Ч. 2. Глава 12. Высокопоставленная интриганка

Предыдущая глава http://proza.ru/2026/09/08/1102



Москва. Правительство Москвы (Мэрия) на Тверской улице. 11:15, 7 сентября 2001 года.

              — Присаживайтесь, незрелый стажёр, — пригласив в пышное роскошное кресло, любезно лыбясь, но и с нескрытой едкостью проворковала Анжела Александровна. Два выхоленных здоровяка, сопроводившие Виталиана с ночной маской на глазах в кабинет под руки, усадили неуклюже переступающего и растерянного в указанное кресло, стянули с лица маску и по кивку патронессы удалились. Дальнейшую отповедь распорядительница выговорила также властно, без всяких поисков оправдания. — Я извиняюсь, молодой человек, что по моему приказанию моей личной охране пришлось вас силком запихнуть в автомобиль и привезти сюда на уединенцию, в моё, так сказать, королевство. Я привыкла распутывать и разрубать свои проблемы завсегда так: наездом и нахрапом… Иной альтернативы обговорить наши совместные симбиотические делишки просто не существует. А разговор предстоит довольно-таки длительный. Надеюсь, я не ошиблась и Вам известна девушка под именем Азалия?

          Словесное излитие отзвучало дерзко и командующе, но и с некоторыми филантропическими интонациями (а где-то даже с кокетством!), и отчеканено оно было весьма сочной и респектабельной женщиной, практически не пользующейся косметическими средствами, но выглядевшей чарующе мило. «И лишь наблюдательно всмотревшись». Как профессионально подметил Виталиан. «Можно зафиксировать мелкие детальки-морщинки и расчухать, что дама в годах». Схваченный на улице врасплох и немотивированно привезённый сюда тунеядец был несколько обескуражен и не то чтобы чуявший, а здравомысляще понимавший за собой многолетнюю вовлечённость в уголовные авантюры, а также рано или поздно ожидавший ответку за грешки, теперь содрогался как берёзовый листочек, предвидя гораздо наипечальнейшее для себя из предчувствий. Сообразивши, что его позировка не столь неприглядная, как предполагалось им по дороге досюда, вертихвост по капельке начинал успокаиваться и даже получил внутреннее облегчение, заслышав имечко Азалия. «Фу-ты ну-ты, боже мой!» Протарахтело в его выхоленной и опрятной головушке. «Я ж, бедняжечка, раскумекивал, что в каталажку везут! Засудят и — не хворай, бедняга. Ариведерча! Сиди потом за решёткой — не трепыхайся!» Слова «незрелый стажёр» он по случаю избыточного волнения пропустил мимо ушей. Первый психический испуг, от которого нежданчиком захваченный шустряк покрылся было испариной, прошёл… Набираясь силушек, Виталиан в оба глаза глазел на по-королевски сидящую даму и обдумывал вытворяющееся окрест него.

          Женщина (невооружённым оком понятненько, что она — огромаднейший начальник!) улыбалась. Но что за её улыбосом крылось, насильно притащенный для очного перемолвия разобрать не мог. Деляга знал, что улыбки прячут в себе потаённость. В них зачастую скрываются не только вежливость с этикетом и попыткой сгладить углы при общении, нередко за ними люди прикрывают смущение и неловкость, страх и тревогу, а куда чаще — ненависть, гнев, злорадство, высокомерие и горькие иронию с сарказмом… Хитряга ведал, как можно отличить настоящую улыбку (каковую называют улыбкой Дюшена) от фальшивой. «Распознать её легко: при ней сокращаются не только мышцы вокруг рта, но и круговые мускулы глаз. При искренней радости у внешних уголков глаз всегда появляются «лучики» (гусиные лапки), а брови чуток опускаются. Фальшивая же улыбка задействует одни лишь губы». Всё это он лихорадочно перетасовывал, и что-то ему подсказывало, что можно уже не бояться. «Можно порассуждать, нацепив на тырло улыбочку». Шаг за шагом возрождалась и множилась самоуверенность альфонса.

