до конца, даже если тебе за это и влепили плохую оценку.

Другая мою акварель тоже не избежала внимания Громова. В дешевой пластиковой рамочке висел портрет Сеймура, выполненный нарочито небрежно в серых тонах, но тем не менее кот был очень на себя похож. Этот взгляд янтарных глаз буквально светился изнутри какой-то снисходительностью и в то же время, казалось, обещал, что никому скучать не придется. Два единственных теплых пятна среди серо-голубой холодной гаммы резко контрастировали и как-то согревали всю картину. Точно лучик солнца среди ледяных глыб.

– Кота рисовала в прошлом году. Под настроение. – Сообщила я, с величайшим подозрением взглянув на соседа. Да что он себе позволяет? Неужели ему действительно понравились эти примитивные картинки? Идея повесить несколько рисунков на стену пришла мне в голову не просто так. Требовалось скрыть дырки на обоях. Но я не стала в этом признаваться. Пусть все думают, что это такой пантеон славы. Куча других моих работ пылилась на шкафу, небрежно втиснутая в старую папку. Просто жалко было выбросить. – А реку с мостами, набережной и городом на холме я нарисовала в тринадцать лет, когда училась в художке. Ничего особо выдающегося. Рисунки как рисунки. – Пожала я плечами, не разделяя нарочитых восторгов Громова, замершего перед стеной, словно там висел по меньшей мере какой-нибудь экспрессионист с мировым именем.

– «Ничего выдающегося»? – Обернулся ко мне мой гость, оторвавшись от созерцания картин. В его глазах мелькнуло что-то такое, чего я прежде не замечала. А может он просто мастерски умел притворяться? – Да ты, Влада, оказывается, творческая личность. Я бы сказал, что у тебя явный талант. Этот кот как живой, кажется еще минута и он выпрыгнет со стены, чтобы сотворить какую-нибудь диверсию планетарного масштаба... Этот взгляд с озорным блеском… Не каждый сможет такое передать. Тем более акварелью. Зря ты спрятала мольберт в кладовку.

«Он знает про мольберт? – Всполошилась я. – Успел, наверное, основательно пошариться в моем стенном шкафу в прихожей, пока искал вентилятор для котов».

– Тебе нужно продолжать рисовать. Даже этот детский городской пейзаж… Даже здесь чувствуется рука профессионала… – Сыпал Громов незаслуженными комплиментами.

Может быть его слова и были, как бальзам на душу, я не обольщалась. Что айтишник может понимать в живописи?Там же нет никаких ноликов и единиц, от которых тащатся все программисты. Мой преподаватель оценивал потенциал Влады Петренко, как художника, более реально. «С твоими талантами только заборы красить». – Сплошь и рядом слышала я и даже один раз взялась покрасить забор. На даче. Мне не понравилось. Неразмазанная достаточно хорошо краска стекала струйками, образуя жутко некрасивые натеки, а размазанная тонким слоем, чтобы избежать этих самых натеков – просвечивала и совершенно не закрашивала предыдущий цвет. Мало того, лужицы краски собирались под забором, и мне было невообразимо стыдно, что я не оправдала доверие и запорола всю работу.

Вот и лесть Громова вогнала меня в краску. Он что? Серьезно считает меня талантливой? Меня – человека, который не справился даже с забором? Или просто решил поиздеваться? В отместку. Не надо было ему напоминать про эпохальный полет с лестницы, сопровождаемый мусорным салютом. И вешать картинки на стену – тоже не следовало. Для дырок можно было придумать что-то более интересное. Может повесить туда фотку Эйнштейна – ту самую, на которой он показывает язык? Нет, бесполезно. Громов и тут найдет над чем поглумиться. Скажет: «Это что? Твой дедушка в старческом маразме впал в детство?» И сочувственно так покачает головой…

«С картинной галереей нужно завязывать. Как можно скорее. – Эта мрачная мысль, посетившая меня, зудела в мозгах похлеще бормашины. – Можно подумать парень не видел эти картинки, когда заходил в мою квартиру в прошлые разы. Или в прошлый раз не успел изучить стены и обстановку? Упустил детали?»

