Практиканты

Самолет санавиации Ан-2, в народе называемый
кукурузником, взмыл в небо, оставив за собой станицу
Тацинская. На борту, кроме экипажа, находились четы-
ре человека: молодая женщина с малышами на руках,
которые по случаю их рождения уже как сутки счита-
лись человеками, и мы — двое студентов мединститу-
та, коим доверили и поручили сопровождать молодую
маму с новорожденными. Дети родились с пороком
сердца и по медпоказаниям их необходимо было доста-
вить в областной центр. В их маленьких сердцах проис-
ходило нарушение потоков крови. Овальное отверстие
между предсердиями полностью не заросло, и венозная
кровь стала смешиваться с артериальной, что вело к не-
хватке кислорода, который так важен для жизни.
; 74 ;
Месяцем ранее
На территории мединститута было не совсем люд-
но, точнее — совсем не людно. Лето: студенты уже как
неделю в стройотрядах и на медицинских практиках.
Я нехотя шел в деканат за направлением, ожидая взб-
учку от декана.
— Ну заходи, Роман батькович, — сказал декан не
без сарказма, при этом глядя на меня поверх очков, ко-
торые непонятным образом держались на самом кончи-
ке его носа. — Молодцы, что я еще могу сказать, — про-
должил он.
— Иван Савельевич, а почему молодцы? — произ-
нес я шепотом.
— Почему, почему… — пробормотал он. — Вон
твой дружок такой же, как ты, сидит в соседней ком-
нате.
Я повернул голову и в проеме двери увидел улыбав-
шуюся физиономию Била. Потом декан стал читать нам
лекцию на тему, почему наш вид назван человек раз-
умный и что надо делать, чтобы соответствовать это-
му высокому званию. Мы слушали его, а сами думали
только об одном: как бы быстрее получить направление
и — в пивбар. В мыслях было только пиво, пена которо-
го медленно сползала по граням холодной кружки.
Закончив свою речь, декан встал и подошел к боль-
шой карте Ростовской области.
— Поедете сюда, — сказал он и ткнул карандашом
в населенный пункт на северо-востоке области, где
было написано: «Станица Тацинская».
— Так это же на краю области! — выпалил Бил.
; 75 ;
— Да, 230 километров отсюда, а как вы хотели?
Опаздывать не надо, — сказал он горделиво. И тут же
коротко добавил, будто печать поставил, — свободны!
I
Выйдя из автобуса, мы увидели не то, что ожидали.
Никаких тебе белых хаток с крышами из камыша, ни
лошадей с телегами. Этот образ, не спрашивая, посе-
лился в нашем сознании, как только мы услышали сло-
во «станица».
Перед нами был населенный пункт городского типа
с современными улицами и домами. А когда подошли
к больнице, то первоначальный образ станицы улету-
чился вовсе. Здание и территория ее были великолепны
и напоминали санаторий.
Направили нас к заведующему отделения аку-
шерства и гинекологии. Наша практика должна была
начаться с этой дисциплины. Целый час мы просиде-
ли у кабинета заведующего. И, когда в очередной раз
я стал машинально читать вывеску на дверях, где было
написано «Зав. отделения акушерства и гинекологии
Алмазов Геннадий Иванович», послышались шаги.
Мимо нас прошел мужчина лет тридцати пяти в бе-
лом халате и шапочке. Бросилось в глаза, что шапочка
была очень высокой, глубоко надетой на голову. Он, не
осматриваясь, прошел в кабинет. Спустя пять минут че-
рез чуть открытую дверь мы услышали, как он громко
сказал:
— Орелики, заходите.
; 76 ;
Зайдя в кабинет, мы остались стоять в дверях, а он,
не предлагая нам сесть, смотрел на нас внимательно,
при этом глубоко затягиваясь дымом своей папироски.
Мы в свою очередь успели раскрыть секрет его необыч-
ной шапочки, которая уже лежала на столе. Шапочка,
оказывается, была хранилищем его длинных волни-
стых волос, которые были ниже плеч. Его индивидуаль-
ность так же подчеркивали голубые глаза, тонкие усики
и мексиканская бородка. Сними с него халат, и я бы ни-
когда не поверил, что это врач.
— Орелики, что в дверях стоите? Проходите, сади-
тесь, — сказал он и указал рукой на два стула перед
столом, которые будто для нас были приготовлены.
«Сейчас начнет проверять наши знания, мало нам
неприятностей», — думал я. Но то, что он спросил, так
удивило нас, что мы на некоторое время просто завис-
ли. Выдыхая дым после очередной затяжки, он сказал:
— Какую музыку любите, орелики?
