Игрок Глава 19

              По пути домой из «Жемчужины» друзья молчали. Сильно впечатлил их рассказ Дениса о Ваньке Хитром.  Они поговорят об этом намного позже и придут к одному мнению. Не смотря на долгую, размашистую жизнь Хитрого, имевшего и безусловный авторитет и державшего в своих руках очень большие деньги, каждый из них не хотел бы повторить его судьбу даже в мелочах. Слово «тюрьма» в обоих вызывало страх и отвращение, но они полагали, что их судить не за что. Закона о запрещении азартных игр тогда ещё не было. И ребята считали, что они ничем не виноваты перед обществом. Они не воруют, не убивают, ничего противозаконного не делают. «Разве есть такие правила игры, где бы было сказано, что нельзя использовать ловкость рук в игре и какие-то приёмы? И чем виноват тот, кто их использует? Кто мешает его сопернику изучить их и тоже использовать?

      Игра – это состязание в ловкости, находчивости, в выдержке, в силе ума и его оригинальности, в умении избежать ловушки. Повернуть всё наоборот -заманить туда противника, в знании всех сторон человеческой натуры. Если ты всё это знаешь, то сможешь противостоять противнику, сможешь совершенствовать свои навыки. Единственный грех – играем мы на деньги. Но это доказать достаточно трудно. Если только прихватят с поличным», – так они думали, стараясь оправдать себя.

      Игра снова накрыла друзей с головой. Результат, конечно, имел своё значение, но самым важным для них был всё же сам процесс, от которого они получали наибольшее удовлетворение. Случалось, иногда в их компании были и девчонки. Однако, таких катал, как Татьяна Верменич не удалось встретить на пляжах черноморского побережья. Друзья не испытывали болезненно сильного влечения к противоположному полу, почти всегда выбирая между игрой и романтическим свиданием первое. Правда, иногда тело тоже просило «отдохнуть» и отдаться зову плоти. И тогда парни позволяли себе оторваться по полной. А для этого они стремительно сворачивали игру и отваливали в какое-нибудь кафе или в ресторан, как тогда любили говорить - кабак, где можно было познакомиться с девушкой и приятно завершить вечер в её постели.
С некоторого времени Женька стал ловить на себе пристальный взгляд девичьих карих глаз. Хозяйка их миловидная, совсем молоденькая девочка в те дни, когда они играли на пляже, устраивалась неподалёку от парней и, расстелив свой пляжный коврик, почти не отрываясь, смотрела на парня. Вначале Женька совсем не обращал на неё внимания. Но вскоре ему стали говорить уже игроки из их компании:

          – Ну, ты хоть взгляни на неё. Ведь скоро дырку на тебе протрёт, все глаза об тебя обмозолила.

          – Кто? – вяло спрашивал Женька, – Вон та худышка, что ли? А я при чём? Я повода ей не давал.

          – Да, ладно тебе, замучил девчонку. Что тебе, улыбнуться жалко? Ну, хоть подмигни дивчине.

          – Ну, хватит, некогда мне!  Подумать не даёте.

          – А чё здесь думать? Не видишь, она уже на всё согласная.

          – Да, отвалите вы, при чём здесь… – начинал злиться Жека, – в игре я!

Всё же он взглянул на девушку повнимательнее. Она засмущалась, на смуглых щёчках заиграл румянец, необыкновенно украсив её. Женька неожиданно для себя кивнул ей и весело подмигнул. Лицо девушки расцвело открытой улыбкой, обнажив ровные, белые, как жемчуг, зубки. Улыбка у неё была очень красивая. В глазах парня на мгновение появился интерес и тут же погас. Он вернул своё внимание игре. Но, с этого дня молодые люди, всё чаще обменивались взглядами. И каждый раз, когда Евгений одаривал девушку вниманием, она смущалась и опускала вниз глаза цвета молочного шоколада, прикрывая их густыми, тёмными ресницами.
      «Скромная. Это хорошо», – думал он и тут же переключался на игру. В голове, однако, иногда кружили обрывки мыслей типа: «Молоденькая совсем. Наверное, с родителями живёт. Семья должно быть не богатая, сарафанчик у неё выцветший и купальничек простенький. Интересно, где-то работает или учится?  Похоже, местная, а может, к бабушке или к дедушке на лето приехала».
      К сожалению, эта девочка совсем не волновала его.  Окружение парней резко отличалось от образа этой простушки. Женька уже успел привыкнуть к вниманию ярких, разодетых в дорогие тряпки, девушек, разъезжавших на своих автомобилях, обычно заграничных, которые всё больше наполняли приморские города. Эти красотки пахли дорогими духами и никогда не смущались. С ними было просто. Они были уступчивыми, ласковыми, помогали быстро расслабиться, снять напряжение дня и не гипнотизировали таким коровьим, грустным, взглядом, который уже начинал утомлять его. «Но, она же не виновата, что влюбилась? Зачем же её обижать? Интересно всё же, как её зовут?» – думал иногда Женька.

