Шолохов, или тайны вёшенского двора. 1 глава

   ОТ АВТОРА

   Перед вами книга, рождённая не в тиши академических кабинетов, а на стыке строгих научных дисциплин и архивного поиска. Долгие годы официальное шолоховедение выстраивало вокруг биографии «советского классика» глухую, непроницаемую стену. Канонический миф усердно ретушировал любые «неудобные» факты — от подозрительных анкетных исправлений и сокрытия реального уровня образования до уголовного дела о должностных махинациях 1922 года и спрятанных за семью замками документов о сотрудничестве с ОГПУ.

   Но у каждой исторической мистификации есть свой палимпсест — слой, сквозь который неумолимо проступает правда. Эта книга — попытка независимого исследователя докопаться до подлинного фундамента «Тихого Дона». Объединив под одной обложкой как ранние, так и совершенно новые изыскания, я предлагаю читателю взглянуть на роман не как на изолированный объект, а как на живую хронику ушедшей эпохи, зафиксированную её реальным очевидцем.

   Мы откроем уцелевший том метрической книги станицы Еланской конца XIX века, чтобы совершить настоящий переворот в шолоховедении. Опираясь на уникальные первоисточники, мы восстановим подлинную, тщательно скрывавшуюся историю родителей «советского классика», распутаем клубок семейных тайн и опровергнем укоренившиеся мифы.

   Читатель впервые узнает имя человека, чьи труды стали фундаментом для «Поднятой целины». Как оказалось, глубокие тени ложатся и на авторство ранних рассказов Шолохова, и на создание легендарной «Судьбы человека».

   Мы заглянем под швы шолоховских черновиков, чтобы палеографически реконструировать сложнейший, «бисерный» почерк истинного создателя великого романа, и увидим, как механическое копирование чужой рукописи порождало абсурдные текстовые мутации. Нам предстоит совершить топографическое путешествие по старинным военным картам Большой Чечни середины XIX века, а затем обнаружить неожиданные «японские следы» маньчжурской кампании 1904 года. Их переписчик по незнанию втиснул в совершенно иную историческую эпоху, оставив в тексте вечные маркеры плагиата.

   Вместе с вами мы проведём уникальное междисциплинарное расследование. Обратимся к астрономии и высчитаем фазы Луны, чтобы доказать: знаменитая сцена ночного разговора Григория и Натальи в степи физически не могла состояться в 1912 году, как это следует из внутренней хронологии повествования. Призовём на помощь метеорологию и историю искусств, отыскав следы редчайшего арктического антициклона осени 1903 года, запечатлённого на картине Игоря Грабаря и намертво вшитого в ДНК произведения. Наконец, мы обратимся к математике и генеалогии, разгадав тайну реального года рождения Шолохова, и изучим чудом уцелевшие архивные жалобы букановских казаков 1910 года на атамана Громославского — будущего тестя «классика», — которые когда-то держал в руках подлинный автор романа — Фёдор Крюков.

   Эта книга адресована самому широкому кругу читателей — от профессиональных текстологов до каждого, кому дорога правда о русской литературе. Я не стремлюсь навязать готовые ответы, а приглашаю вас пройти по цепочке неопровержимых улик, документов и хронологических маркеров. Переверните страницу, и пусть факты заговорят сами.

   Игорь Шап



   ШОЛОХОВ, или ТАЙНЫ ВЁШЕНСКОГО ДВОРА
    (эхо архивных находок)

«Напрасно вы меня “оказачили”.
Я никогда казаком не был. 
Хотя и родился на Дону,
но по происхождению “иногородний”» [1]
(Михаил Шолохов)               


                I. “В НЕВЕРНОЙ ТЕМНОТЕ ТУМАНА...”   (А. С. Пушкин, 1816)

   Куда ни кинь взгляд в биографии Михаила Александровича Шолохова — повсюду стелется плотная «дымовая завеса». Чем объяснить такую непрозрачность, туманность и спорность многих эпизодов его жизни и творчества? Полагаю, тем, что реальные факты годами подгонялись под каноническую версию биографии «советского классика», которым он, по сути, никогда не являлся.

