Сны. Глава 26. Новые воспоминания

Лейсан Закирова аккуратно расставляла пакетики кошачьего корма — друг за другом, ровными рядами. На каждой упаковке чёрно-белая кошка с пронзительно зелёными глазами застыла в одном и том же мгновении: высунув розовый язык, она жадно смотрела на коричневую тарелочку, где горкой лежал корм. Лейсан на мгновение замерла, поймав себя на мысли, что картинка почти живая: вот-вот кошка спрыгнет с упаковки, мягко ступит на шершавый пол и подойдёт к миске, громко царапая её когтями. Внизу, на тыльной стороне полки, красовались жёлтые ценники — яркие, навязчивые.

Снова зазвенело в висках — резко, пронзительно; казалось, невидимая струна лопнула у неё в голове. Звук вонзился в сознание острой иглой, и реальность магазина рассыпалась на острые осколки, обнажая изнанку памяти. Вспыхнули фрагменты воспоминаний — яркие, болезненно чёткие, каждый миг застывал мгновенным снимком, вспыхивая прямо перед ней.

— Назови имя! — звучало в ушах Лейсан Закировой. Голос был низким, вибрирующим, проникающим под кожу, словно холодный металл, медленно ввинчивающийся в плоть.

Рядом с ней на коленях стоял Леонид Смургин, зажимая руками уши, пытаясь удержать внутри себя остатки рассудка. Его плечи вздрагивали, пальцы побелели от напряжения.

— Я не знаю! — проревел парень, и его крик разорвал тишину, обнажив бездну отчаяния.

Напротив них стояли Агмар и его спутница. Мора расхаживала из стороны в сторону, её движения были плавными, текучими, но в них чувствовалась хищная готовность к прыжку — как у змеи, замершей перед броском. Она шипела, то демонстрируя острые зубы, то высовывая длинный тонкий язык, похожий на раздвоенное пламя. Её кожа отливала тёмным, почти угольным блеском.

Лейсан посмотрела сначала на Лёню. В её глазах читалась жалость, острая и беспомощная, — она ничем не могла ему помочь, и эта беспомощность жгла изнутри. Потом её взгляд перешёл на Агмара и его спутницу. Они застыли, не сводя с неё глаз, — жадных, неподвижных, казалось в них уже не осталось ничего человеческого. Она отступила на шаг назад от страха. Потом ещё. И ещё. Пока спиной не почувствовала холодную, шершавую стену.

— Назови имя! — требовательно прошипела Мора, и её голос скользнул по нервам Лейсан, как острый осколок стекла.

— Но он же назвал, — прошептала Лейсан, и собственный голос показался ей чужим, тонким, едва слышным, словно доносился из далёкого туннеля.

— Теперь твоя очередь! — произнесла спутница Агмара, и в этих словах прозвучала неизбежность, от которой невозможно было спрятаться.

— Море тоже нужно имя, — объяснил спокойным голосом Агмар, пристально глядя на девушку. Его взгляд был тяжёлым, как свинцовая пластина, и не давал отвести глаза.

Мора медленно приближалась к ней, её шаги не издавали ни звука. Она то демонстрировала острые зубы, то высовывала длинный язык. Наконец она нависла над девушкой, и тень от её фигуры легла на лицо Лейсан, поглощая свет, стирая черты, превращая её в безликий силуэт.

— Назови имя! — прошипела она, и в этом требовании прозвучала угроза, обещание боли, если Лейсан не подчинится, — и в этой тишине стало слышно, как бьётся её сердце: громко, отчаянно, на грани срыва.