      Несмотря на то, что визуально уже очень хорошо знали друг друга, познакомились они лично только через две недели. Это случилось как-то неожиданно. Однажды во время очередной игры Женька почувствовал непонятную суету рядом, с той стороны, где на своём обычном месте всегда располагалась его ревностная поклонница. Отвлекаться совсем не хотелось, но вдруг прямо в его спину со всей дури впечатался небольшой камешек, размером с двадцатикопеечную монету. обжегший внезапной болью.  Почти одновременно раздался вскрик девушки и звук опадающей гальки. Женька сморщился от боли и машинально резко оглянулся. Чуть сзади его поклонницы в небольшой компании мужчин, так же игравших в карты, завязывалась драка. Один из них уже получил «в торец» и от удара рухнул на землю. При падении он нечаянно ковырнул её носком ноги, подняв настоящий фонтан из пляжной гальки всех размеров вместе с мусором и песком, теперь разлетавшихся веером. Всё это причиняло боль тем, кто оказался рядом. А как это было больно, Женька прочувствовал на себе. К тому же он увидел, что амбал, вскочивший с пляжной гальки, вот- вот получит в ухо, слишком близок оказался чужой кулак. И тогда он однозначно упадёт на, ничего не подозревающую, худышку.  Его падение гарантированно повлекло бы очень неприятные последствия в виде переломов этого хрупкого тельца. Всё это молнией промелькнуло в его голове и непроизвольно подкинуло его в сторону девушки. Он схватил её в охапку и отпрыгнул в сторону. Реакция и прыгучесть были отработаны в нём до автоматизма, благодаря занятиям волейболом. И как раз вовремя. Грузное тело смачно плюхнулось точно на то место, где секунду назад лежала девушка.
     «От перелома позвоночника увернулась, точно. Ничуть не меньше, – мелькнуло в его мозгу, – эх, игру сломали, сволочи», – с сожалением посмотрел он на, рассыпанные по гальке, карты. И  опустил девушку на ноги.
Рядом с ним она казалась маленькой, чуть выше его плеча. От страха у неё были расширены, и без того большие, глаза, а губы её выглядели бескровными.  Сама она была бледной и какой-то взъерошенной, как маленький испуганный воробышек.

          – Спасибо, – чуть слышно выдохнула она, приходя в себя и глядя на амбала, распластанного на её коврике.

          – Да, ладно, – снисходительно ответил он, – нормально всё.

          – Меня Люба зовут, – услышал уже в спину парень, обернувшись ответил:

          – А меня - Жека. Будь здорова, Люба, – улыбнулся он краешком губ.

С этого дня они здоровались, слегка кивая друг другу. Чаще всего Люба радостно махала рукой, завидев его уже издали, замирала и почти не дышала, когда Женька подходил к ней близко.  Но, ничего не трогало Женькино сердце, ни одна струнка не зазвенела в его душе. Он лишь насмешливо улыбался, понимая её состояние. Эти переглядки продолжались ещё несколько дней. Потом пару дней друзья посещали катран и радушного Шауля Марковича, с гордостью носившего имя первого царя Израиля. Игра в катране как-то не сложилась, и это не особо понравилась им, выигрыша практически не было.
Появились они на пляже спустя два дня. Люба была «на посту» и очень обрадовалась, увидев эту пару парней. Опасаясь внезапного их отъезда, она вдруг активизировалась, сама пригласила Женьку в кино и показала два билета на вечерний сеанс. Женька удивлённо поднял бровь и взглядом обратился к Лёвчику, словно спрашивая у того: «Что делать-то?»
Друг тоже взглядом дал понять: «Смотри сам. Дело твоё». Жека думал минуту, не больше, и согласился. Люба была на седьмом небе от счастья. Она очень волновалась и тараторила всю дорогу. Женька только улыбался ей в ответ.