   Работы независимых исследователей последних лет (включая и ряд моих находок [2]) наглядно показывают: вопрос авторства стоит остро не только в отношении «Тихого Дона» — под обоснованное сомнение попадает практически всё, что вышло под именем Шолохова. Ситуация осложняется и тем, что Михаил Александрович и сам был не прочь переписать собственное прошлое, оставив потомкам в наследство целый ворох противоречивых «свидетельств».

   Знание биографии творца с мировым именем — это не праздное любопытство. Это важнейшее звено, позволяющее постичь произведение не как изолированный объект, а как прямое отражение судьбы и души его создателя.

   В этой связи как никогда актуален «биографический метод» французского критика Шарля Сент-Бёва (1804–1869). Убеждённый в том, что литература прочно спаяна с личностью, он рассматривал любое творчество исключительно через призму индивидуальности автора. По Сент-Бёву, именно подлинная жизнь писателя служит фундаментом его книг, а значит — детальное исследование жизненного пути становится единственным ключом к расшифровке любого текста.

   Однако замутнённые страницы жизни Шолохова обычно обходятся стороной, замалчиваются или в лучшем случае ретушируются. Особо «неудобным» для канонического мифа выглядит факт его вербовки Экономическим управлением ОГПУ не позднее 1923 года — то есть ещё до начала «писательской» деятельности. Эта сенсационная информация стала достоянием гласности лишь после обнаружения уникальных документов уже после смерти «классика». (Полный текст докладной записки начальника Донецкого окружного отделения ГПУ Степана Болотова размещён в конце книги в «Приложении 4».)

   До сих пор остаются в тени и обстоятельства уголовного дела, в которое «вляпался» начинающий налоговый инспектор Михаил Шолохов в конце лета 1922 года. Тогда он, его будущий шурин Иван Громославский и ещё целая группа «товарищей» были пойманы в Букановской станице на крупных налоговых махинациях. Сообщников отстранили от должностей, а уже в марте 1923 года состоялся суд. Материалы того процесса хранятся в архивах [3], но подробности уголовного дела не раскрываются даже век спустя. Обобщение мы сделаем позднее, а пока приведём то, что на виду.

   Если верить словам супруги писателя Марии Петровны (в девичестве Громославской), всё дело заключалось исключительно в излишней «сердобольности» молодого мытаря: «Какое там превышение власти! Михаил Александрович пострадал за человечность свою. Ведь налог-то со своих земляков собирал! Старался всех понять, быть справедливым…» [4].

   Какая трогательная картина! Но если всё так, то возникает резонный вопрос: почему же к этим свидетельствам милосердия (якобы он благородно уменьшал налоги для бедняков) до сих пор не допускают независимых исследователей?

   Информационный вакуум вокруг этого шолоховского уголовного дела породил множество версий. К примеру, доцент кафедры теории журналистики Ростовского Университета Марат Тимофеевич Мезенцев (1938–1994) в своей работе «Судьба романов» [5] (1988) приводит историю со слов земляка Шолохова — Игната Семёновича Маноцкова, согласно которой донос на Михаила написала его будущая супруга:
 
   «— Судили его, Шолохова-то... Как же, было! Допустил промашку, когда работал налоговым инспектором. Мельницы учитывал по хуторам, и у нас, в Пустовском, проглядел одну ветрянку. А Маша, то есть Мария Петровна по-нынешнему, тоже в продовольственной канцелярии работала, взревновала: дошли до нее слухи, якобы он сознательно скрыл мельницу у казака, потому что у того дочь дюже красивая. Ну, и написала она на него заявление. Был суд... Оказалось, никакая девка в том деле не была замешана, а произошла просто ошибка. Так Шолохов и сказал на суде: «Оплошку свою признаю и прошу меня простить. Я еще буду полезен Советской власти». Учли его молодость. Да и он не обманул о пользе своей».