– Хватит пялиться на детские каракули. – Одернула я соседа, с видом идиота зависшего перед рисунками. – Обрати внимание на люстру. Это не пластик, а самое настоящее стекло. С ума сойдешь, пока протрешь от пыли все эти бесчисленные висюльки. Чтобы купить такую в советкое время пришлось два года стоять в очереди. А вот этот полированный шкаф, который совмещает в себе и буфет для посуды, и отделение для одежды, назывался «Хельга». Тоже куплен моей прабабушкой в Брежневскую эпоху без очереди, но зато с большой переплатой. – Тоном экскурсовода говорила я, указывая пальцем на соответствующие «экспонаты». – Стол возле окна – тоже очень примечательная вещь. Из 60-х готов прошлого века. Очень хорошо сохранился. Обрати внимание на форму. Он круглый, но его можно раздвинуть до состояния эллипса, и тогда все гости точно поместятся. Ажурная скатерть на столе ручной вязки. Собственноручно вывязана моей бабушкой. Маленький журнальный столик принадлежал моему деду в 80-х годах. – Продолжила я издеваться. – Диван, к сожалению, современный, как и ковер на полу. Антикварной ценности не представляет. Кресло и комод с лампой – тоже. Телевизор над комодом – сам видишь, плоский, из последних моделей. Вопросы есть?

– Да-а, – протянул ошеломленный моим натиском Громов. – Не завидую я твоим соседям сверху. Рванет у них труба или батарея – вовек не расплатятся. У тебя здесь, как в музее – один антиквариат. Не боишься грабителей?

– У меня вместо охранной сигнализации – коты. – Пошутила я с совершенно серьезным видом, взглянув в Громовскую совершенно несерьезную физиономию. – Экскурсия окончена. – Объявила я с изрядной долей раздражения. –  Есть более серьезные дела, которые требуется обусудить.

– Ты, Влада, о покупке метлы? – Поерничал сосед, скрыв усмешку в уголках губ.

– К черту метлу! Далась она вам всем. Я знаю, что за парень сидел в машине. – Объявила Никите, сразу посерьезневшему, едва дошло до дела. – Это Андрей Аверченко – молодой супруг моей подруги Ольги. И сдается, у нас снова тупик, потому что следил он, скорее всего, не за Сашкой, а за ней. Хотя и за Темниковым тоже мог присматривать. Из ревности. Думаю, нам надо поговорить с этим человеком, вдруг он заметил что-то подозрительное.

¬– Этот тип целенаправленно ездил за твоим сокурсником. – Был категоричен Громов, обосновавшийся на диване на любимом месте Сеймура – возле правого подлокотника, обитого немаркой коричневой тканью, на которой почти не заметна серая кошачья шерсть. Уселся без спроса, точно был у себя дома. – Ни за какими девушками он не наблюдал. Вел слежку только за Темниковым. – Продолжил доклад Никита, отбросив все шутки в сторону. – Здесь без вариантов. Менял внешность, машины, номера на машинах, и упорно следовал за объектом.

– Думаешь, он причастен к исчезновению Сашки? – Помолчав, чтобы переварить эти сведения, озвучила я собственные опасения.

– В этом я уверен на сто процентов. – Услышала я четкий недвусмысленный ответ.

 «Ну вот, уже нарисовался второй кандидат в подозреваемые». – Горько подумалось мне. Я откинулась в кресле, через журнальный столик от гостя, и скрестила руки на груди. Если у первого – Ошметкина поводом желать зла соседу по комнате стали пресловутые двести тысяч, то у Андрея мотив избавиться от Сашки был посерьезнее – патологическая болезненная ревность. Учитывая, что оба фигуранта оказались друг с другом знакомы, пусть даже шапочно, картина выглядела хуже некуда. И дай бог, чтобы моего однокурсника нашли живым. Деньги и одержимый психопат – это ядерная смесь. Упаси господь, попасть в таких условиях под раздачу.

Нулевого подозреваемого – господина Володуха тоже не стоило забывать. Как бы то ни было, а к Темникову у него были отдельные счеты. Но наезжать сейчас на начальника службы безопасности ТЦ – себе дороже выйдет, проще сначала разобраться с более мелкими сошками. Будем методично отрабатывать все версии по очереди.

– Аверченко знаком с Ошметкиным. – Посчитала нужным сказать я. – Там на видео они здороваются. Я заметила кивок Михасика, так приветствуют знакомого. Не знаю каким конкретно образом, но они между собой связаны. И тут есть проблема. – Замялась я. – Заловить Ошметкина у меня больше не получится. Сегодня он рванул от нас с Ольгой как заяц, чуть преподавателя не сбил с ног.