Пауза, и мы говорим как есть: рок.
— Рок?! — переспросил он. И тут же задал следую-
щий, как говорится, контрольный вопрос. — Что имен-
но?
Этот диалог был приятен нам, мы действительно
любили эту музыку, а я даже играл ее в школе. Нам с Би-
лом не составляло труда рассказать о Дип Перпл, Пинк
Флойд, Юрайя хип, Слэйд, Кис и других замечатель-
ных коллективах. А когда мы стали называть альбомы
этих групп и отдельные композиции, доктор Алмазов
резко преобразился. Его спина выпрямилась, усталость
с его лица исчезла, в глазах появился юношеский и не
скрываемый интерес. Он, как клопа, раздавил о пепель-
; 77 ;
ницу еще дымящуюся папиросу, встал, подошел к окну
и устремил свой взгляд куда-то далеко.
Мы сидели, переглядывались и не понимали, что
происходит. Не поворачиваясь, Алмазов негромко ска-
зал:
— Наконец нормальных людей прислали, — по-
вернувшись, он уперся руками в спинку стула и про-
должил. — Значит так, орелики, квартироваться будете
у меня, я все равно до конца лета холостякую.
II
Недалеко от больницы стоял восьмиквартирный
двухэтажный дом, где жили врачи. Одна из квартир при-
надлежала Алмазову. Эта была трехкомнатная уютная
квартирка, с балкона которой открывался прекрасный
вид на равнину. Главными сокровищами здесь были,
без сомнения, японский музыкальный центр с мощны-
ми колонками и коллекция фирменных дисков.
Вечером мы вместе ужинали, слушали музыку
и рассказывали о себе. Было как-то странно, что мы так
быстро сдружились. Это, в свою очередь, накладыва-
ло на нас ответственность. Возникало желание не ра-
зочаровать этого врача. Как-никак, мы сюда не музыку
приехали слушать. Час, когда он копнет наши познания
медицины, обязательно наступит.
На следующий день я и Бил увидели, кто такой Ал-
мазов. День начался с приемов, потом были осмотры,
небольшие операции, даже прием родов. Все это время
как хвостик мы следовали за ним, наблюдая, как он ра-
; 78 ;
ботает, и были в восторге. Я даже представить не мог,
что есть такие врачи. Было очевидно, человек любит
свою работу и знает ее.
Поздно вечером, когда возвращались вместе домой,
я ощущал себя намного взрослей и серьезней. А мы всего
лишь ходили рядом и смотрели, как работает Геннадий
Иванович, — чудеса. Алмазов безжалостно нагружал
нас работой и не забывал контролировать исполнение
ее, как в армии. Врачи, медсестры с удовольствием по-
могали нам, так как видели интерес в наших глазах.
Через пару недель он разрешил нам ассистировать
ему на операциях под присмотром старшей операцион-
ной сестры. Не раз мы были свидетелями, как он спасал
жизни женщинам и новорожденным. Порой казалось,
ну, все, сейчас произойдет что-то страшное и необрати-
мое, а нет. Алмазов находит выход и побеждает.
; 79 ;
Однажды привезли по скорой женщину в тяжелом
состоянии.
— В операционную, — скомандовал Алмазов.
Мы, как всегда, будучи уверенны в своем докторе,
последовали в операционную за ним. На этот раз на
лице Алмазова была тревога и волнение, которого ни-
когда раньше мы не замечали. Ассистенты суетились,
все время посматривая на него, словно ждали команды,
алгоритма действий, но он молчал, смотря в одну точку.
Потом он вышел из операционной и позвал меня
и Била.
— Значит так, — начал он, — берите мой мотоцикл
и гоните срочно в Белую Калитву. Привезите мне вра-
ча Пешкова Вячеслава Анатольевича. Я звонил туда,
никто не знает, где он, а он мне позарез нужен. Хоть
из-под земли мне его достаньте, и пулей сюда. Случай
тяжелый, мне одному не справиться. Я пока начну, тя-
нуть нельзя. И смотрите, промедление, — прикрикнул
он нам в след. И после небольшой паузы добавил, — ну,
вы поняли…
Через четверть часа мы уже неслись на трофей-
ном немецком мотоцикле в сторону Белой Калитвы.
«Странно, он даже не спросил, умеем ли мы ездить на
такой технике», — подумал я. Благо Бил увлекался мо-
тоциклами, даже очень, как оказалось.
