Приключения Серафима Книга I Глава 8

Глава 8.

Еще один ритуал. Созерцание нетварного света 

       В жреческом лазарете время шло очень медленно. Оно как-то по-своему текло, непринужденно, как бы давая ему возможность о многом подумать и помолиться.
      —Что же меня ожидает дальше? — про себя думал юноша. – С чем мне еще предстоит столкнуться, и сколько еще осталось испытаний? Жрецы утаивают это. Кто говорит, что шесть, кто говорит, что семь, а верховный жрец говорит, что он сам скажет, когда испытания будут пройдены, когда увидит, готовы ли они принять Христа или же в чем-то еще есть сомнения. После прохождения сложнейшего испытания «пред лицом стихий» многие жрецы не могли закрывать глаза на очевидное. Ибо без Божьей помощи у молодого человека вообще не было никаких шансов найти артефакты и среди жрецов произошло разделение. Более благоразумные стали тайными последователями Христовой веры, а вторая половина все еще упорствовала, приписывая все неизвестному им волшебству и искали способ разузнать у него об этом, и даже тайно следили за ним. Верховный жрец так же, ослепленный завистью и гневом думал, что парень в тайне владеет какой-то магией, которая помогает ему справиться со всем.      
       В лазарет приносили много всяких книг, вероятно в надежде прельстить молодого человека к их мистическому учению, чтобы он, освоив все их магические приемы, поделился бы и своим опытом. Молодой человек обратил внимание, что, все они, почему-то, касались тематики преломления света и отражающей способности зеркал. Серафим быстро перечитал названия, принесенной ему литературы: «Огонь, зеркала и магия», «Преломление лучевых пучков в эфире», «Влияние света на концентрацию ума», «Прорицательные зеркала», «Передача мыслей посредствам света и вогнутых зеркал» и т.д. Юноша, зевая, пролистывал книгу за книгой, рассматривая интересные схемы и иллюстрации, но не вникая в суть, в надежде найти то, что может доказать, что вся эта литература всего-навсего красивая теория для того, кто во все это верит. Жрецы никак не могли понять, чем опасны их книги, как Серафим ни старался им изъяснить. Они называли это вековой мудростью и наследством праотцов и даже слушать не хотели, что все эти учения не приближают к Богу, а наоборот, стремительно удаляют от него.   
       —Где же найти ключ, способный открыть тайную дверь их сердец, неужели они совсем разучились любить? — в недоумении спрашивал он у невидимого собеседника. — Как прискорбно…Но может Бог даст это ключ. Нужно только терпение и время. Он даст его тем способом, о котором он даже не подозревает и не знает. Если Отец Владимир дал ему это задание, значит ключ к их сердцам существует нужно только терпение, время и вера, чтобы найти его. Он должен сам быть образцом Христовой веры, чтобы жрецы не сомневались и не думали, что он пользуется какой-то магией и они примут Христа в свое сердце и все станет на свои места – думал парень.      
         Ближе к вечеру он вспомнил своих родителей, вспомнил о том, как беспечно пас свое стадо, любуясь закатами и рассветами, как воплощением Божественной красоты и гармонии, как нашел седовласого лесника Михаила, затем Отца Владимира, как попал к жрецам.      
        Серафим был рад, что испытания стихиями уже закончились и ему даже было трудно представить, что может существовать еще что-то более сложное.  Однако каждое пройденное испытание - это еще одно звено, разрушающее сомнения жрецов, постепенно разбивающее их толстую каменную стену, закрывающую сердце от познания Христовой любви. Многие жрецы уже относились к нему с неподдельным уважением и терпимостью, однако любви и доверия в их сердца еще не испытывали. Чьи сердца были добрее и сострадательнее, а главное благоразумнее искали способ перенять его веру и креститься, однако боялись верховного жреца, чье сердце пока было абсолютно холодным. От решительных действий по отношению к юноше его останавливал лишь увиденный сон, значение которого он так пока и не разгадал, а потому сомневался. Серафим мог общаться с кем захочет и на любые темы, однако, когда речь заходила о Христе и его учении многие жрецы поспешно удалялись, боясь неодобрения верховного жреца.            