          – Нам надо сейчас на автобусе ехать. Я сначала хотела билеты в «Спутник» купить, «Стерео» теперь называется. Там идёт фильм «Таинственный монах». Смотрел? Вот и я не смотрела. но мне билетов не хватило, там очередь, как обычно, огромнейшая была. Ну и ладно. Зато в «Родине» купила на «Фантомаса», представляешь? С Жаном Маре и Луи де Фюнесом. Тебе нравятся эти актёры?
Ой, а я их просто обожаю! Особенно Луи де Фюнеса. Он такой смешной!

          – Удивила. Я подумал, ты сейчас скажешь, что тебе Жан Маре нравится. Все девчонки на него западают.

          – Нет. Мне ты нравишься, – тихо сказала девушка, потупив взгляд.

Женька даже приостановился, с интересом взглянув на, оробевшую вмиг, спутницу. «А она довольно миленькая, – отметил он, – наверное, если приодеть и отретушировать, будет не хуже чувих из «Жемчужины». Надо же, как людей портит отсутствие денег. И из этой девчушки можно было бы такую красоточку сделать, – он представил Любу в вечернем платье с макияжем на лице и тёмными локонами, – но, почему у меня ничего и нигде не шевелится?». – с сожалением думал он. 

Они вошли в фойе. Прямо по центру на небольшой эстраде играл вокально - инструментальный ансамбль и девушка в симпатичном платьице пела песню о лесорубах, руки которых привыкли к топорам.

          – Слушай, а буфет здесь есть? –  спросил Женька, – Я голодный, весь день играли. Да и ты, наверное, тоже.

          – Я? Нет, я не хочу, – замотала девушка головой.

          – Хочешь, хочешь.  Что я не понимаю, что ли? И вообще, должен же я за билет рассчитаться?

      Он набрал целую гору бутербродов с колбасой, с сёмгой, с икрой, с сыром и четыре стакана чая. Для Любы взял ещё шоколад «Белочка». Люба смотрела на всё это богатство, широко раскрыв глаза, удивляясь, что это надо съесть им двоим. Женька лопал, как с голодного края. Люба с умилением смотрела, как он ест, мусоля свой бутерброд.

           – Слушай, так не пойдёт. Ты почему не ешь? Хочешь, чтобы я обожрался, маялся животом и не увидел фильм? А ну, давай налегай, не филонь! Давай, давай! – подгонял он Любу.

 А из фойе лилась песня «Миллион алых роз».
Они с аппетитом поели и довольные направились в зал для просмотра фильма.
Зал был полон зрителей. В начале 80-х, кино занимало первое место среди развлечений. Передачи по телевизору были скучными, и таких иностранных фильмов на советском телевидении не было совсем. Хорошие фильмы, можно было посмотреть исключительно в кинотеатре.

       Только молодые люди устроились на своих местах, в зале погас свет.  Люба положила руку на подлокотник кресла, словно сообщая партнёру о том, что она будет не против, если он прикоснётся к ней или возьмёт её руку в свою ладонь. И Женька не преминул воспользоваться ситуацией, понимая, что девушке это будет приятно. Так и держал её руку в своей ладони весь сеанс. Зал хохотал в определённые моменты над суетливым и забавным Луи де Фюнесом, над промашками Фантомаса, охал и ахал, во время острых моментов в фильме, а Люба замирала от счастья, боясь пошевелиться. Женька только улыбался и продолжал держать её за руку.
      После фильма они весь длинный путь прошли пешком, потому что транспорта в эти часы уже было очень мало. Говорили, в основном, об учёбе, о своих семьях, друзьях, увлечениях. Женька проводил Любу до дома. Оказалось, она живёт совсем близко от того места, где они с Лёвчиком сняли комнату. Вернулся он домой за полночь, когда его верный друг уже видел не первый сон.