Ветер теребил волосы и парусами надувал наши ру-
башки. Нельзя было терять ни секунды. Значит, нель-
зя останавливаться, путаться дорогой. Как это сделать,
если мы здесь впервые? Выход один: быть предельно
внимательными, что мы и старались делать. На кону,
как мы поняли, стояла жизнь человека.
; 80 ;
Через час с Божьей помощью нашли доктора на
даче, где он с друзьями что-то праздновал. Когда мы
влетели в открытые ворота его обители, из толпы выбе-
жал человек и направился к нам, оставив гостей в недо-
умении. Это был Пешков. Увидев мотоцикл Алмазова,
он все понял без слов, что времени нет.
И вот мы мчимся уже обратно в станицу. По доро-
ге мы пытались рассказать доктору, в чем, собственно
дело, но он ничего не понял, кроме одного — нужна по-
мощь Алмазову. Значит, все серьезно.
Перед самой станицей нарисовались гаишники.
— Не останавливай, — преодолевая шум мотора
крикнул Вячеслав Анатольевич.
Бил крутанул ручку газа, и немецкая техника не
подвела. Наш мотоцикл с юзом подлетел к входу боль-
ницы.
— Вячеслав Анатольевич, вы давайте в операцион-
ную, а мы с ГАИ попробуем разобраться, — прохрипел
Бил.
; 81 ;
Доктор исчез в дверях. Милицейский жигуленок,
подняв своей сиреной всю округу, с визгом затормозил
перед нами. Выскочив к нам из машины, они узнали
мотоцикл Алмазова. А когда мы рассказали им все как
есть, препятствия чинить нам не стали, даже докумен-
тов не спросили. Передали привет Геннадию Иванови-
чу и сказали:
— Если нужна помощь, обращайтесь.
Скажу прямо: больше я таких гашников в своей
жизни не увижу.
Поставив мотоцикл в гараж, мы поднялись домой.
С азартом, в предвкушении вкусной еды, стали гото-
вить ужин. Молча, будто давно уже знали свои обязан-
ности в таких случаях, принялись за дело.
Первоначально почистили и соломкой нарезали све-
клу, или как ее еще называют — бурак. И вот бурак уже
в сотейнике с водой на плите. Туда чайную ложку са-
хара, ложку соли и столовую ложку томатной пасты —
пускай пока варятся. Такой же нарезке, как и бурак, под-
вергли морковь, пастернак, болгарский перец и лук. Все
это на сковородочку и пассеровать. Говяжий бульон на
доброй мозговой кости был в наличии — его на пли-
ту. Пока все потихоньку доходит на огне — нарезаем
на длинные кучерявые ленточки капусту. И вот в кипя-
щий бульон пошла капуста. Далее пассерованные ово-
щи в кастрюлю. Теперь отправляем в кастрюлю бурак,
давно ждущего своей очереди, но торопиться здесь
нельзя. Добавляем чуть столового уксуса, чтобы борщ
не потерял своего выразительного цвета.
— Почти все, — сказал Бил, то и дело глотая
слюну.
; 82 ;
Но нет, еще чуть-чуть… Нарезаем мелко укроп, пе-
трушку, кинзу и посыпаем сверху содержимого кастрю-
ли. Шинкуем чеснок и столовой ложкой растягиваем
его по поверхности борща. Все! Господи, какой запах,
какая красота. Есть жалко.
Вдруг в прихожей громко зазвонил телефон, будто
оповещая, что борщ готов. Подняв трубку, я услышал
голос Алмазова:
— Привет, мы с коллегой скоро подойдем. Что-
нибудь перекусить придумаете?
— Борщ подойдет? — бодрым голосом спросил я.
— Ну-у-у-у-у-у, орелики, молодцы, — протяжно
сказал он и добавил, — через двадцать минут будем.
III
— Давайте выпьем, — сказал Алмазов и, перед тем
как чокнуться запотевшими от холодной водки рюмка-
ми, продолжил, — спасибо всем, мы сегодня спасли че-
ловека, а это немало для одного дня.
Потом жадно кушали борщ. Алмазов с Пешковым
то и дело приговаривали:
— Ай да борщец, ай да орелики.
Я заметил, что в подобных случаях Геннадий Ива-
нович всегда находил кого похвалить, хотя главным ге-
роем, без сомнения, был он.
Опять раздался звонок. На этот раз кто-то звонил
в дверь. Мимические мышцы на лице Алмазова стран-
но сократились, говоря присутствующим о том, что хо-
зяин никого не ждет.
; 83 ;
Я пошел открывать. Открыв дверь, я замер. В дверях
стояли две совершенно одинаковые девушки. Они были
очень красивые. Русые волосы, голубые глаза и ямочки
на щеках определенно подчеркивали их красоту. Водку
я выпил, но не столько, чтобы двоилось в глазах. Я даже
чуть испугался. Потом, поймав взглядом одиноко ви-
севшую лампочку в коридоре, успокоился.