        Внезапно, молодому человеку почему-то захотелось домой. Он устал от такой напряженной жизни и мечтал о теплой маминой руке. Серафим вспоминал, как весело потрескивали дровишки в его теплой печи, как ходики мирно отсчитывали время, открывая будущее, секундой за секундой приближая к каким-то открытиям. Он вспомнил веселые трели птиц в его саду, которые невозможно ни с чем сравнить, вкус первых яблок, аромат цветущих трав, журчание горных рек и ласковые лучики алой зари. Прочитав верчение молитвы, он уснул со сладкой улыбкой на лице, отложив молитвослов. 
         Наступила темная ночь. Сквозь прорези узких каменных окон заглядывала луна, время от времени, скрываясь за тучами. Она была похожа на огненный шар, на котором, словно вены выступали многочисленные разветвления –лунный ландшафт. Холодные звезды усыпали все небо, встречая случайно заблудившегося путника своим мерцающим взглядом. Ветер играл листвой, нашептывая деревьям свою тихую протяжную мелодию. Создавалось впечатление, что природа словно замерла, ка будто бы невидимая рука приостановила какой-то гигантский механизм. Лишь сумрачные тени, отраженные от дребезжащих огней факелов, танцевали на каменной кладке, словно радовались наступлению ночи, замышляя какие-то неведомые ему планы в слепой ночной мгле.         
        Проснувшись на следующее утро, молодой человек почувствовал прилив сил и первым делом сотворил три земных поклона с Иисусовой молитвой, после чего, поблагодарив Господа за наступивший день, прочитал утренние молитвы, устремив свое сердце и помыслы к Богу. 
          Раны все зажили, усталость прошла, и он был в приподнятом настроении. Жрецы-врачеватели действительно были специалисты своего дела, а теплая молитва Серафима помогла им принять верные решения. Они давали ему пить какие-то горькие травы, помогающие выздоровлению. И тут Серафим невольно вспомнил, как говорил отец Владимир о врачебном деле:
        Тут есть две крайности. Первая крайность состоит в том, что вы говорите мне не нужны врачи меня исцелит сам Бог по моим искренним молитвам к нему, доброму сердцу и непоколебимой вере. Это прекрасно. Такие случаи исцеления были и имеют место, однако в большинстве частных случаев это не наш уровень. Мы не имеем в душе столько благодати, чтобы дерзновенно возложить все исцеление телесное на силу Божию и на его милость. В большинстве случаев врачи играют роль наших ангелов спасителей и целителей чьими руками Господь нас, собственно, и лечит.
       Вторая крайность состоит в том, что я абсолютно полностью отдаю себя в руки врачам и слепо исполняю все что они мне скажут, пью все что выписывают. К сожалению, в наше непростое время многие врачи заинтересованы в первую очередь не в вашем здоровье, в том, чтобы взять от вас как можно больше материальных средств для своего приземленного благополучия. Если бы все доктора были верующими и боялась гнева Божия конечно было бы все гораздо проще. Поэтому все что выписывают вам нужно просеивать через три сита. Бывают такие лекарства, которые вообще не помогают и не лечат, но и не вредят «плацебо», а стоят очень дорого. Бывают такие препараты, которые могут нанести даже серьезный вред вашему организму и усугубить болезнь. А попадаются и действительно хорошие лекарства, которые реально помогают вам. Тут нет шаблонов и копирок. Поскольку организм каждого человека уникален, ему подходят не все лекарства, которые могут подходить другим людям. Пробуйте, советуйтесь с другими проверенными, не заинтересованными в бизнес выгоде специалистами. Веруйте, молитесь с чистым сердцем, заботьтесь о своих ближних, и Господь обязательно позаботиться о вас и пошлет вам то, что необходимо для вашего здоровья.      
