Кудис 2 глава 17

Глава 17
Я проснулся, как будто от толчка, так бывает, когда сон поверхностный и беспокойный. Я не хотел оставаться у Рины, но завтра она улетала обратно в Питер, и я хотел проводить ее, и это желание побыть с ней было больше желания провести ночь в привычной обстановке. И вот плата за лишние часы вдвоём -  я плохо спал. Нет, номер этажа тут ни при чём, и в никакие тёмные силы квартиры на 13-ом этаже я не верю, знаю, что их нет. Просто бывает, что место не твоё, некоторые врачи у нас жаловались, что как бы ни устали, просто не могут спать в ординаторской, наверняка этому есть объяснение, возможно, не совсем обычное, но факт налицо.
Надо спросить об этом Азалиаха, подумал я и ухмыльнулся в темноте, вернее, темнота была не полной, горели мощные фонари на соседних новостройках, наполняя всю квартиру голубоватым светом. Рина была от этого в восторге, ночью можно было спокойно сходить за водой или в туалет, не зажигая свет. Она спала на своей половине широкого дивана, который мы наконец опробовали и нашли весьма удобным для... кхм.. ну, сами понимаете. Этот слабый голубоватый свет проникал сквозь не до конца сдвинутые занавески – ей нравилось именно так – и делал ее похожей на спящую принцессу. Я приподнялся на локте, вглядываясь в ее лицо, оно было таким совершенным, как будто она тоже была ангелом или Мадам из другого Клуба. Я не хотел, чтобы она уезжала, в ту секунду я ощутил какую-то щемящую боль в сердце – мне вдруг стало страшно, что я никогда уже не найду никого подобного ей, никогда не встречу такую красивую и интересную женщину, готовую быть со мной. А даже если найду – это будет уже не она.
Неужели ты влюбился?? Коварный вопрос, ответить на него трудно даже самому себе. Когда ты молодой и только начинаешь жить, любое чувство кажется любовью, да, собственно, любое сильное положительное чувство и заменяет любовь. А вот с годами и опытом понимаешь, что настоящая любовь – это как крупица золота в тоннах пустой породы: что-то блеснуло – нет, это кусочек слюды; снова ищешь… опять блеснуло – нет, и на этот раз не золото, а стекло, отразившее свет. И ты с тоской и удивлением вспоминаешь юность, когда всё, что блестит и сверкает – сокровище, то самое золото дураков.
Спать мне совершенно не хотелось, хотя насыщенный день и очень даже яркий вечер должны были бы меня утомить, но нет, я ощущал какую-то болезненную бодрость. Так бывает на дежурстве, когда ты отпахал весь сумасшедший день, а ночью пациентов всё везут и везут, и ты понимаешь, что устал, но адреналин делает своё дело, и это лихорадочное возбуждение, поддерживаемое резервными силами организма, ощущается как ток, заставляющий двигаться Франкенштейна. Ладно, у меня в запасе завтрашний одинокий вечер, и ещё множество вечеров, когда ее не будет рядом, успею выспаться, с грустью подумал я.
Я полежал несколько минут, сон не только не пришёл, но и улетучился окончательно. Что ж, подумал я, воспользуюсь популярной рекомендацией – покину кровать, если спать не хочется, попью воды, может, покурю, в общем, перезагружусь, как сейчас принято говорить.  Я осторожно встал, стараясь не потревожить спящую Рину, бросил на неё ещё один долгий взгляд, она спала так безмятежно, как будто этот голубоватый свет защищал ее от всех бед и несчастий мира за пределами ее квартиры. Кстати, я тоже оценил это постоянное освещение, когда тихо покинул спальню и вышел сначала в коридор – там было темно, почти ничего не видно – а потом в залитую этим странным светом кухню. Здесь было вообще светло из-за стеклянной стены, пока в соседнюю квартиру никто не въехал, Рина не вешала ни жалюзи, ни занавески, так что свет фонарей лился не только через окна, но и через дверь балкона и высокие стекла по бокам от неё. Из-за того, что дома стояли так близко, прожектора на крышах и фонари на фасадах, освещающие двор, казались установленными прямо у Рины в кухне. Всё это было так непривычно, посреди ночи итак ощущаешь себя чужаком в спящем мире, а тут ещё чужая квартира, в которой я ночевал первый (и, возможно, последний, но я не хотел об этом думать) раз…
На столе лежали мои сигареты, я открыл одно из окон, и в кухню тут же ворвался прохладный весенний ветер, обдувая моё голое тело, пока это было приятно. Я бывал у Рины нечасто, и курил все эти раз 5 на балконе, но сейчас я был в одних трусах, на улице было ещё далеко не лето, да я и дома не позволял себе выходить на балкон в таком виде, тем более, тут… А возвращаться в спальню мне не хотелось. Поморщившись, я цокнул и отбросил пачку обратно на стол, думая о том, что даже одна ночь в чужом месте может принести немало неудобств. С возрастом комфорт поднимается всё выше в твоём личном хит-параде жизненных ценностей, смещая таких лидеров молодости как романтика и авантюризм.