   Куда более приземлённо выглядит версия (правда, без отсылок) писателя Юрия Александровича Кувалдина (1946–2023) из эссе «Что такое Шолохов?» [6] (2005), описывающая коррупционную схему. Кувалдин утверждает, что инспектор Шолохов банально подделывал документы:

   «Техника работы со списками налогового станичного инспектора М. А. Шолохова была такова. Например, напротив фамилии П. Я. Громославского (будущий тесть Шолохова, станичный атаман) значился процент взимаемого налога, который реально и объективно отражал события — 18 процентов. Шолохов к "единичке" приписывал той же ручкой, какой составлялся список, "полпалочки", получалась цифра "4". Операция не для слабонервных: между цифрами 4 и 8 он ставил запятую. Получалось, что с Громославского следует взыскать не 18, а 4,8 процента налога. Более чем в три раза меньше. Постепенно навыки совершенствовались, а круг «приближенных» лиц, которым подобным образом снижался налог, расширялся. В 1922 году за регулярные искажения "поселенных списков" и вступление в неформальные отношения со станичниками Шолохов попал под арест».

   Не совсем понятно, видел ли Юрий Кувалдин судебные материалы своими глазами, но то, что в криминальном деле 1922 года так отчётливо проступают следы будущего шолоховского тестя (а заодно, как выясняется, и будущего шурина Ивана), меня нисколько не удивляет. Сговор налицо.

   Совсем в иных категориях мыслил писатель Фёдор Дмитриевич Крюков (1870–1920), с именем которого многие независимые исследователи связывают истинное авторство «Тихого Дона». В своей хлёсткой публикации «Литературный сюжет» [7] он пророчески отмечал:

   «Не одна печать, конечно, является ныне ареной борьбы за человеческую правду, но она занимает передовой пост и через нее именно идет в широкие слои населения осведомление и расширение понимания происходящего вокруг».
 
   О чём эта статья? В первую очередь — о силе свободного слова в борьбе за правду, о сопротивлении чиновничьему произволу и диктатуре зла. В основу финальной части крюковской публикации легли подлинные свидетельские документы о мздоимстве одного станичного атамана. Разумеется, на страницах дореволюционной прессы автор не стал «прославлять» нечистого на руку чиновника, заменив его подлинное имя техничным «имярек»:

   «Я еще недавно держал в руках одно произведение, — оно до сей поры не стало достоянием печати, но было несомненно литературным орудием борьбы против произвола и угнетения. Автор его был утеснен одним представителем власти (очень невысокого ранга). Обращался с жалобами по начальству, — не находил правосудия: позиция его притеснителя очень укреплена была в глазах ближайших властей, а высшие инстанции всякий раз передавали его жалобу на рассмотрение именно сюда, в порядке установленного следования. Пришел в отчаяние обыватель и решил прибегнуть к гласности. Он описал часть деяний своего притеснителя и в воскресный день приклеил свое произведение к воротам церковной ограды. Получился эффект чрезвычайный… Произведение гласило, между порочим, следующее:

   "Объявляю во всеуслышание о взятках, совершенных станичным атаманом, почетным гражданином (имярек), а именно о нижеследующих: 1) урядник Иванов во время ночи принес двух резаных, непаленых гусей, но перо на них было ощипанное, а казак Демьян подарил годов двух борова за то, чтобы атаман приказал его внуке жить с мужем, — боров был атаманом зарезан и вытянул весом около семи пудов! Что подтвержу перед судом божеским и человеческим, в чем и подписуюсь: казак такой-то"...».    (Конец цитирования.)

   Лишь спустя столетие исследователи Светлана и Андрей Макаровы обнаружили в архиве Фёдора Крюкова (в Доме русского зарубежья) тот самый документ [8], на который опирался писатель. Им оказалась подлинная, чудом уцелевшая жалоба казаков станицы Букановской на атамана Петра Громославского — будущего шолоховского тестя!
 