Передо мной стояли близнецы, да еще какие.
— Рома, кто там? — раздался голос из кухни.
«Белая горячка», — хотел ответить я, но не стал так
шутить.
— Заходите, красавицы, — сказал я и, как регули-
ровщик, указал рукой направление движения.
— А Гена дома? — спросила одна из девушек, не
решаясь войти.
— Дома, дома, заходите.
Если бы они спросили Ваню, я бы все равно непре-
менно предложил им войти.
— О-о-о-о-о-о, какие люди, — раздался голос Ал-
мазова.
Это были приятельницы Геннадия Ивановича. Сту-
дентки, приехавшие домой на каникулы. Шли с танцев
и решили зайти в гости.
Настроение у мужчин заметно изменилось. Взрос-
лые мужчины вдруг стали по-детски игривы, стали
шутить через каждую минуту и остроумничать. Хотя
и говорят, что женщина — это слабое существо, но
она, красивая женщина, — это огромная сила. Как
у классика хорошо сказано: «Красотою лепа, червле-
на губами, бровьми союзна». В точности, как наши
гостьи.
; 84 ;
Мы много шутили, философствовали, слушали му-
зыку, танцевали…
Вечер действительно был приятным и необычным,
словно награда за тяжелый трудовой день.
Оля и Таня, так звали девушек, к студентам вроде
нас относились с опаской. Мол, знаем мы вашего бра-
та. Накорми, напои, да еще и спать уложи. Общежитие
типа нашего вообще назвали студенческими яслями.
Было обидно, что, по их мнению, мы попадаем под эту
категорию мужчин. Хотя откуда им было знать, что
платить женщинам мы никогда не позволяли.
Свое отношение к студентам все-таки не помешало
им позволить нам проводить их. Проводили мы их как
положено, прямо до дому. Такси быстро домчало нас в по-
селок Быстрогорск. Они жили у своей тети. Домик ее сто-
ял на краю поселка. В темноте мне показалось, что вокруг
тишь да гладь. Обратно нас не отпустили, чтобы мы по
ночи никуда не влипли. Постелили нам на сеновале, чему
мы были безмерно рады. Запах сена, сверчки и цикады
гладко ложились на завершение этого прекрасного дня.
IV
Утром нас разбудил приятный женский голос:
— Ребята, подъем.
Выглянув, мы увидели женщину лет тридцати. «Вот
в кого красавицы наши», — сразу мелькнула мысль. За-
метив нас, она тут же продолжила:
— Накопайте картошки, соберите огурцы и поми-
доры. Да поживей!
; 85 ;
Подав в открытое окошко собранные нами овощи,
пошли умываться. Тетушка, так мы называли между со-
бой тетю наших девочек, лила воду из кувшина на наши
шеи. Растягивая воду по голове и торсу, мы кряхтели
от удовольствия. Когда с полотенцами на шеях вышли
на другую сторону дома, то обомлели. Перед домом,
под беседкой, стоял стол. За столом сидели девчонки.
Суетилась тетушка, продолжая собирать на стол. Стол
был накрыт белой скатертью, где красовались салаты,
приправленные сметаной, парил картофель. В центре
стола — пирамида сырников и крынка молока. Фоном
этому был изумительный вид на равнину: там текла
река Быстроя. Быстроя делилась на несколько рукавов,
которые образовывали хаотично разбросанные зеленые
островки земли.
— Ольга, неси кружки для молока. Давайте завтра-
кать уже, — по-хозяйски произнесла тетушка.
Завтракали молча, не торопясь, наслаждаясь момен-
том. Легкий, свежий ветерок ласкал длинные волосы
женщин, принося еле уловимый аромат их духов. Так
и хотелось крикнуть во весь голос: «Эге-ге-ге-ге-ге-гее-
еей! Как прекрасна жизнь!»
Задержались мы еще на один день, так как не в си-
лах были покинуть этот земной рай. Нам показали
каньон — местную достопримечательность. Действи-
тельно, настоящий каньон, как в фильме «Золото Мак-
кены», с настоящим озером у подножья его. Ловили
рыбу, готовили уху. Вечером ходили на танцы. А когда
возвращались с танцев домой, пели итальянские песни.
Итальянская эстрада была в моде. До этого дня у нас
не было выходных, они нам были не нужны. Все время
; 86 ;
проводили на работе. Поэтому этот день нам показался
целым отпуском. В общем, загуляли.