          Невольный визитёр штудировал лицевую мимику и выразительные (просто распрекрасные!) глазки неизвестной дамы — орехового или болотного цвета. Внешность особы бабник оценил на автомате в начальные секунды и, к своему удивлению, с одобрением. Но теперь ценителя до недоумения интересовала причина появления собственной персоны в столь высокой аудитории. Не сумев ничего выхватить из глубинных таинств тихих лесных озёр, то бишь очей оппонентки, доставленный невольник осмотрелся кругом, топорщась вернуть себе самообладание скрытными глубокими вдохами, некоторой задержкой дыхания с последующими нарочито замедленными выдохами. Кабинетец оказался до невероятия просторным, балансируя между строгостью и представительским размахом. Его взору предстал современный интерьер в стиле хай-тек, с использованием светлых тонов и высокотехнологичных решений. Техническое оснащение: моноблоки, компьютер, многофункциональные устройства для печати, а также среди элементов оснащения — сейфы для хранения секретных бумаг и шредеры как уничтожители документов. Сложное пространство, где нормативная строгость сочетается с классической эстетикой и технологической современностью, создавая образ надёжной государственной власти. Взволнованность значимо поунялась, и с превеликой осмотрительностью расспрашиваемый наконец выплюнул:

              — Знакомы… — Заново вперив твёрдый взор в хозяйку и окончательно справившись с собой. — Наверное, прошкандылял месяц, как мы подружились. У нас всё — полюбовно… Али что незаконное вдруг активизировалось?

          Дамочка поедала приведённого невольника глазами, продолжая по-сестрински улыбаться. Дешифровать или раскрыть суть её ажитаций и душевного настроя мужчине никак не удавалась. «Опытная стервоза!» Морщил протобестия лоб, казнясь глазюками чуть ли не просверлить в челе собеседницы дыру, дабы заглянуть в мыслишки ставшей уже ненавистной и действующей на нервы собеседующей.

              — Обворожительно… — поначалу только и сказала руководительница, но тут же вопросительно добавила: — Виталиан, а когда вы собираетесь посетить ЗАГС?

          Вопрос неожиданно ввёл Виталиана в наиполнейший ступор. Такого хода событий он по-глупому не то что бы не ждал, а даже не предвидел.

              — Знаете, — замялся прохиндей, ища объяснение и подумав: «Так это мамашка Азальки! Ясненько… В тёщеньки будет набиваться», и вовсе утешился, попавши в стандартную рабочую стихию. Шарлатан, желая выказать интеллект, ехидно ухмыльнулся: — я как человек высокоэрудированный не буду игнорировать парадоксальных иллюзий и с точки зрения банальной эрудиции отвечу так: такие вопросы с бухты-барахты не решаются, тут вынуждается обдуманно подходить.

              — А в койку затаскивая Азалию и воспользовавшись её влюблённостью, почему вами этот вопросец не рассматривался так осмотрительно?

          Виталиан полностью убедился, что это просто-напросто матушка Азалии. Простушка, однако, совсем ничего не рассказывала о матери, даже не заикнулась. «Захомутать возмечтали?! Ага! Тотчас тётка начнёт… Сначала неадекватные речи о любви, об обязанностях и ответственности… Морали… Советская штучка! Потом, ежели вы настоящий мужчина… Ваш долг… Извечные бабские прибамбасы! Что за манеры?! Я не шавка какая-нибудь, чтобы мне рявкать — апорт!»

              — Позвольте решать этот вопросик нам самим… — Наконец вслух спокойным голосом молвил он. — С какой стати вмешиваетесь в отношения взрослой дочери?

              — Моя дочь красивая и умная… Этот цветок я растила для счастья, а не для того, чтобы какой-то смерд и чудодей, возомнив о себе, растоптал моё распрекраснейшее творение. Доченька чересчур молода и неопытна, чтобы я позволила не реагировать… — Радивая родительница немного помолчала и заговорила снова:— В постеленьку вы затащили доченьку в первый же вечеришка. Свет мой, солнышко влюблена в вас, а потому не сопротивлялась вашим домоганиям.

              — Был я смел и удачлив, но счастья не знал… А тут привалило. Аж не растащить! — Разулыбался самонадеянный бахвал, как профессиональный гиголо Виталиан дотумкал, что «квочке» люб и что неспроста «бабёха» ему глазки строит. — Мне нравится ваше отродье, но это не означает, что я обязан на ней жениться.