После похода в кино, Люба продолжила свои атаки на Женьку. Она приглашала его на прогулку по набережной, снова в кино или на танцы, которые проходили на открытых площадках в парках под живую музыку ВИА. Иногда танцевальную программу вёл диск-жокей, виртуозно прокручивая на бобинных магнитофонах хиты зарубежной эстрады (ABBA, Boney M, Ottawan). Звала на открытые площадки прямо у моря, где можно было взять бокал местного вина, мороженное в металлических креманках с тёртым шоколадом и даже шашлык.
      Женька принимал её приглашения не всегда. Иногда они ходили на танцы или в приморское кафе втроём. Ели шашлыки, наслаждаясь вечерним бризом и закатом. Во время танцев с любопытством разглядывали публику. Девушки в ярких сарафанах, мини юбках, трикотажных топах с пышными начёсами на головах. А парни все сплошь в джинсах-клёш (хотя в моду уже входили прямые «варёнки»), вельветовых брюках, рубашках-батниках и солнцезащитных очках «каплях» (авиаторах).

          – Ещё на гору Ахун надо сходить! Были когда-нибудь? Как, нет? Это ж главный сочинский ритуал! Обязательно надо на смотровую площадку подняться! Оттуда такие фантастические виды на море, на Кавказский хребет открываются. А в ясную погоду иногда даже турецкий берег увидеть можно. Посмотрите – никогда не забудете.   А потом можно спустится к Агурским водопадам и «Чёртовой купальне». Поедем, а? Неужели вам не интересно? – уговаривала друзей Люба.

К ней неожиданно подключился и Женька.

          – Действительно, давай поедем, – обратился он к Лёвчику – в этом году мы чё- то заработались. Совсем не отдыхаем. Даже купаемся только поздно вечером, да и то не всегда.  Поехали, братан, посмотрим.

И Лёвка сдался. Друзья отправились с Любой на гору Ахун. Поездка им очень понравилась.  Они узнали от гида много интересного об этом примечательном месте. На гору Большой Ахун они добирались по серпантину на автобусе,
 Лёвка категорически отказался лезть туда пешком по горной дороге и грунтовым тропам, общей продолжительностью около 11 километров. Правда, до самой вершины он всё-таки не доезжал. И отрезок пути всё же пришлось идти пешком, а это не было лёгким делом даже для парней.

      Смотровая площадка представляла собой башню из белого известняка, высотой 30,5 метров, построенную в 1936 году.  Но, если бы гид не сказал об этом, то туристы наверняка бы решили, что перед ними средневековый замок или древняя крепость «сложенная в романском стиле с переходом к раннему итальянскому», как пояснил гид.  Сама башня, как бы четырёхъярусная и каждый ярус окаймлён изгородью, с большой площадкой вокруг. Так чтобы можно было всё вокруг хорошенько рассмотреть с любой стороны и с разной высоты. Внутри неё винтовая лестница с 202 ступенями и небольшими рельефными окнами.
Забравшись на самый верх, ребята увидели под ногами весь Сочи целиком. Но им показалось, что они видят весь мир у своих ног. А гид всё рассказывал и рассказывал: о животном мире, населяющем эту местность, о зелёных растениях, покрывающих горный хребет, о множественных пещерах в  горе и древних находках. Это было очень интересно и впечатляюще.   Уставшие, но очень довольные, по окончании экскурсии, ребята зашли в ресторан «Ахун», располагавшийся в непосредственной близи со смотровой площадкой, на высоте 666 метров над уровнем моря. Плотно пообедав, они посовещались, стоит ли им идти к водопадам. Стрелки часов давно перевалили за полдень.

          –  Там очень красиво, – рассказывала Люба, – горы, необыкновенный лес. А в Орлинных скалах красота такая, словами не описать. И сами водопады просто прелесть что такое! Но вам лучше не ходить туда.

          – Почему? – удивились друзья.

          – Это я виновата, не предупредила вас, что в «корочках»* по камням, горным выступам, корням мощных деревьев и скользкой траве ходить нежелательно. Большая вероятность травмы есть, камни у водопадов в воде мокрые от брызг, или вообще покрыты водой, а по ним надо дальше перебираться, – погрустнела Люба.