Ехали домой, сознавая, что по голове никто не по-
гладит.
— Еще практику не зачтут, — вдруг выпалил Бил
и опять замолчал, глядя в окно автобуса, на котором мы
ехали в Тацинку.
V
На территории больницы была суета, то же твори-
лось и внутри клиники.
— Ребята! — Алмазов строго наказал вам, если вы
появитесь, ждать его в кабинете, — услышали мы голос
старшей медсестры, которая почти бегом проследовала
мимо нас.
— А что, собственно, происходит? — задавали мы
вопрос, но кому его адресовать не находили.
По пути в кабинет Геннадия Ивановича узнали, что
произошла большая авария, идет сортировка раненых.
Медперсонал работал в режиме экстренной ситуации.
Если Алмазов строго наказал ждать его, значит, так надо.
Долго ждать не пришлось, через минуту появился
заведующий.
— Ну что, орлы, прилетели? Сейчас полетите даль-
ше, — заговорил он на ходу и, не давая нам ответить,
продолжил, — потом объясните. Сейчас пошли со мной.
Пока спускались, Бил шепнул мне на ухо:
— Ты заметил, что мы у него из ореликов в орлов
превратились?
; 87 ;
— Заметил, что-то мне это все не нравится, — бы-
стро ответил я.
Выйдя на улицу, мы подошли к родильному отделе-
нию, где стояла машина скорой помощи. В машине был
дежврач и мамаша с двумя детьми.
— Документы с собой? — спросил Алмазов.
— Да, — ответили мы.
— Садитесь в машину, там вам все объяснят.
Вокруг все происходило так быстро, и мы не успе-
вали соображать, выполняя все, что нам говорили на
автомате.
— Значит так парни, — начал врач, который сидел
в машине, — будете сопровождать Румянцеву и деток ее
в Ростов. У детей порок сердца, все для экстренной помо-
щи здесь есть. Алмазов сказал, что вы не раз видели, как
это делается. Я думаю, что за два часа ничего страшного
не случится. Так что долетите нормально, — закончил он.
— Долетите?! — испуганно, почти в один голос по-
вторили мы его слова.
VI
Самолет санавиации уже ждал нас на взлетной по-
лосе. Двигатели его работали, осталось только принять
пассажиров. Когда все поднялись на борт и за нами за-
крыли дверь, по вопросам медицины мы здесь стали
главными.
Мамаша с двумя детьми на руках то и дело всматри-
валась в наши глаза и, не увидев в них ноток тревоги,
позволила себе успокоиться. А вот внешнее спокойствие
; 88 ;
сопровождающих было обманчивым. Волновались мы
как никогда в жизни. Над нами висела огромная ответ-
ственность и тревога. Успокаивало только одно — сло-
ва дежурного врача. Когда он нас провожал он сказал:
— Да не бойтесь вы, пока дети проснутся, вы уже
долетите. Врачи вас встретят.
Повторяя эти слова, как молитву, мы отвлеклись
и стали любоваться видами внизу, смотря в круглые ил-
люминаторы. Ан-2 летел невысоко, и нам было видно,
как под нами пролетали расчерченные, словно под ли-
нейку, участки земли, небольшие деревушки, в речуш-
ках купались люди, спасаясь от жары. А вот скопление
машин на переезде — ожидают прохождения поезда.
Увиденное направило мои мысли в детство, когда
к нам во двор привозили песок. Для детей это было со-
бытие. Вспомнилось, как из песка мы делали дороги,
туннели, домики, т. е. делали маленький мир на песке.
Нечто подобное я видел и сейчас, смотря вниз.
Монотонный звук двигателя действовал убаюкива-
юще, глаза закрывались. Это оказалось кстати: мамаша
Румянцева решила покормить малышей. Бил, мой то-
варищ, уже спал, и я поспешил присоединиться к нему.
; 89 ;
VII
— Помогите! — пронзил пространство крик моло-
дой женщины.
Вскочив как по тревоге, мы ударились лбами и упа-
ли… Стоя на четвереньках мы видели, что женщина
в панике указывала на одного из детей. У него вокруг
рта и носа появилась синюшность. Врачи это называют
цианозом. Цианоз сигнализировал о гипоксии, т. е. о на-
рушении кровообращения и нехватки кислорода.
Лицо ребенка все больше становилось синюшным,
надо было действовать. Бил, попав в стрессовый сту-
пор, копался в биксе, пытаясь что-то найти.
«Без паники, без паники», — повторял я, стараясь
приобрести спокойствие. Потом я замер и заорал во все
горло:
— Кислород!