        Процедура лечения у жрецов была не очень болезненной и эффективной. Наверное, правильнее было бы сказать не лечение, а восстановление сил, или помощь организму открыть свои духовные резервы. Жрецы очень хорошо знали, на какие «клавиши» нужно нажать, образно говоря, чтобы организм эффективнее всего начал работать в нужном режиме. И это делали в основном по средствам лекарственных трав, которые с которых они приготавливали лишь им известным способом настойки, эликсиры, отвары и сиропы, а также лечебные чаи и иные снадобья. У жрецов это было что-то вроде культа. И конечно каждый вид трав они соотносили с соответствующими зодиакальными созвездиями, а также к какой-то из четырех стихий. Жрецы говорили, что организм можно очень эффективно восстановить, если произошли какие-нибудь внешние разрушения, увечья, ранения, ожоги и т.д. Однако, если заболевание пришло вследствие нарушения каких-либо космических законов, работающих на сохранение единства с Богом, например, диабет, рак, СПИД – тут уже такое исцеление не будет эффективным. Однако Серафим знал, что для Христа нет ничего невозможного и по теплой и искренней молитве даже умершие порой оживают. Жрецы считали, что такое исцеление, возникшее в следствии нарушения космических законов, будет даже губительным для души, так как проблема снята, а скрытая ее причина осталась неосознанной. То есть, как бы бандита выпустили из тюрьмы, но он не понял, за что сидел и продолжает делать то же самое. Поэтому тут уже, как полагали жрецы, важнее нравственно-философское воспитание, в результате которого человек может осознать свои ошибки и вылечиться, полностью изменившись, а в худшем случае смириться и облегчить свои душевные страдания. Поэтому, как они утверждали, многие религии направлены на нравственное воспитание, так как это и путь к Богу и путь к здоровому образу жизни, ибо нравственный человек гармоничен, не агрессивен, и, следовательно, не подвластен стрессам и болезням. Серафим внезапно вспомнил, как Отец Владимир неоднократно говорил ему:

      Так знай же, что болезнь часто возникает, как нежелание сотрудничать с Богом, как отторжение гармоничной целостности, необходимой для совместной работы для спасения души, как подсознательное отречение от высших духовных ценностей и замена их мирскими проблемами. Помни, мой друг, для того чтобы победить болезнь нужно бороться не с болезнью, а с самим собою, ибо заболевание идет изнутри наружу, от больного мировоззрения ошибочных убеждений и разрушительных действий зараженной амбициями души до тела, которое является конечным звеном блокировки этих разрушительных проявлений. Ибо своими преступными действиями мы включаем механизм ликвидации, устремленный на разрушение тела. Этот механизм мы и называем болезнью, и боремся с его последствиями, а не с самой причиной. Поскольку он борется с носителем несовершенного духа - телом, нашедшего в нем пристанище для своих преступных целей. Истинно говорю, ищи заболевание внутри своего характера, внутри своего субъективного мира, ополченного против конструктивного Единства, созданного Творцом. А также внутри своего неверия, малодушия нежелания искренне каяться и просить помощи у Господа, ангела хранителя, святых и Пресвятой Богородицы, нежелания причащаться Святых Христовых Тайн, участвовать в других душеполезных и спасительных церковных таинствах, а жить подобно паразиту, любя только самого себя.   
И еще:

Заглушая в своей душе голос совести, мы идем наперекор закону Единства и соответственно идем против Бога и поэтому должны ощущать неудовлетворенность и пустоту. Как ребенок, брошенный матерью чувствует себя одиноким, так и человек, отключенный от общего информационного источника, который создал Господь, ощущает неполноценность и пустоту и поэтому неизбежно страдает, и болеет как физически, так и душено.