– Ты же говорила, что вы с котами его только немного поспрашивали? – Удивленно вздернул бровь Никита. – Почему же он тогда бежит от тебя, точно черт от ладана?

– Ну, он же думает, будто я ведьма. – Парировала я. О пытках когтями в женском туалете рассказывать не хотелось без острой на то необходимости. – Может сосед Темникова верит в магию и прочую чепуху? Мало ли чем задурили ему голову? Если говорящий кот – сегодня это нормально, кто даст гарантию, что завтра колдовские чары и волшебные палочки тоже не станут реальностью?

– Резонно. – Покивал Громов, о чем-то усиленно размышляя. Может тоже заподозрил во мне начинающую ведьму? Ведь не зря же я заговорила вчера о метле. Мало того, якобы поручила коту эту самую метлу купить на маркетплейсах. Да ну, на фиг! Сосед реально пялится на меня с каким-то величайшим подозрением. Под его взглядом стало даже как-то не по себе. Неужели думает, что мне уже доставили то самое письмо совиной почтой?

– Мне сегодня удалось выяснить: у Ольгиного мужа есть приятель – слесарь, который работает в автосервисе и временами дает покататься на чужих машинах. – Поспешила я увести разговор с опасной для меня темы.– Владельцы авто думают, что машинки их ремонтируют, а на самом деле лучший друг механика Андрюха разъезжает на них по своим делам.

– А я думаю-гадаю, с чего это машины так часто меняются, и номера по базе не бьются. Думал, или я идиот, или база данных устарела. – Реально обрадовался Громов. Его физиономия даже просветлела, может потому что в деле появился просвет. – Это все объясняет. Перевесить номер с одного авто на другое – проще простого. А-то я подумал грешным делом, что слежку ведет какая-нибудь крутая контора, с которой вообще не стоит связываться, не то, что под них копать.

Звонок в дверь раздался неожиданно, когда мы вовсю обсуждали первоочередные действия. Найти автомастерскую с механиком Ромкой, повторно допросить с пристрастием Ошметкина, а затем уже заняться Аверченко. Выяснить, что им двигало, когда он гонял по городу за Сашкой, напугав того до полусмерти. Звонок прервал обсуждение, несмотря на то, что Сеймур с воплями: «Это наше помело доставили», сам помчался открывать дверь.

Мы слышали, как щелкнул, открываясь, замок, затем донесся чей-то тихий голос, а дальше слышались только возмущенные кошачьи вопли:

– Это не наш заказ. Мы заказывали один килограмм помела, а вы суете какой-то вонючий апельсин.

Пришлось вставать с дивана и идти разбираться с доставщиком. Девушка в желтом плащике с такого же цвета коробкой за спиной пыталась всунуть коту сетку с огроменным таким апельсином, больше похожим на средних размеров мяч, утверждая, что это и есть заказанное «помело». Правда, ударение в этом слове она ставила на второй слог, а не на третий.

– Здесь даже больше килограмма. – Говорила курьерша, протягивая мне сетку. – Вы же сами заказали помело. Помело – это не апельсин. Апельсины гораздо меньше. Да и аромат совсем другой. Вот понюхайте. – Подсунула она этот тропический фрукт под самый кошачий нос.

Сеймур брезгливо сморщил мордочку и зашипел. Он и апельсины-то не жалует, а тут штуковина раза в три больше апельсина. Это не просто разрыв шаблонов – это вообще надругательство над нежной кошачьей психикой и чутким нюхом, нетерпимым ко всем цитрусовым вместе взятым.

– Уберите, сейчас же уберите это от меня, а то я за себя не отвечаю. – Завопил кот и, расчихавшись, убежал на кухню, наверное, занюхивать колбасой из холодильника, потому что мышка осталась дома у Никиты.

– Давайте ваше помело. – Давясь от смеха, выдавил из себя Громов. Тоже мне шутник нашелся. Где только его воспитывали? И, главное, кто? Какие-нибудь клоуны-стендаперы?

В век не поверю, что он подкинул коту идею с помелом без какой бы то ни было задней мысли. Нашел себе развлечение троллить моего пушистого-распушистого…

– Чистить эту штуковину будешь сам. – Заявила я резким безапелляционным тоном, смерив соседа в высшей степени подозрительным и в высшей степени осуждающим взглядом. – Не хочу испортить себе маникюр.