Этим я еще больше напугал женщину. Бил достал
подушку с кислородом и присоединил маску.
— Руки давай обработаем, руки, — подсказывал Бил.
Обтерев руки спиртом, наложили маску малышу,
но она оказалась огромной для него. Тогда я сымити-
ровал маску ладонью, сложив ее лодочкой и пропустил
трубку между указательным и средним пальцами.
— Бил! Открывай, только по чуть-чуть, — как бы
скомандовал я.
Пошел кислород. На глазах ребенок стал розоветь
и через пять минут восстановил свой прежний вид
и успокоился.
— Что там в биксе ты нашел? Есть там кордиа-
мин? — обратился я к Билу.
; 90 ;
— Есть только в каплях, — ответил он, чуть порыв-
шись в биксе.
«С учетом возраста полагалась одна капля в рот», —
докладывал я самому себе. Бил двумя пальцами прижал
щеки ребенка, рот приоткрылся, и я капнул лекарство.
После этого мы отошли и сели напротив, на длинную
сидушку. Мы сидели и молча смотрели на Румянцеву
и ее детей, не веря, что все прошло хорошо. Спасаемый
нами малыш раскраснелся и заснул. Его братан тоже
спал. Бил — молодец, сообразил и накапал мамаше
и нам успокоительных капель, сделав коктейль из пу-
стырника, пиона и валерианы.
— Кремлевские капли, прошу принять, — в шутли-
вой форме говорил он каждый раз, когда подносил мен-
зурку с каплями.
«Ты смотри, он еще и шутит — наверное, результат
стресса», — подумал я. Прижало, и все вспомнилось,
что на лекциях говорилось. Интересная штука — мозг.
Румянцева смотрела на нас своими большими глазами
и все время повторяла: «Спасибо вам мальчики, спаси-
бо вам, мальчики».
Не надеясь на дальнейший спокойный полет, мы
решили подготовиться. Подобрали маску, приготовили
спирт, тампоны, салфетки, капли, шприцы… Разло-
жили все, как оружие перед боем. В голове прокручи-
вали варианты наших действий на те или иные собы-
тия.
Вдруг открылась дверь кабины пилотов и оттуда
выглянул летчик. Почему-то он был в семейных трусах
и форменной фуражке.
— Что там у вас? — крикнул он.
; 91 ;
— Все нормально, — громко ответил Бил, подняв
вверх большой палец правой руки.
— Через двадцать минут будем садиться, ; опять
крикнул он и закрыл за собой дверь.
— Хотя бы долететь нормально, — прошептал Бил
и сел возле меня.
— Опять! — дрожащим голосом сказала мамаша
Румянцева.
Теперь у другого малыша появилась синюшность
вокруг рта и носа. На этот раз мы были настороже. Бы-
стро дали кислород, под язык кордиамин. Этого, к на-
шей радости, было достаточно. Ребенок порозовел и пе-
рестал глотать воздух, как рыба. Если бы синюшность
не уходила, то мероприятия предусматривали бы вну-
тривенные введения. Для нас это был высший пило-
таж. Главным на этот момент для нас было одно — не
навредить. Поэтому мы победоносно поднимали руки
вверх, когда после дачи кислорода восстанавливалось
дыхание у детей и лица их приобретали здоровый ро-
зовый цвет.
Самолет подпрыгнул, когда шасси коснулись зем-
ли, и плавно пошел по полосе, все больше замедляя ход.
— Ну, если еще машина с врачами не подъедет?! —
громко сказал Бил.
— Да вон они несутся, — успокоил я его и указал
пальцем в иллюминатор.
— Слава тебе господи, — произнес Бил.
Когда мы вместе с молодой мамой и ее детьми хоте-
ли сесть в машину, нас не пустили. Сказали, что на этом
наша миссия закончена. Даже не спросили, как долете-
ли. Было обидно как-то. Мы ощущали себя молодцами
; 92 ;
и героями, а тут на тебе. Несмотря на это, на душе было
спокойно и радостно.
— Ну что Бил, по пиву? Имеем право, — сказал я,
и мы поехали в город.
VII
Подойдя к пивному бару «Театральный», мы уви-
дели, как рабочие демонтируют вывеску над высокими
дверьми этого учреждения.
— Решили обновить, — подумали мы и зашли
в тамбур, где были еще одни двери, непосредственно
в сам зал.
На остекленных частях двери были белые занаве-
сочки, чего раньше не было.
— Ты смотри, все стерильно, как в нашей больни-
це, — не переставали мы удивляться.
Была еще одна странность: голосов и цоканья кру-
жек совсем не было слышно.