   В этой уникальной бумаге, датированной августом 1910 года, детально зафиксированы хищничество, мздоимство и системные злоупотребления властью со стороны станичного главы. Приведём выдержки из этого потрясающего документа, когда-то находившегося в руках Крюкова:

«1-е
Букановский Станичный Атаман, Личный потомственный почетный Гражданин Петр Яковлев Громославский, вступив на должность Атамана 18-го Июля 1908 года, а 19-го Августа того же года, назначив первый Станичный общественный сбор, посредством угощения водкой до сбора выборных, выпросил у общества для себя казачий со всеми довольствиями в юрте Станицы Букановской пай.
2-е
Он же Громославский, на втором Станичном сборе бывшем 17-го Сентября 1908 года, посредством угощения водкой выборных выпросил у общества для сестры своей вместе с ним жившей Татьяне Яковлевой Громославской тоже казачий со всеми довольствиями в юрте станицы Букановской пай сроком на 10 лет.
3-е
Он же Громославский на третьем Станичном сборе бывшем 6 и 7-го ноября 1908 года, посредством угощения водкой до сбора выборных выпросил себе добавочное жалованье 200 руб.
8-е
Станичный Атаман Громославский, не довольный жалованьем получаемым в год за 800 руб., а вст.: кроме того> жина содержит земскую почту получает выгод до 700 руб., он Громославский из своих личных выгод (аренд) занимается покупкою земельных довольствий (и сдает) покупает за весьма дешевую цену, от 2 до 3-х руб. десятину, а сдает <вставка: в арендное содержание> казакам нашей станицы от 5 до 6 руб. за десятину и как начальник Станицы выбирает землю самую удобную, <…>
Букановский Станичный Атаман Громославский под видом вымогательства купил у казака Максима Прокофьева Андреянова из приплодков коня за 80 руб, а Громославский на смотру бывшем в первых числах Августа настоящего 1910 года продал в первоочередной полк казаку Кумылженской станицы за 190 руб, так, что 110 руб. Андрианову в карман не попали, а попали Атаману Громославскому…».  (Конец цитирования.)

   Кстати, в тяжелейший для страны 1916 год Пётр Яковлевич за «тёмные дела» лишился третьей атаманской каденции в станице Букановской за год до её окончания. Написанная на гербовой бумаге жалоба станичников без прикрас рисует нравы того специфического мирка, где со временем удачно прижился и принялся размашисто подписывать своим именем чужую прозу будущий советский нобелеат.

   Разумеется, чтобы новоявленный «пролетарский гений» хоть как-то соответствовал масштабу и глубине присвоенных им текстов, требовалось радикально переписать его собственное прошлое. Предстояло не просто скорректировать биографию, а возвести глухую стену между Шолоховым и каждым, кто попытался бы докопаться до истины. Строительством этой круговой обороны «донской самородок» занялся, по всей видимости, сразу же после первых плотных контактов с ОГПУ. И стена эта росла стремительно. Настолько, что её леденящую непреодолимость успела почувствовать даже искренняя покровительница Шолохова — партийный издатель Е. Г. Левицкая (1880–1961, в девичестве Френкель), которую Михаил ласково именовал «мамулей». Летом 1930 года Евгения Григорьевна гостила у своего подопечного в Вёшенской. Результатом этой поездки стала поразительная по точности и драматизму запись в её дневнике от 23 августа:

   «…за семью замками, да еще за одним держит он свое нутро. Только изредка и всегда совершенно неожиданно блеснет какой-то луч. И снова потухнет. Я знаю только, что если я, старуха, не разгадала этого человека, то и все окружающие тоже его не знают. Он живет какой-то своей особой жизнью…» [9].

   Искушённая в номенклатурных интригах Евгения Григорьевна, чей колоссальный жизненный опыт позволял безошибочно улавливать людскую фальшь, так и не смогла тогда понять истинных причин тотальной закрытости своего «сынули». А причина была проста: под семью замками прятался не загадочный гений, а банальный страх разоблачения.