       Не успело еще солнце коснуться горизонта, как в комнату молодого человека вошел верховный жрец в сопровождении свиты жрецов. Они вежливо поклонились ему, хотя и взгляды их были холодными, и верховный жрец изложил суть дела. Он сказал, что перед тем, как приступить к следующему испытанию, молодой человек должен пройти еще один обряд, без которого его не допустят к последнему.
        —Это необходимо для того, чтобы успешно завершить следующее испытание – завуалировано произнес он.      
         Серафим согласился пройти еще один ничего не значащий для него обряд. Он никак не мог понять, почему они выделяют им столь важное значение? Может хотят как-то привлечь его к своему учению или надеяться как-то воздействовать на него ум, душу или же психику посредствам этих обрядов, чтобы склонить на свою сторону, или же что-то выпытать он не знал. 
        —Нужно смириться, выхода у меня другого нет – подумал парень. Молодой человек встал, поклонился всем жрецам и со смирением покорился их воле.
        Они вышли из храмового госпиталя и направились в языческий храм для совершения обрядов. Серафим уже проходил подобные ритуалы и приблизительно догадывался, как будет проходить церемония, но о том, что произошло на самом деле, он даже не мог себе вообразить.   
          И вот, снова подземные лабиринты обнажили свои мрачные стены, скрывая от случайных путников свои «великие» тайны, которые хранили жрецы. Жрецы медленно продвигались по низким и узким коридорам языческого святилища, бормоча себе под нос какие-то песнопения. Они долго петляли по бесконечным закоулкам подземного храма. Казалось, что жрецы заблудились и ходили кругами. Но вот, верховный жрец остановился, и все замерли. Вокруг ничего не намекало на дверь, или какой-нибудь проход. Все те же стены из каменных глыб, все те же бесконечные коридоры. Но вот, жрец юркнул в ничем не приметный узкий проход между двумя камнями. Таких проходов они уже миновали тысячи, так как все подземелье - это естественная пещера, в которой, вероятно велись какие-то разработки по добыче полезных ископаемых. В результате этого и образовалось такое множество тупиковых ходов – никуда не ведущих рукавов. Так вообразил себе Серафим. Не успел верховный жрец скрыться за камнями, как остальные жрецы поступили точно также, жестом предлагая парню следовать за ними.
        Они оказались в какой-то абсолютно темной комнате. Пахло сыростью. Повсюду доносился звук тихо бурлящей воды. Серафим хорошо помнил этот звук и неуютно поежился. В атмосфере стоял запах каких-то благовоний. Жрецы начали свой обряд. Вот, к звуку бурлящей воды присоединился высокий звук какого-то музыкального инструмента. Они были настолько высоки, что немного сводило виски и Серафим начал читать Иисусову молитву, чтобы отогнать воздействие бесов посредствам этих инструментов. Вскоре дискомфорт прошел, нападки бесов больше не тревожили, и он чувствовал себя уютно. Жрецы монотонно пели заклинания, вырисовывая в воздухе какие-то странные фигуры своими светящимися жезлами. Создалась атмосфера какого-то сказочного шоу. Серафим усилил молитву и когда он погрузился в нее ему показалось, что остановилось время. В голову не лезли никакие мысли, существовал лишь эффект присутствия тут и сейчас — и больше ничего. Ему было радостно на сердце, и он даже абсолютно забыл про то что жрецы что-то там делают. Они были словно опьяненные этим ритуалом, как будто бы ведомы нечистой силой. Серафим в сердце сочувствовал им и хотел искренне как-то помочь, чтобы они оставили свое нечестие и обратились к истинному Богу, сотворившему небо и землю. 
        Вот жрецы подвели Серафима к центру комнаты. Верховный жрец приложил к его голове руки, все усиливая и усиливая высоту и тембр голоса. Серафим усердно молился Господу, не веруя что какими-то внешними воздействиями и ритуалами он может как-то на него повлиять. Остальные жрецы подпевали ему точно также. Совершая ритуал, жрецы рисовали светящимися жезлами в воздухе причудливые узоры, которые двигались, словно бесплотные духи, желая удивить его. Серафим понимал, что все эти фокусы творят бесы. Верховный жрец решил бросить ему вызов и воскликнул, а твой Христос может сотворить нечто подобное. Покажи нам, и мы поверим в него!    