— Слушай сюда, умник. Высококвалифицированный. — Передразнила мадам интонацией его давешней похвальбы об индивидуальной преогромнейшей эрудированности. — Деньги, я знаю, у тебя не переводятся… Поэтому сейчас, сегодня, ступай в ювелирный магазин и для начала покупай Азалии для помолвки перстенёк… Хорошенький. Тысяч за десять… баксов!      

              — Она положила на стол блокнотный листок бумаги, развивая мысль дальше:— Здесь размеры её пальцев. Цветов покупать нет необходимости! Назначаете Азуше встреченьку, делаете предложение, а затем двигаете в ЗАГС и подаёте заявление на бракосочетание. Там полагается месяцок на обдумывание. Но я ускорю… Через… на следующие выходные вас распишут.

          Нанесён был удар необычайной силы, но Виталиана он с ног не сбил. Он не из таких, кого можно запросто заарканить!

              — Я помышляю, мы не станем торопиться. Как говорят, «замуж выйти не напасть, как за мужем не пропасть». Требуется обсудить, переговорить с Азалией такой размашистый шажище. Обговорить конфигурацию житухи… И вообче, як навостримся жить?! У меня ни профессии, ни навыков, ни желания работать… А семья — это серьёзное дело!

              — О! Уже и совесть в преддвериях пробуждения… А когда кровиночку в постельку затаскивали, что-то не шибко задумывались о серьёзности поступка!

            — Ну знаете, ещё неизвестно, кто кого затаскивал… Ваша дочка не была беспорочной. Наскочила как тигрица! Азалия далёконько не девочка, а — о, какая припевочка! — засмеялся Виталиан, — так что адью! Вам не прифартило меня подвесить на крючочек. А Азалии… Вы же теперича по дочкиному капризу, по её требованию действуете — передайте ей страстный привет!

              — Обворожительно! Что ж, вы пока свободны…

          Виталиан выбрался из кресла и было уже направился на выход, как вдруг послышалось идиотское воспрошение:

              — А сухарей насушили?

              — Чего-чего? — обернулся Виталиан.

              — Я вас по знакомству устрою в один из самых комфортабельных санаториев. На северной окраине, за колючей проволокой, — с хихиканьем и колкостью прожужжала Анжела Александровна.

              — Это с какого-такого расколбаса, маманя?! — раздражённо возмутился покудова ещё не ушедший гость, — вы что-то путаете!

              — За изнасилование малолетней девчонки, — на полном серьёзе заявила начальница.

              — Это Азалия малолетняя? — усмехнулся Виталиан, направляясь прежним курсом.

             — Базар в корне о другой девочке… — выбираясь из сладостного омута креслища, с издёвочкой проворковал государственный деятель:— А это та, которая вчерась у вас на квартире кричала: «Дяденька! Вы же обещали, что не будете меня трогать. Я всё маме расскажу» …

              — Что за бредни! — ошеломился и покоробился от предоставленной информации насильник. «Откель эта грымза может знать о Вике!» Которую совратитель именно вчера «снял» или, верней, с которой познакомился в кафе. Затем целый день познакомившиеся прогульбанили в Центральном парке. Донжуан катал молодицу на карусели, ухахатывались в комнате смеха, и опять карусель, колесо обозрения и вновь неперечислимый каскад весёлых аттракционов. Баламут денег не щадил, заглядываясь на молоденькое, но уже полное округлостей и нужных впалостей тельце. Потом хитрован заманил девчушку к себе домой и грубо отымел. Такое осуществлялось не впервой, и повсечасно паразитизм сходил с рук, никто никому не жаловался… Ловеласа не остановило и то, что жертва оказалась девственницей. Тем временем хозяюшка кабинета продолжила приводить свои неоспоримые аргументы, будто бы хлестала ладошкой недоумённого балбесика по его глянцевым мордасам.

              — Разгильдяй!.. Вы прекрасно разумеете, о чём я веду речь. Будет сварганен кое-куда звоночек, и Виктория мигом накатает на вас заяву.