— Похоже, что бар не работает, — заключил Бил.
— А ну, подожди-ка, — сказал я и потихоньку по-
тянул на себя тяжелую деревянную дверь с занавесоч-
ками.
В приоткрытую дверь мы увидели Зину, которая
всегда наливала нам пиво. Опершись двумя локтями
на стойку и подперев свою румянощекую голову, она
с безразличием смотрела в ту сторону, которая из-за
двери нам была не видна. Услышав, как скрипнула вход-
ная дверь, она бросила взгляд в сторону входа. Увидев
нас, она резко выпрямилась и как бы потянулась к нам
; 93 ;
своим телом, будто давно ждала нас, и вот мы наконец
пришли. Она стала жестикулировать руками, указывая
на происходящее в зале. Казалось, что она хочет пожа-
ловаться и поведать, что-то важное. Ее лицо при этом
изображало маску мученицы. Просунув дальше свои
головы и осмотрев зал, мы увидели страшную картину.
Начиная от входа, на всю глубину зала стояли сто-
лы и стулья, за ними сидели люди и слушали лектора.
Лектор стоял в глубине зала за кафедрой и вещал что-
то о вреде алкоголя. На столах в прозрачных стаканах
были напитки, похожие на молоко и тарелочки с суха-
риками. Закрыв дверь, мы молча вышли на улицу.
Рабочие заканчивали вешать вывеску, где больши-
ми буквами было написано: «ГОРЯЧЕЕ МОЛОКО».
Не делясь своими мыслями об увиденном, мрачны-
ми и задумчивыми мы шли в сторону общежития. Я,
как ни пытался, у меня не получалось дать объяснение
тому, что мы увидели в баре. И тут Бил не выдержал
и сказал:
— Может быть, кино снимают?
— Не думаю, — ответил я.
В общежитии нас угостили пивом с раками и бор-
щом накормили. Вот тебе и студенческие ясли. Мне
всегда нравилась наша общага, там было как-то спокой-
но и уютно. Пока пили пиво и общались, нам поведали,
как местные власти перегибают палку, стараясь угодить
руководству страны в лице Горбачева.
Этот Горбачев и является автором антиалкогольной
реформы в стране. Под пиво обсудили эту странную
личность. Единогласно решили, что от этого человека
можно ожидать чего угодно, и что вообще после пяти-
; 94 ;
десятых нашей стране не везет на руководителей. По-
том прошлись по международной политике, в частно-
сти, обсудили движение НАТО на восток. Тут в гости
заглянул председатель комитета комсомола, и тему раз-
говора пришлось изменить.
VIII
Маленькое увольнение заканчивалось, и к вечеру
следующего дня мы были уже в станице.
— Наслышан, наслышан, — сказал Алмазов, когда
мы с ним встретились вновь, — молодцы, не подвели
меня.
Хотелось ему сказать пару горячих слов за то, что
нам испытание такое устроил, но не стали. Дело про-
шлое, да и закончилось все хорошо.
IX
Прошел еще один трудовой месяц и врачебная прак-
тика подошла к концу. Я поднялся к Геннадию Ивано-
вичу, чтобы подписать бумаги. Без стука, как мы иногда
это делали, зайдя в кабинет, я увидел, что он не один.
У него была женщина. Я извинился и хотел уже выйти,
как женщина повернулась и посмотрела на меня. Мол-
ния пронзила меня от макушки до пят. Я замер и не мог
оторвать от нее глаз. Она была действительно очень
красивой. У нее были гладко убранные в дульку черные
волосы. Миндалевидные, изумрудного цвета глаза. На
; 95 ;
маленьких аккуратных ушках висели сережки в виде
жемчужных шариков. На ней был коротенький пиджак
и юбка. Она сидела красиво, по-женски сложив крести-
ком ноги. Она держала в руках несколько листов бумаги
и аккуратную дамскую сумочку. Ее изумрудные глаза
пристально смотрели на меня. Она будто ждала вопроса
или обращения к себе. Я продолжал пристально смо-
треть на нее, потеряв стеснение.
— Иди уже, орелик. Зайдешь ко мне позже, — ска-
зал Алмазов и закрыл за мной дверь.
Когда прощались, я спросил у Геннадия Ивановича,
кто эта женщина и как ее зовут, откуда она?
— Это жена военного летчика, не по твоим студен-
ческим зубам. Мужа ее переводят, в общем, уезжает она
с наших мест. Ребенок у нее маленький. Это все не про
тебя, — ответил он.