         Серафим искренне попросил помощи у Господа, возводя руки к небу, чтобы жрецы просветились Христовой верой и оставили свое нечестие, громко призывая имя Господне и прося вразумить их, так как Он хочет, не для своей славы, но, чтобы спасти их души. Вначале ничего не происходило, и верховный жрец вот-вот уже хотел рассмеяться ему в глаза. Однако молитва Серафима была услышана и на мгновение все пространство вокруг него осветилось мягким светом и почувствовалась благодать и радость на душе.  Он видел каждого жреца, как будто бы при мягком свете солнца, хотя он полностью осознавал, что находится в абсолютной темноте. Это был нетварный свет. Серафим внезапно вспомнил, что подобный свет сопровождал его в лесу, когда он уходил надолго помолиться и возвращался уже когда начинало темнеть. Но тогда по неопытности он принял этот свет за призрачный, думая, что за ним следует какой-то призрак и испугался.
           Парень увидел, что жрецы в недоумении наблюдает за ним и за всем что происходит вокруг, думая, что это действие магии. Парень стал уверять их, что Господь сотворил чудо, чтобы они уверовали и не сомневались больше в Его силе. Многие поверили, но были и те, которые засомневались, приписывая все действие скрытой магии, во главе которых был верховный жрец.         
        Верховный жрец думал, что открыл своими магическими действиями какие-то скрытые возможности его психики, и теперь он может творить подобные вещи. А все потому, что сердце его было холодным и лукавый ум упорно сопротивлялся Богу и отводил от истины, даже в присутствии очевидного. Так и многие люди, видя очевидное проявление Божественного промысла, закрывают глаза и ищут тысячу способов опровергнуть это наукой или же случайностями, или же галлюцинацией, главное, чтобы не верить чуду, ибо их приземленный ум не может этого вместить и теряет точку опоры на построенную «незыблемом» трехмерном материальном мире и на придуманных законах физики, которые лживы и точны, лишь поверхностно и нуждаются в бесконечных доработках по мере развития науки.
          Внезапно серафим увидел, откуда доносилась музыка. Жрецы играли на каких-то огромных чашах, водя по ним небольшими палочками. Вероятно, эти чаши были уже заранее заготовлены для церемонии и спрятаны в этой комнате накануне предстоящего события.
       Верховный жрец подошел к Серафиму, глядя на него с сомнением и страхом и сказал:
       —Кокой силой ты все это сделал и кто тебе дал эту силу, признавайся! — разъяренно начал он.
       — До этого мы не знали такой магии, кто тебя научил? - недоверчиво спросил он. Серафим в ответ, лишь молчал, зная, что его не удастся переубедить. Однако спокойно сказал, что его заслуги тут нет вообще, что Господь сотворил это для их вразумления, чтобы привести к истинной вере и спасти.   
           Для жрецов было не естественно, слышать такой ответ, ибо они были уверенны что все творится исключительно по их воле и способностям. И они никак не могли понять от чего Серафим их пытается спасти. Серафим понял, что не пришло еще время для их прозрения, что Господь лишь приоткрыл пелену их сердец этим чудом и подобно слепцу из Евангелия, возможно будет исцелять их от духовной слепоты в несколько этапов. 