          Кровь застыла в жилах обличённого в насилии; бедняге надо было срочно присесть, иначе бы просто упал. «Мымра и имя девчухи откуда-то знает? Мне каюк!» В паническом приступе почти подбежавший, вернувшийся к прежнему месту Виталиан, как застреленный, завалился и затонул в пышном кресле. И оттуда, как из дупла, блестели два перепуганных глазика, молящих о помиловании.

              — Кстати, вам известно, что делают зеки с насильниками малолеток? — продолжала она подсыпать на ранку соль и припугивать не без оснований.

          Обвинённый и испуганный хитрюшка хаотически переваривал сформировавшуюся диспозицию. Но, как определилось, думать было нечем, ибо в мозгах протобестии произошло что-то наподобие короткого замыкания. Установив, что «овощ» созрел, мстительная мамаша решила добить тюфяка и, атакуя, воспользовалась козырем, рассчитывая за один ход утрясти два дела.

              — У меня образовалась изумительная рекомендация, буквально для лодырей! И она не только спасёт вашу никчёмную шкурку, но и значительно приукрасит ваше пошленькое существование, преобразив безбожную куролесь в величественное… Нет-с! В возвышенную достойность. Вы станете весьма важным политическим деятелем!

          Анжела Александровна толерантно созерцала поверженного «микроба». Как она в нём разочаровалась! Развратница была бы восхищена им, если бы взбешённый мужик кинулся в драку, зная, что охрана круглосуточно на страже и в любой момент утихомирит разбушевавшегося хулигана, но красавчик выставился не только трусом, по мнению присутствующей леди, а слизняком или вообще дерьмом. Последним и не единственным, потому как у неё ещё оставалась на руках целая колода наимощнейших козырей, небожитель добила «неженку»… Самодурка дотоптала преждевременно еле дышащего от страха дешёвенького размазню.

              — Во-первых, о свадебной церемонии и о заявлении в ЗАГС и обо всём другом ранее мною сказанном я заново повторяться не буду. Всё должно быть исполнено точь-в-точь как мною приказано. Второе! Ты должен немедленно прекратить всякие не то чтобы махинации с пассажирами в поездах, но и всяческие якшанья с некой (как её?!) Павалейко Нелли Ивановной…

          У Виталиана перехватило дыхание, и он на некоторый срок провалился в самозабвение. Вещественность с явственностью поплыли в глазах онемевшего. Герой, коли был бы дамочкой-недотрожкой, впал бы или канул в отключку (погрузился бы в беспамятство!), впрочем, он изведал что-то крайне близкое к обморочному состоянию, потому как лицедей почувствовал себя в каком-то ином субстрате или что ли содержании. Словно тело обрело жидкое состояние, навроде киселя. Бедолаге придумалось подскочить и быстренько смотаться, но персонаж не был в состоянии исполнить такую невыполнимость, он мог только воспевать желаемое… Так что лучше было бы тут же на месте рассыпаться на мельчайшие атомы. В любом случае «замороженному» хотелось дематериализоваться, рассосаться или растаять, чтобы не слушать и не слышать жестокую женщину.


Престижная шестикомнатная квартира на Остоженке («Золотая миля»). 9 сентября 2001 года.


