Традиции. Часть-1

Доброе утро, день или вечер! Всю жизнь большая часть человечества тупо всё это повторяет, и если повторение этих слов особого вреда никому не причиняет, то соблюдение других ритуалов бывает весьма болезненными и вредными, к примеру, женское обрезание. Мне скажут, что у пожелания доброго утра и удаления половых органов у девочек в пещерных условиях общего ничего нет, а я отвечу, что общее у этих двух ритуалов то, что люди совершают их, не задумываясь об их значении, не оценивая их необходимости, автоматически, потому что им сказали, что так надо, хотя и непонятно, кому это надо. И всё было бы не так печально, если бы это большинство не принуждало всеми доступными им способами соблюдать те же ритуалы всех, кто находится в пределах их досягаемости.

Бывает, правда, в некоторых социумах такие периоды, когда большинство начинает задумываться над тем, зачем они тратят время и энергию на эти формальности, и сначала начинают тайно пропускать выполнение этих ритуалов, потом это тайное становится явным, и действия людей становятся всё более осознанными. К примеру, захотелось сантехнику принять на душу, и он не ждёт какого-то праздника, который бурно отмечается всенародными гуляниями, а берёт отрывной календарь, и ищет в нём повод для того, чтобы выпить именно тогда, когда он сделал нелегальную работу и нелегально получил деньги. Он обнаруживает, что в этот день когда-то взяли Бастилию, и это вполне легитимный повод для того, чтобы устроить пьянку, накрыть стол, пригласить гостей, скатерть постирать и погладить для этого, хрусталь из серванта достать, салаты нарубить, торт испечь, вступительную речь о взятии этой Бастилии произнести. А потом этот сантехник решает, что салаты рубить — это лишнее, да и скатерть, хрусталь и вступительную речью можно отменить. А потом уже этот слесарь предполагает, что ничего страшного не случиться, если просто купить ящик пива, нажарить себе гренок из ржаного хлеба с чесноком и гостей не приглашать. Многие мне скажут, что у этого слесаря просто алкоголизм прогрессирует, потому приведу другой пример.

Представим себе женщину, которая любит заниматься сексом, и она не просто получает удовольствие от этого процесса, но ей ещё требуется разнообразие, то есть моногамные отношения с одним постоянным партнёром её не устраивают. С детства мама, бабушка, старшие подруги объясняли ей, как следует знакомиться с мужчинами, чего нужно от них потребовать, сколько они должны по времени уговаривать «дать» им своё тело. И эта женщина идёт в клуб, трясётся там под музыку, которая ей совершенно не нравится, пьёт очень дорогой алкоголь ужасного качества, от которого ей плохо, наконец, знакомится с мужчиной, сообщает ему свой телефонный номер, на следующих выходных он ей звонит и приглашает на ужин в ресторане. Два часа она делает причёску, накладывает макияж, одевает неудобное платье, туфли на высоком каблуке, от которых болят ноги, в которых жутко неудобно ходить. Наконец она оказывается в ресторане, где ест и пьёт то, что ей не вполне нравится, но то, что очень престижно, потому что дорого. При этом она нервничает, по поводу того, что этот мужчина может попросить официанта разделить счёт за ужин. Потом они идут в оперу, которую она терпеть не может, и наконец они едут в отель, в номере которого выясняется, что мужчина этот не большой мастер в сексе, и чтобы от него чего-то приятного добиться, нужно его долго учить, и не факт, что он захочет учиться. Неудача! Но подруга утешает её, говорит, что этикет, по крайней мере, соблюдался неукоснительно, потому этим можно гордиться.

Наша условная женщина вдруг задумывается, над тем, чего она хочет больше, гордости по поводу соблюдения этикета или непосредственно секса, и понимает, что эту схему этикета можно упростить, не сказав об этом подругам ничего. Она идёт в клуб, знакомится там с мужчиной, берёт его за галстук, и спрашивает, не хочет ли он просто поболтать в кафе, без всяких ресторанов и театров. Мужчина сначала в замешательстве из-за нарушения этикета, но потом прикидывает, что можно сэкономить на ресторане, культурном мероприятии и решается пойти в кафе, где после пары часов разговора, они решают поехать к ней домой и заняться тем, чего они оба хотят. А потом эта женщина понимает, что из этой схемы можно исключить клуб с его дурацкой музыкой и сивухой втридорога, и можно перестать общаться с этими подругами, потому что их похвалы за соблюдение этикета ей ни к чему. Можно просто знакомиться с мужчинами в сети, болтать с ними через мессенджер с видео, не выходя из дома, и сразу встречаться. А потом она понимает, что сексом можно заниматься и через этот самый мессенджер, используя игрушки для взрослых, так намного безопаснее. Да, пример опять получился несколько порочный, с точки зрения благочестивых бюргеров, потому требуется ещё один пример для богобоязненных и благочестивых.