          – Да, ты не расстраивайся, мы пройдём, – стал успокаивать её Левчик, – далеко идти-то? Сколько примерно времени надо?

          – В хорошей, не скользящей обуви, часов восемь.

          –  А потом?
 
          – Потом, после всех водопадов на остановку люди выходят, прямо к автобусу, оттуда можно и в Сочи, и в Адлер уехать.

          – Так это ж к ночи будет! А как-то по-другому пройти нельзя?
 
          – По-другому никак. И рисковать мы не будем. Оставим это на следующий раз, как бы досадно не было.

Ребята решили не испытывать судьбу и поехать домой прямо от площадки на вершине Ахуна. Как раз приехало такси, доставив очередных пассажиров на экскурсию. И вновь испечённые туристы сразу же перехватили машину, на которой доехали прямо до дома Любы. Она расстроилась, считала себя виноватой, что экскурсию завершить, как планировалось, не удалось и захотела остаться дома. Уже заметно вечерело.  В это время игра, как правило, сворачивалась. Поужинать решили в первой же забегаловке. Нашли небольшое кафе, поели хинкали с мясом и барабульку, небольшую рыбку, зажаренную в масле до хрустящей корочки. Остались довольны и отправились прошвырнуться перед сном по набережной. Ровно в десять вечера парни были в своей комнате.

          – Слушай, Женёк, а Люба твоя вцепилась в тебя не дуром. Чего она хочет?

          – Да, Бог её знает, чего ей надо. Молодая, глупая. Школу только окончила. Говорит, я у неё первая любовь. Замуж, наверное, невтерпёж.

          – И чего ты с её любовью делать будешь?

          –  Не знаю. У меня и здесь, – показал он в область сердца, – и там, –  махнул    рукой Женька на область ниже пояса, – всё тихо, ничего не шевелиться.

          – Так объясни ей, она ж надеется.

          – Ладно, объясню, как-нибудь, – отмахнулся подельник.

Но, объяснения не получилось, получилось совсем другое, чего Женька и сам не ожидал. В один из вечеров, после неудачной игры они возвращались домой.
Женька был расстроен и зол на себя за проигрыш. Он считал виноватым себя за результат игры. Это именно он пропустил пару финтов, которые всё и решили. На душе было мерзопакостно. Две штуки закатать! Это ж умудриться надо! Люба тоже почти всю дорогу молчала, как будто что-то сосредоточенно обдумывала, только поймав его руку, сочувственно поглаживала её. Уже у самого дома она вдруг сказала:

          – А я одна дома. Мама и бабушка в гости уехали к другой бабушке, папиной маме, в Саратов, на её юбилей. Сказали, несколько дней погостят.  А меня оставили к экзаменам готовиться, и за котом ухаживать. Цветы ещё… Может зайдёшь? Покормлю тебя или чаю…–   с надеждой взглянула она на него.

      Женька понуро кивнул и шагнул в её подъезд. Дома Люба заметалась между плитой и столом, доставая из холодильника всё что в нём было. Подогрела суп и гречневую кашу с курицей, сообщив какое всё вкусное, потому что готовила бабушка. Потом рассказывала, как это нужно готовить, потом поила его чаем с леденцовыми конфетами и бабушкиными пышками. Жека наелся и немного успокоился, благодарно смотрел на Любу. Они устроились на диванчике в её комнате. Она, стоя на коленях, обнимала его голову и гладила по волосам. Так же его гладила мама, когда в детстве он по какой-то причине плакал: потерял: любимую игрушку или разбил коленку. Стало хорошо и совсем спокойно. И тогда он поцеловал Любу впервые.  Она сразу же обмякла в его руках и счастливым взглядом ласкала его. Рука Женьки непроизвольно потянулась к её груди, потом скользнула между ног. Женька продолжал её целовать, а руки делали своё дело.

          – Я люблю тебя, Женечка! Я так тебя люблю! А ты? Ты любишь меня? – шептали её горячие губы.

          – Ну, конечно, – отвечал он, – я тоже.

А в мозгу бились совсем другие мысли: «Зачем я вру? Я ж её абсолютно не люблю, – и тут же их заглушали другие, – она сама захотела, я её не уговаривал».

*Корочки – мужские летние туфли на тонкой подошве.