       Эффектная! Несравненная! Нехай пятидесятипятилетняя, однако совершенно не потерявшая лоска Анжела Александровна, внешне весьма необычайно желанная и притязательная, испытывающая на данный период жизни вторую молодость, питала нежные чувства только ко всему изысканному и даже приучилась считаться через линзу личных имманентных честолюбий аристократкой и несомненно избранной. А ведь родилась чиновница ещё в «Эсэсэсэрии» в предельно затрапезном захолустье, в украинском селе с неказистым и презабавным наименованием «Бухалово», что затаилось в Сумской области. Хоть при Союзе и ценилось низкое простонародное первоначало, однако студентка-очница, а в дальнейшем аппаратчица (и само собой не без протекции!), извечно ужасть как стыдилась озвучивать название своей колыбели. Благодарствуя бесплатным достижимостям в Совдепии — выучилась! К тому же (да не возбранит меня читатель за непотребную прямолинейность и чопорный ригоризм!) за счёт аппетитной внешности и разборчивой безотказности для соответствующих старпёров и иных допустимых промоутеров или так называемых продвиженцев по карьерной лестнице, а также особенностей миропонимания, наследница крестьянского рода высоко поднялась… аж до сверхважной начальницы! (Что позволило ей в суматошные и лихие времена Отчизны внести некоторые поправки в документы, став уроженкой стольного града). И показывалось так, что она теперь сознательно и бесповоротно как бы «не поминает» личного действительного генеалогического древа. Муж её, Артём Богданович Смирнов, благодаря влиятельному папе ещё при СССР стал знатным и видным аппаратчиком в высшем партийном совете с перспективой повышения… Кстати, перед амбициозным взлётом родители и в соответственный Вуз сынулю отправили, словом — ему предстояла типичная карьера! Потомственный бюрократ по своей природе числился в списках пофигистов, да и плюс, цитируя Пушкина, был «чином от ума избавлен».

          Студенточка Анжела быстро уловила многообещающесть связи с «Оленем», зубками и коготочками уцепилась в набалованного дурня, сыскавши ключики и умеючи ублажив не только женишка, но и заарканив его родителей. Поженились обучающиеся по залёту Анжелы тютелька-в-тютельку после завершения пятого курса института и прожили (что феноменально!) вместе больше тридцати лет, удостоив белым светом в кутерьме двустороннего служебного роста (конкурируя наперегонки!) дочку Азалию. Старички-сваты или свойственники, как и собственные её родичи, попеременке — а то и нарасхват! — взращивая внучку, дружно продержались первые самые трудные восемнадцать годочков, дав детям-карьеристам полную раскованность и незатруднённость. Следом, равно смене времён года, старшие родственники и прародители (как по согласованию, дабы не мешаться детишкам взбираться на их пьедесталы по служебному продвижению) удовлетворёнными отошли в мир призраков. На славу иль к несчастию, не дожив года до пенсионной юбилейной даты, и её супруг три года назад тоже преставился. Вообще-то переход страны с коммунистического мировоззрения на рыночную экономику откровенно способствовал махровым и неудержимым пройдохам-чинодралам, а уж овдовевшей мастерице соблазнения Анжеле Александровне, забравшейся (ляпну с дозволенья) без мужниной узды в самое подкровелье власти, которое было тёмным, пыльным и полным паутины со старыми похотливыми паучками, в ведении её «домохозяйства», конечно же, пособляла многочисленная гвардия прислуги. Ну и брякну для справки, чего бы ни говорили, но ноне эта особа в аккурат является серым кардиналом и не только в социал-либеральной оппозиционной партии «Яблоко».

              — Азонька! Милая моя девонька, что значит втютюхалась?! — индигнирированно вопросила Анжела Александровна у дочери, когда та месяц назад сообщила мамочке о влюблённости к «Виталюсику», то есть Виталиану Попандопуло, и пожаловалась на сексуальное использование, обвинив вышеназванного в нежелании бракосочетаться. О бракосочетании с повстречавшимся красавцем «наивная дурочка» по добросердечной простоте своей мнила, пожалуй, с первого дня их схождения.