          Жрецы, удивляясь чуду, лишь рассказывали Серафиму, что их магию можно вызвать лишь определенным психическим состоянием, используя скипетр как проводник силы. Серафим понимал, какие силы проводит их скипетр и искал новые способы объяснить им как они глубоки в своих заблуждениях и лишь хотел спасти. Жрецы говорили, чтобы творить магию, нужно войти в определенное состояние духа, как бы соединившись с творящими силами. И не понимали, как он без всего этого смог сотворить видимое ими. Как ему объяснили жрецы, для того, чтобы вызвать такое состояние по их мистическому учению нужно согласовать работу шишковидной железы и гипофиза. Они это делали серией дыхательных упражнений и определенным типом концентрации. Даже для них самих это была сложная схема упражнений, и жрецы сами не могли все объяснить молодому человеку, и знать таким образом, все детали относительно вхождения в такого рода состояние.
           У Серафима не было сомнений, что их практики – это прямое сотрудничество с бесами и он очень переживал за состояние их души и уже начал сомневаться, что сможет их привести ко Христу. Жрецы жили не духовной жизнью, не молитвою и верою в истинного Бога, но, как оказалось, физической жизнью с придуманными теориями, стремясь своей волей раскрыть центры шишковидной железы и гипофиза, в которые они свято верили.      
         Серафим с наступлением ночи выбирал себе подходящее место для теплой молитвы, слезно прося у Господа не закрывать пред ними дверь своего сердца, а дать им еще шанс, все осознать и принять. Ему почему-то показалось, что Господь отворачивается от них и он хотел умолить его, чтобы простить их невежество и черствое сердце, желая привести к истинной вере. Внезапно во время его теплой молитвы, вновь озарил его комнату теплый свет божественной благодати, и он почувствовал неописуемую любовь и радость. Все предметы были словно днем освещены этим мягким светом – нетварный свет. Это было, словно в сказке. Неописуемая радость вошла в его сердце.      
         После окончании молитвы мягкий свет еще какое-то время освещал все вокруг, а потом так же внезапно исчез, как и появился. Серафим зажег свечи в тройном канделябре и обратил внимание на его форму. Он увидел массивную, то ли бронзовую то ли серебряную вертикальную подставку с четкой отливкой в виде трех змей, обвивающихся вокруг нее. Далее каждая голова змеи разветвляется, образуя три гнезда для установки свеч, которые вставляются прямо в их раскрытые пасти. Глаза змей образовывали какие-то мелкие драгоценные камни. Как ему показалось, это были рубины. Серафим перевернул канделябр и с обратной его стороны увидел длинную надпись – фрагмент великого для языческих жрецов апокрифа изумрудной скрижали Гермеса Трисмегиста :

«Verum sine mendacio, certum et verissimum: quod est inferius est sicut quod est superius, et quod est superius est sicut quod est inferius, ad perpetranda miracula rei unius. Et sicut omnes res fuerunt ab uno, meditatione unius, sic omnes res natae fuerunt ab hac una re, adaptatione.»

С латыни это переводится как:

«Истинно — без лжи, достоверно и чистейшая правда: то, что находится внизу, аналогично (подобно) тому, что находится вверху, а то, что находится вверху, аналогично тому, что находится внизу, чтобы совершить чудеса единой вещи. И подобно тому, как все вещи произошли от Одного через размышление Одного, так все вещи родились из этой единой вещи через приспособление (принятие)»

        —Забавная вещь  — произнес про себя Серафим. Тут все было так необычно. Его уже не удивлял культ змей, поскольку их изображали практически на всем, от одежды до посуды. Серафим большего и не ожидал от жрецов, поклоняющихся всякой нечистой силе. Однако это не лишало его надежды привести их ко Христу и снять с их глаз пелену невежества и языческих заблуждений. 