Представим себе мужа, жену, живущих в частном доме с двумя детьми подростками! Все в этом доме следуют определённому распорядку, соблюдают определённые ритуалы. К примеру, каждое утро все садятся в определённое время за стол, накрытый так, что у каждой тарелки, каждого прибора есть своё место, подаются определённые блюда в определённые дни недели, перед едой все молятся. И так расписана вся жизнь каждого члена этой семьи. Но, как это обычно случается в жизни, дочка вдруг говорит, что она теперь вегетарианка, потому для неё нужно готовить что-то другое персонально. Мать отказывается нарушать заведённый порядок, отец тоже вопит, что не позволит ломать традицию из-за убеждений дочери. И тогда дочка начинает вставать на час раньше, чтобы приготовить себе завтрак и обед в школу. И распорядок уже даёт трещину. Потом сын говорит, что ему надоело постоянно стричь газон перед домом, но родители говорят, что это его обязанность, что так заведено и так было в семьях его дедов, бабушек и прадедов с прабабушками. Но случается невероятное через неделю - шума газонокосилки нет, но трава пострижена идеально. Потом супруги замечают, что трава на их любимом газоне перестала расти, а потом они узнают, что их сын потратил свои сбережения на покупку искусственной травы, которую трудно отличить от настоящей.

И с этих двух нарушений распорядка дома начинаются длинные ряды этих нарушений и изменений. Дети не хотят тратить время на молитву перед трапезой, и ходить в церковь по воскресеньям, потому что не верят в бога и христианская философия им не близка, и мать их неожиданно поддерживает. Оставшийся в меньшинстве отец, признаётся, что ему самому часто трудно себя заставить молиться перед едой и тратить три часа в воскресенье на посещение церкви. Потом дети то и дело начинают ужинать с друзьями в бистро, и готовить на всех становится как-то нерационально. И кончается это тем, что у каждого в холодильнике появляется своя полка, и каждый готовит себе что хочет и когда хочет и ест когда хочет. А потом решается, что гостиная комната в принципе не нужна, фамильные сервизы продают, как и серванты для них, столы, стулья, диваны. Из большой гостиной делают две небольших спальни, которые сдают жильцам, чтобы уменьшить расходы на дом.

Члены крепкой пуританской семьи всё больше сидят каждый в своей комнате, всё меньше разговаривают друг с другом, у каждого появляются свои специфические увлечения, и со временем они даже перестают говорить друг другу - «Привет!», ограничиваются кивком головы, а потом и эти кивки становятся настолько незаметными, что исчезают вовсе. А потом вдруг у отца семейства появляется подруга, которая остаётся у него в комнате на ночь, у матери семейства тоже появляется друг по интересам, с которым она ходит в продолжительные пешие походы по горной местности. И порой они вспоминают прошлое и думают, зачем они себя насиловали этими совместными трапезами по расписанию, с неменяющимся меню, этими праздниками, на которые съезжались дальние родственники, которые были им не интересны?

Можно рассмотреть не жизнь одной семьи, а жизнь целой страны. Допустим некая страна в которой даже в середине двадцатого века люди жили на уровне средних веков, то есть достаточно примитивно, были необразованными в большинстве своём, суеверны, религиозны и соблюдали множество разных традиций и чтили запреты предков. И всё это продолжалось бы так ещё века, если бы в эту страну не явились иностранные компании и не построили там курорты и фабрики. И после этого земля и скот — высшая ценность в стране, вдруг потеряли свою ценность для местных жителей. Да, землю можно было продать, как и скотину, но жить на земле, как раньше, выращивать на ней с помощью мотыги овощи и злаки и разводить скотину, стало нерентабельно. Потому что приехали фермеры, которые купили в кредит сложную технику, и обрабатывают в одиночку по двести гектар или содержат в одиночку тысячу коров, свиней или куриц. Обмен дочерей на коров стал немыслимым. Да и та же молодёжь отправилась на курорты прислуживать туристам за деньги или работать на фабрики. Соблюдение законов предков, религиозных ритуалов, суеверия, стали создавать местным жителям столько проблем, что они были вынуждены от всего этого отказаться. Чтобы работать на фабрике или обслуживать туристов нужно какое-то образование, а, получив его, трудно оставаться суеверным и религиозным. А потом ещё появился доступный интернет, смартфоны, благодаря которым, местные узнали, как живут люди во всём мире и традиции предков, их уклад жизни, показались им каким-то абсурдом.