Я бросил задумчивый взгляд на дверь балкона, размышляя, стоит ли попробовать открыть ее и выпускать дым туда, и вспомнил, как в прошлый раз стоял на этой кухне, только залитой вечерним солнцем, а на балконе стоял мой потусторонний гость. Всё этой уйдёт из моей жизни, вдруг понял я и в этом странном свете почувствовал такое отчаяние, такой протест. Жизнь – итак череда бесконечных потерь, завершающаяся самой большой потерей – потерей самой жизни, а мне предстояло потерять не только женщину, которая была мне очень дорога (если и не любима), но и уникальные знания, и впечатления, которые редко выпадают простым смертным. Два самых ценных бриллианта в моей обыкновенной и ничем не примечательной жизни: Рина и Клуб, я не смогу сохранить ни один из них. Вопрос в том, что я потеряю первым?
Если переезд в Питер пока ещё был под вопросом, то насчёт Клуба мне уже всё сообщили, всё решено, как только я расскажу свою историю – След начнёт тускнеть, я начну забывать то, что случилось со мной тем февральским вечером, а потом, когда все истории будут рассказаны, я начну забывать и сам Клуб. И забуду, так сказал тот, кто стоял на этом балконе в пижонской кожаной куртке и с неизменной покровительственной улыбочкой на идеальном лице.
Да и Рина уедет, посреди ночи врать себе получается хуже всего. Наверное, она предложит мне поехать с ней…, наверное, я откажусь. И не потому, что здесь меня держит работа, или друзья, или дом - врачом я смогу работать и в Питере, близких друзей у меня нет, как и своего дома. На самом деле, Рина – единственное, что было у меня по-настоящему ценного в этом городе. Ценного, но не любимого.
Я хмыкнул, подходя к стеклянной стене, за ней пустая квартира в соседнем доме просвечивалась прожекторами, жутковатое зрелище, как дом призраков. Я сам зафиксировал, что думаю о самой прекрасной женщине в этом городе, как о самом ценном приобретении, а не о самом любимом человеке. А любит ли она меня? Если честно, я не хотел бы знать правдивый ответ на этот вопрос. Если нет – мне это будет неприятно, такой уж я гадкий тип, мне не любить можно, а меня не любить – нет. А если ответ положительный, тем хуже, меньше всего мне хотелось разбивать ей сердце, а это неизбежно произойдёт, если один из партнёров любит, а второй – наслаждается ценным приобретением.
А может, это моя защитная реакция на ее неизбежный переезд, может, моя чёртова мужская гордость внушает мне эти мысли, чтобы было не так обидно, когда эта роскошная женщина оставит меня ради мечты и новых горизонтов. Я не исключал.
Но, стоя посреди ночи в чужой кухне в странном голубоватом свете, я вдруг ярко представил себе переезд в Питер. Другая квартира, тоже совершенно чужая, другие улицы, которых я ещё не знаю, поиск работы, новый коллектив со своими заморочками, совсем другой климат, совсем другой вид из окна. И ради чего? Ради того, чтобы одна составляющая моей жизни осталась неизменной – Рина. Ради того, чтобы видеть ее лицо каждый день, я готов на всё это?
- Нет. – Прошептал я в пустой кухне, в этой ночной тишине. – Нет, не готов.
Все эти неудобства и стрессы я уже пережил много лет назад, тогда я был моложе, тогда эти неудобства были ступеньками к мечте, я был окрылён и делал это ради себя. И сейчас, имея обустроенную жизнь там, где мне и хотелось, я не готов был менять ее, потому что крыльев за спиной больше не было, как и мечты.
Вот ты и ответил на вопрос: любишь ли ты ее?
Ладно, сказал я себе, может, это и не такая любовь, как пишут в женских романах и показывают в красивых фильмах – в жизни вообще мало что похоже на кино и на выдуманные истории, поэтому на них так много и зарабатывают. Никто тут, в этих каменных джунглях, не остаётся чистым и честным, как герои книг и фильмов, никто не жертвует собой ради правды, справедливости, дружбы или любви. В реальном мире так не принято, здесь люди приспосабливаются, ищут выгоду, врут, используют друг друга, и хорошим человеком считается тот, кто делает всё это не слишком явно и не слишком часто.
Я не хотел ее терять и не хотел менять свою устаканившуюся жизнь. Что-то из этого мне придётся потерять, и если я выберу честно, это не сделает меня героем, но сделает не совсем отвратительным человеком.
Я всё же приоткрыл дверь балкона, вернулся за сигаретами и закурил. Психологи говорят, что человек всегда делает только то, что хочет, просто бывает сложно понять: чего ты на самом деле хочешь больше?