   Ближе всех к реальной биографии молодого Шолохова сумел (и посмел!) подойти донской краевед Георгий Яковлевич Сивоволов (1922–1995). Уроженец станицы Каргинской, фронтовик и полковник в отставке, он обладал цепким взглядом профессионального картографа — привык доверять только сухим фактам и точным координатам. Вернувшись из Ленинграда на родину, Сивоволов занялся сбором материалов о жизни своего знаменитого земляка. Он успел совершить главное — застать в живых свидетелей эпохи. Тех, кто прекрасно помнил Шолохова и его мать Анастасию Даниловну в повседневной жизни.

   Однако даже этот закалённый человек в эпоху «гласности» был вынужден спасовать перед шолоховским лобби. Чтобы увидеть свою книгу «Михаил Шолохов. Страницы биографии» (Ростов н/Д, 1995) напечатанной, автору пришлось идти на компромиссы и аккуратно дозировать истину. Похоже, запоздалое желание войти в Союз писателей испепелило исследовательский азарт — «честолюбие подвело его и перевесило интерес к истине» на самом финише. Георгий Яковлевич скончался, так и не подержав в руках плод своего многолетнего труда. Впрочем, стоит ли винить внештатного биографа, если целая армия академических шолоховедов десятилетиями занималась лишь тем, что усердно «отмывала чёрного кобеля добела»?

   Подлинную изнанку этой работы приоткрывает Ирина Борисовна Каргина (род. в 1949) — внучка писателя Константина Ивановича Каргина, друга детства и юности Шолохова. В своей книге она вспоминает, что Сивоволов в доверительной беседе прямо признался ей:

   «Если я напишу всё, что знаю, то такая книга никогда не выйдет: родственники Михаила Александровича её ни за что не пропустят» [10].

   Из этого горького откровения напрашивается однозначный вывод: нас всех без малого целый век кормили и продолжают кормить суррогатной идеологической баландой, замешанной на лжи.

   В разные годы Михаил Шолохов составил шесть предельно лаконичных автобиографий (наиболее известны четыре: 1931, 1934, 1937 и 1949 годов). Однако писались эти скупые анкеты не для того, чтобы прояснить факты, а с прямо противоположной целью — максимально их утаить. Даже «придворные» шолоховеды десятилетиями сидели на голодном информационном пайке, послушно довольствуясь крохами дозволенного.

   Исключительную закрытость классика признавал даже самый «матёрый» советский шолоховед, член-корреспондент АН СССР Феликс Кузнецов (1931–2016). В своей монографии он пишет:

   «…составители фундаментального труда «Советские писатели. Автобиографии в 2-х томах» (М., 1959) Е. Ф. Никитина и Б. Я. Брайнина не смогли получить от Шолохова его подробной автобиографии: «Моя биография — в моих книгах», — сказал он» [11].
 
   Попросту говоря, Шолохов технично «отфутболил» академических мужей. Оставшись с носом, биографы пошли по единственному доступному пути — принялись усердно подгонять реальный жизненный путь Шолохова под сюжеты произведений, на которых стояла его подпись.

   Именно поэтому широкой публике до сих пор дозволено знать лишь то, что безупречно вписывается в канонический светлый образ. Разумеется, лишних вопросов бы не возникло, существуй в природе полноценная научная биография Шолохова. Но в том-то и фокус, что её нет. Академические институты десятилетиями обходят эту скользкую тему стороной. Даже в ИМЛИ РАН, где официально существует научная «шолоховская группа», от такой фундаментальной работы бегут, как чёрт от ладана. Понять учёных можно: ворошить этот взрывоопасный пласт — себе дороже. Уж лучше сделать вид, что всё в порядке, закрыть глаза и тихо шептать: «Да пропади оно пропадом!»... Неудивительно, что имя Шолохова окружает плотный туман баек и фантазий.

   Для нобелевского лауреата случай вопиющий! Любой, кто рискнёт сегодня взяться за его честную биографию, сразу утонет в океане противоречий, невольно превращая исследование в очередной сборник советских мифов. Не стоит забывать и об общей атмосфере: хотя на смену сталинским «пещерным» временам давно пришли «травоядные», гарантий, что прошлое не вернётся, никто не даст. А кушать хочется всем — в том числе и титулованным академическим литературоведам.