             
       Наблюдая за жрецами Серафим все же замечал, что надежды на то, что они примут Господа не тщетны. Жрецы неоднократно рассказывали ему о неотъемлемом значении нравственности и любви и сами старались соблюдать законы морали и воспитывать свои внутренние чувства, преобразовывая пороки в добродетели. Но это у них получалось как-то неестественно, наиграно, как бы по-фарисейски, лицемерно. Это напоминало искусственное создание улыбки на страшной маске. Жрецы каждый раз твердили, что без базового накопления любви в душе никакие техники не имеют абсолютно никакой ценности, ибо становятся направленными лишь во вред, в угоду эгоистических желаний, даже не осознавая, что независимо или есть у них нравственность и любовь или нет ее, сотрудничество с нечистой силой губит человека на корню и множит на ноль все его добродетели. Они лицемерно говорили, что вначале нужно стать святым, научиться кротости, уступчивости, смирению, состраданию, целомудрию, а потом уже серьезно заниматься тайными учениями, а тем более практиковать их, в очередной раз заблуждаясь ибо святой человек и так счастлив в и находится в единстве с Богом и ему не нужны для счастья никакие техники и «тайные» учения, он понял что жрецы просто сами себя ввели в самообман, находясь под влиянием нечистой силы и сострадал всем сердцем их падению, однако не терял надежды, что Господь поможет спасти их. Они лицемерно говорили, что путь к святости очень длинный и занимает практически всю жизнь, и на определенных этапах духовного развития можно параллельно раскрывать свои скрытые способности, но всегда под присмотром учителя, чтобы не навредить душе. Дьявол искушал их идти легким путем, служа ему, не направляя свои усилия на духовное, на служение Богу и они поддались этому искушению и пали, так как не знали Христа. Чем нравственнее сам человек, чем он ближе к святости, чем он более духовный, чем ближе он приближается к Христу по своей природе. Они понимали это, но не хотели идти этим долгим и серьезным путем для спасения души, а искали легких путей и быстрых результатов, предлагаемых дьяволом и пошли на самообман, находясь в прелести, что можно что-то обойти и пойти другим путем и ничего за это не будет. Это говорит о том, что они были слабы духом, не опытны в духовном пути и не знали, что бесплатный и легкий сыр бывает только в мышеловке. Это говорит о разном мировоззрении о разном жизненном опыте, который невозможно передать словами:               
Серафим вспомнил, что Отец Владимир всегда говорил ему:
         
         Тот, кто смотрит на мир с лисьей норы, никогда не поверит тому, кто видел его с высоты птичьего полёта. Мы боимся выйти из своих нор субъективной и меркантильной жизни и, живя в темноте думаем что нет света, нет ничего лучшего, что мир зол и несправедлив, что все люди жестоки и подлые вокруг нас. Мы притягиваем подобно магниту эти убеждения и веруем в них, создавая вокруг себя мир по нашей вере, вместо ангелов и сотрудников света притягиваем в поле своей жизни демонов и злодеев. Но выйдя из лисьей норы, устремив себя к Богу мы находим мир земной тесным и не достойным для того чтобы жить в нем навечно, а желаем переселиться в мир другой, где царит сердечная любовь, где всем правит Бог, где все живут по его законам. И этот, своего рода параллельный мир не где-то в необъятной вселенной за миллиарды световых лет он в нашей душе в нашем сердце, в нашем очищенном от грехов сознании. Мысль подобно парусу устремляет нас в иное бытие не понятное нашему телу но понятное нашей душе. Энергия следует за мыслью, перенося нас в этот мир. Распустив парус души и думая о прекрасном, о Боге и живя во Христе и всем сердцем желая победить сотворенное нашим греховным устремлением зло, мы создаем мощный вектор, мы создаем путь по которому переходим в этот иной прекрасный мир уже даже живя на земле мы попадаем туда и живем в нем пусть даже не совсем осознанно но интуитивно мы знаем и уверенны что это так. И после смерти тела лишь меняем фокус своего сознания и жизнь вечной любви и блаженства продолжается. Как жаль что не всем это удается понять что миры создаются не буквально, не физически, как стены замка. Мы живем не в осязаемых нашими глазами предметах, а живем мы там где живет наша душа и сердце в другом пространстве в ином измерении,  и смена декораций в нашем фильме, называемом физическая плотская жизнь, совсем уже не беспокоит наши души.