              — Я всё урегулирую и обустрою, дока… — Тогда был компактный мамашин ответ. И у дочурки не проявилось и капелюшки сомнений в осуществлении её планов. Как индивидуум, привыкший рулить процессами, да и ведая, что то, что доченьке взбрело в её белокурую головушку, не выбьешь и кирпичом, кукловод слегка задумалась о предстоящем дочкином замужестве и обязательной шумной свадьбе. Выбор дочки не был значителен, ибо скрывающийся в оболочке добренькой матушки функционер ничуть не сомневался в собственноличных способностях перевоспитания и переламывания неприступных спесивых натур. Плюсом к тому же поджидаемое противостояние её бессменно даже предвосхищало! И это наряду с тем, что как мать она сызмала потакала во всех капризах ненаглядной дочушке и, кстати, не собиралась менять взращённых некогда принципов. Госслужащая и носитель высоченного титула уже грезила куда более низшей, но востребованной естеством и её воспитанием «должностью» бабушки. А увидев представленного дочерью кавалера, маманя с достоинством оценила вкус потомицы и, видя это — как провидение, как неизбежность! — с удовлетворением поддержала её избрание. «Что тут поделаешь, если дочурка втюрилась в этого великана как Жучка в Бобика!» По высокорослому симпатяге пятидесятипятилетница и сама с некоторых пор воздыхала! «Ну что ж, я организую партию для Азалии, но не с голодранцем и не с никудышным мошенником, а с политическим всероссийским активистом и дельцом, какового из этого обормота я, Анжела Александровна, выстрою. Тем паче, как выяснилось, этот парняга по делу случая состоит около пяти годков у моих кураторов в разработке. За ним даже осуществлялась, да и поныне ведётся тайная слежка для сбора требующегося компромата. Вот и расчудесненько! Как зятюшка, фигурант будет рядом — под каблуком или, точнее, под железным колпаком — и я буду вращать этой бестией как захочу. Пущай только попробует отказаться лечь со мной в любовное ложе!» Кривенько ухмыльнулась иезуитка. У неё давеча было с субъектом тет-а-тет нешуточное и внушительное толковище, которое прошло как по нотам! И свидетельствуя, провёртыванию какового государственная служительница научена именно своими — ответственной обязанностью и рангом. Пусть покамест разговорчик был и второстепенный, так называемый — предварительный, но и между тем жёстко намекающий на его зависимое от неё положение. «И ведь лоботряс клюнул — стрескал приманку!» Ей невольно вспомнилось, как она тонко и виртуозно его поддела на крюковину, подсекла и выволокла его громоздкую тушу из воображаемой ирреальности в бытовую истинность. «Короче, прищучила! А постепенно дожму. Выдрессирую поганца! Сначала в наше «Яблочко» вступит, потом на пробу подсобником мэра приставим… Буду через этого самовлюблённого провинциала присланные поправочки и акции протаскивать и втюхивать. А дальше будем поглядеть!» Тут же припомнилось ей, как в своё время её и саму завербовали, когда она ещё в 1982 году одна летала отдыхать на Бали. (Впрочем, как и множество иных ей подобных коллег, о чём Анжелика где-то догадывается, а кое о ком осведомлена. Анжелу поймали и заарканили на жадности! На чём ловили других — не ведает, но гарантирует, конечно же, на каких-либо пороках!) Дочка каким-то случайным образом сошлась с молодым человеком, которого давно засекли при досадных компрометирующих обстоятельствах, потому как она сведуща, что наблюдаемый неоднократно, а как впоследствии утвердилось — постоянно, встречал одну и ту же особь, сходившую с международных поездов в разных пограничных местах огромного СНГ. Тогда изменница родине, покуда разглядывала фотографии, по тайным каналам переданные ей из-за бугра, сама в обхаживаемого объекта по уши втюхалась. (Или, по крайней мере, увлеклась харизматичным мужчиной, размечтавшись о нём!) Странно, что столько времени по их ловкачествам ни малейшего шума не поднималось, да и правоохранительные органы бездействовали. Видимо, заявлений не поступало! Но факт мошенничества был негласно доказан «подсадной уткой» или, иными словами, приставленным специальным провокатором к его партнёрше. Сейчас пришла её очередь как вербовщика. Анжеле, как сладострастной женщине, немало импонировал этот «клон» (чуть ли не точный двойник знаменитого актёра Дольфа Лунгена), и любопытная наблюдательница уже давненько помышляла попутно переспать с молодчиком, которого ей же и надлежало завербовать, то есть привлечь в обозримом будущем к сотрудничеству с западными службами. Что-то отвратительно и больно шкребануло по изнаночной поверхности её кожи в области сердца. «Нет! Она оставит его для доченьки. Хотя?!.. Поживём-увидим: иметь любовничка и зятюшку в одном лице тоже распремудренько!» Усмехнулась потрясающей идее немолодой и влиятельный глава ведомства. «В конце концов, ничего с Азалией не стрясётся, если мы его поделим. Для одной моей «лапуленьки» такой изысканный пирожок-прелестник — слишком великолепен!»

Продолжение следует ....