Погаснет мир под бархатной вуалью

Погаснет мир под бархатной вуалью,
И скроет тенью очертанья лиц.
За призрачной, посеребрённой далью
Не видно врат, не видно и светлиц.

Там стынет жизнь, окутанная тайной,
И тишина поёт над головой,
И давит скрупулёзностью детальной,
Тревожит набегающей волной.

Там, в темноте, где не горит огниво,
Я приоткрою дверь в седой чертог.
Я вслушаюсь, отвечу терпеливо,
Не признавая долгий диалог.

Я перейду незримую преграду,
Забыв тревоги суетных времён,
Но не могу смягчить свою досаду,
И этим я немного огорчён.

Стараюсь позабыть всех бед начало,
И тёмный мир исчезнет без следа.
Наверно, мне чего-то не хватало,
Коль привела дорога в никуда.

А в памяти сплетаются мгновенья,
Ложатся в свитки давних, вечных снов,
И в тот же миг врываются волненья,
Глуша усталый отзвук прежних слов.

Душа дрожит, как пламя на исходе,
В объятьях бездны чувствуя покой,
И в этом безучастном обиходе
Я стану тенью, слившейся с тоской.

Лишь искры памяти в золе былого
Напомнят свет угасшего огня.
Я не ищу себе пути иного,
Где скрыты мраком отголоски дня,

Где нить времён стирает все границы,
А холод отражает свет планет,
И где поймут меня лишь единицы:
Иного выбора здесь просто нет.

Пусть стынет ночь, пророча завершенье,
Приму покорно странный свой удел.
Лишь попрошу чуть осветить сомненье,
Чтоб разглядеть, где же людской предел.

С надеждой буду думать и с терпеньем,
Закутавшись в безмолвье, словно в плащ.
Снимаю с сердца правду откровеньем,
Оставив здесь бессмысленный свой плач.
©