«Это все не про меня», — повторил я медленно
про себя, — «интересно, увижу я когда-нибудь ее?», —
спросил я у себя.
X
Прошел год. Дипломная практика была в разгаре.
Целый день находились на работе, изучая специаль-
ность. Как-то возвращаясь с работы и, проходя через
вахту в общежитии, меня остановила вахтерша. Тетя
Валя позвала меня рукой и, отведя в сторону, тихо ска-
зала:
— Натворили чего?
— Не понял, — ответил я.
; 96 ;
— Третий день какие-то мужики ищут тебя и друж-
ка твоего, — продолжала она. — Подъезжают на чер-
ной волге, представительные такие, в галстуках. Я на
всякий случай сказала, что тебя нет в общежитии, что
ты у бабушки пока живешь, — закончила она свое до-
несение.
— Спасибо, тетя Валя, спасибо. Мы вроде ничего
плохого не делали, — ответил я.
— Не дают детям учиться, — сказала она как бы
себе поднос и пошла на свое рабочее место.
Тетю Валю студенты очень любили и уважали за
то, что относилась она к ним по-матерински тепло.
Однажды на левом предплечье у нее я увидел наколку
в виде цифр и ужаснулся. Ребята подтвердили мою до-
гадку и рассказали, что она ребенком в концентрацион-
ном лагере была у немцев. Столько пережила, а теплота
души и доброта все равно остались при ней.
 Разговор об ищущих нас мужчинах не давал покоя.
На всякий случай мы стали заходить и выходить в об-
щежитие не через главный вход. Прошло три дня и ста-
ли забывать эту историю, себе на радость. Но однажды
вечером передо мной остановилась черная волга.
Из машины вышли двое мужчин в серых костюмах.
Все в точности, как говорила тетя Валя. Они подошли
ко мне и предложили сесть в машину, и попросили не
волноваться. Я, не сопротивляясь, сделал, что они про-
сили. Сердце тревожно билось. «Неужели все-таки
влипли где-то?» — беспокоила меня мысль. На заднем
сидении я увидел Била. Он улыбался во весь рот.
— Я смотрю, тебе весело, — сказал я, опустив при-
ветствие. — Это на нервной почве у тебя? — продолжил я.
; 97 ;
Бил продолжал улыбаться и показывал пальцем на
одного из мужчин, похожего на Джеймса Бонда, мол,
послушай его. То, что он рассказал, было крайне инте-
ресно.
— Помните, как в прошлом году вы сопровождали
в самолете маму с детьми? — начал один из мужчин.
— Конечно, помню, — тут же ответил я.
— Так вот, отец этих малышей поручил найти вас
и пригласить на их день рождения, — пояснил он. —
Так что просим завтра непременно быть.
— Ах вот оно что! — с восторгом воскликнул
я и посмотрел на Била, который продолжал улыбаться,
как заколдованный.
— А почему он сам не мог это сделать, обязатель-
но нужно было в шпионов играть? Только перепугали
нас, — сказал Бил и перестал, наконец, улыбаться.
— Шеф по делам службы за границей, прилетает
только завтра, — ответил другой Джеймс Бонд, кото-
рый до этого молчал.
— Так что извините, если напугали, — подхватил
его коллега. И с ухмылочкой добавил, — а что, есть
чего бояться?
— Нет-нет, бояться нам нечего, — со смехом отве-
тили мы.
XI
Встретили нас как родных. Посадили на почетные
места. Когда пришел наш черед говорить тост, то я, взяв
на себя ответственность, произнес маленькую речь, где
; 98 ;
поздравил малышей, которые в ходунках курсировали
по комнате.
И когда Бил почувствовал, что я начинаю путаться,
он перешел к подаркам. Это были два самолета куку-
рузника где-то тридцати сантиметров длиной. Мы так
обрадовались, когда увидели их на прилавке детского
мира. Точная копия Ан-2, даже пилот был виден через
окошко кабины. Только в отличие от нашего пилота он
был в одежде. Этот подарок вызвал всеобщий восторг.
Потом поздравили родителей. Потом родители про-
изнесли слова благодарности в наш адрес. И тут я по-
чувствовал, что нам пора. После фото на память с ма-
лышами мы откланялись, надо было еще в бар успеть.
Слегка выпившие и счастливые мы шли по Пушкин-
ской к нашему бару, где нас ждали друзья.
Рассказы, как мы провели практику в Тацинской,
и наши приключения в этой станице быстро разошлись
среди студентов. Если раньше практика в станице Та-
цинской считалась чуть ли не ссылкой, то сейчас сту-
денты рвались только туда. Особенно хотели попасть
к Алмазову