   И пока подлинное жизнеописание Шолохова скрыто за семью печатями, книжные полки исправно пополняются тоннами сомнительной беллетристики. Пожалуй, в истории мировой литературы не отыскать большего масштаба мифотворчества, нежели вокруг фигуры вёшенского классика. И это при том, что он ушёл из жизни всего сорок лет назад, и до сих пор живы люди, знавшие его лично.

   Объёмы этого бумажного конвейера поражают. К 100-летнему юбилею Шолохова Центральная городская публичная библиотека им. Н. А. Некрасова в Москве подготовила специальный «Библиографический указатель» (2004). В нём собраны работы о жизни и творчестве писателя, изданные всего за два десятилетия после его смерти (с 1985 по 2003 год).
 
   Так вот, список книг, авторефератов и статей только за этот короткий отрезок насчитывает почти 600 наименований! Добавим сюда перечень [12] сибирских учёных — это ещё около 300 публикаций. На сегодняшний день общее количество подобных трудов наверняка перевалило далеко за тысячу.

_____________________________


   На склейке фрагментов:
•  Пётр Громославский со второй супругой Марией Фёдоровной (1877–1961, в девичестве Шорниковой) в фотоателье «Поляков» станицы Усть-Медведицкой.
•  П. Я. Громославский — атаман Букановской станицы.
•  Семейный круг: П. Я. Громославский (вверху), его дочь Мария, зять Михаил Шолохов с дочерью Светланой и сваха Анастасия Даниловна Шолохова (Черникова). Станица Вёшенская, конец 1920-х годов.

_____________________________


[1] М. А. Шолохов: из письма М. И. Гринёвой от 28 декабря 1933 г.  http://sholohov.lit-info.ru/sholohov/pisma/letter74.htm
[2] Игорь Шап «Кто автор “Тихого Дона”?»   https://cloud.mail.ru/public/U6zq/tgxniuvap
[3] Государственный архив Ростовской области (ГАРО), Шахтинский филиал, ф. 760, оп. 1, ед. хр. 154, л. 361; копия в Фондах Государственного музея-заповедника М. А. Шолохова (ГМЗШ) // НВ-4322/2.
[4] Ответ Марии Шолоховой на вопрос В. Запевалова — «в чём состояло превышение власти?»

[5] Марат Мезенцев «Судьба романов»   http://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=01212
[6] Юрий Кувалдин «Что такое Шолохов?»   https://lit.lib.ru/k/kuwaldin_j_a/text_0280.shtml
[7] Газета «Русские Ведомости», № 233 от 10 октября 1910 г.
[8] С. и А. Макаровы «Атаман Букановской станицы Петр Громославский и его дела» https://www.philol.msu.ru/~lex/td/?pid=012134
[9] Левицкая Е. Г. «На родине «Тихого Дона» / «Огонёк». 1987. № 17. 25 апреля – 2 мая. С. 6–8)
[10]   Каргина И. Б. «Букет бессмертников», М., АИРО–XXI. 2007
[11]   Кузнецов Ф. Ф. «Тихий Дон»: судьба и правда великого романа. — М.: ИМЛИ РАН, 2005. — 864 с.
[12] «Трагедия русского гения. К 110-летию со дня рождения М. А. Шолохова» / ГПНТБ СО РАН, Новосибирск, 2015.

___________________________


   Файл (pdf) с книгой (313 страниц, вес 17,8 Mb) можно открыть или скачать на Яндекс Диске по ссылке:
   https://disk.yandex.ru/i/i6wuVCR2d-CKjw
   или в облаке mail.ru:
   https://cloud.mail.ru/public/Cs3c/3ZhLLNsCK   
   По этой ссылке (на Яндекс Диск) можно скачать файл для чтения в электронной книге (ридере):
   https://disk.yandex.ru/i/p56Qtxa5tFFPIA