Королевство в 64 клетки

В одном самом обычном городе, в самой обычной квартире жил мальчик по имени Лёва. Лёва обожал строить башни из конструктора, гонять мяч во дворе и смотреть мультфильмы, где всё взрывается, летает и грохочет.

На свой день рождения он ждал в подарок новый планшет или, на худой конец, огромного робота-трансформера. Но бабушка, погладив его по голове, торжественно вручила ему тяжелую деревянную коробку.

— Это, Лёвушка, шахматы, — сказала она. — Игра королей. Она научит тебя думать.

Лёва открыл коробку. Внутри, на бархатной подкладке, стояли тридцать две фигурки. Белые и черные.
— Ого, солдатики! — обрадовался Лёва и схватил самую высокую фигуру в смешной короне с крестиком. — А где у него автомат? А как он стреляет?
— Это Король, — вздохнула бабушка. — Он не стреляет. Он самый главный. Его надо беречь. Вот смотри, как они расставляются...

Бабушка долго объясняла. Пешки — это пехота, они ходят только вперед. Кони скачут буквой «Г». Слон летает только по диагоналям, а Ладья — только прямо.
— А зачем? — не выдержал через десять минут Лёва. — Зачем слону ходить только наискосок? Он что, по прямой ходить разучился? А почему пешка назад не может? У неё ноги в другую сторону гнутся?

Лёва попробовал сыграть. Он поставил Короля прямо под удар черной Ладьи.
— Ты что делаешь! — ахнула бабушка. — Так нельзя, его же сейчас «съедят»! Это шах! Нужно уводить!
— Да пусть «едят»! — фыркнул Лёва. — Он же деревянный, не больно. Смотри, я сейчас этого коня прямо по полу пущу, он как ракета полетит!

— В шахматах так нельзя, — терпеливо сказала бабушка. — Здесь строгие правила. Каждая фигура на своем месте. Это как маленькое государство.
— Скучное государство, — буркнул Лёва. — В моем конструкторе я сам правила придумываю. Хочу — башня в космос летит, хочу — в болоте тонет. А тут... тут всё нельзя.

Через неделю коробка с шахматами переселилась под диван. Лёва о ней и не вспоминал, пока однажды вечером не поссорился с лучшим другом Пашкой. Пашка забрал себе самый редкий синий блок от конструктора и наотрез отказался меняться.

Лёва сидел на полу, грыз ноготь от досады и вдруг нащупал ногой край той самой деревянной коробки. Он вытащил её, пнул со злости, и крышка откинулась. Резные фигуры высыпались на ковер, расколовшись на две армии.
— Да ну вас! — выкрикнул Лёва в пустоту комнаты. — Вы мне надоели! Ходите по своим глупым правилам!

Он сгреб все фигуры в кучу — и белых, и черных — и с силой швырнул их прямо на огромную 64-клеточную доску, которая лежала рядом. Фигурки попадали как попало: черный конь встал на белую клетку, белая пешка уткнулась носом в черного короля, а два слона оказались нос к носу, чего в настоящей партии быть не может.
— Вот вам! — выдохнул Лёва. — Играйте сами!

Он бросил доску на пол, накрылся одеялом с головой и мгновенно уснул от обиды.


Сначала ему снилось, что он всё еще лежит в своей кровати, но одеяло стало невероятно тяжелым, словно его придавили бетонной плитой. Лёва попытался скинуть его, но руки не слушались. Он открыл глаза.

Он лежал не на кровати. Он лежал на огромной черной клетке гигантского паркета. Потолок комнаты исчез — над головой нависал бесконечно высокий сводчатый потолок из полированного дерева. А «одеяло», которое его придавило, оказалось черной Ладьей. Тяжеленной, высотой в два Лёвиных роста.

— Слезь с меня, железяка! — пискнул Лёва, пытаясь выбраться.
— Я не железяка, я из мореного дуба, — басом ответила Ладья, даже не шелохнувшись. — И я не слезу. У меня ход только по прямой. А ты лежишь на моей вертикали. Я по тебе сейчас до восьмой горизонтали проеду, будешь знать, как швыряться порядочными фигурами.

Лёва в ужасе отполз. Он сел на пол и понял, что он размером с обычную шахматную пешку. Вокруг него возвышался лес из деревянных ног.

— Где я? — прошептал он.
— В позиции абсолютного беспорядка, — раздался скрипучий голос сверху.

Лёва поднял голову. Прямо перед ним, на двух клетках сразу (что было уж совсем неприлично), стоял тот самый Король в короне. Только теперь он был ростом с дверной косяк, его нарисованное лицо было бледным, а корона съехала набок.
— Ваше Величество, — пискнул Лёва.
— Какое я тебе величество! — простонал Король, потирая поясницу. — Я Король в цугцванге! Это когда любой твой ход только ухудшает положение. А всё почему? Потому что ты, мальчишка, нарушил главное правило. Ты нас не расставил!

— Я не умею! — чуть не заплакал Лёва. — Вы все одинаковые! Ну, почти. Я не понимаю, куда вам надо!
— Сейчас поймешь, — прохрипел кто-то сбоку.

Из-за спины черного Короля, хромая, вышел Белый Конь. Одно ухо у него было надломлено. Он тяжело дышал, потому что лежал вверх ногами.
— Смотри, малец, — сказал Конь и сделал свой знаменитый прыжок через головы других фигур. — Жизнь у меня странная. Я хожу буквой «Г». Все надо мной смеются. Слон кричит, что я прыгаю как блоха. Ладья обзывает пьяным пешеходом. Но только я могу перепрыгнуть через кучу, которую ты тут наворотил. Я — единственный, кто умеет находить выход там, где прямая дорога закрыта. Запомнил? Я — сюрприз. Я — вилка. Я могу напасть сразу на двоих, и врагу придется выбирать, кого спасать.

— А я? — пискнул Лёва. — Кем буду я?
Король тяжело вздохнул и опустился на одно колено, чтобы быть ближе к мальчику.
— Ты, — сказал он тихо, — ты Пешка. Самая слабая фигура на доске. Ты умеешь ходить только вперед. На одну клетку. И бить наискосок.
— И всё? — разочарованно протянул Лёва. — Зачем я тогда нужен? Вас вон сколько, сильных.
— Глупый, — Король положил тяжелую деревянную руку Лёве на плечо. — Слоны видят мир только по цветным диагоналям. Они никогда не поймут друг друга, белый никогда не ступит на черную клетку. Ладьи гордые, они смотрят только прямо, им не хватает гибкости. Ферзь — самый сильный, но он один, и его всегда пытаются заманить в ловушку. А Пешек восемь. Вы — щит. Вы идете вперед, не зная, вернетесь ли.

Внезапно по залу пронесся ледяной сквозняк. Огромные часы на стене (где вместо цифр были шахматные фигуры) пробили двенадцать раз.
— Началось, — прошептал черный Король, и его лицо стало серым от страха.

Прямо из темного угла доски на них надвигалась вражеская армия. Впереди, чеканя шаг, шли черные Пешки. За ними, зловеще улыбаясь, крался черный Ферзь — самая хищная и быстрая фигура.
— Они идут ставить мат, — прохрипел белый Король. — Конец нам. Мальчик, беги, спрячься за доской!

— Нет, — неожиданно твердо сказал Лёва. Он вспомнил, как Пашка забрал синий блок. Как ему было обидно, но он ничего не сделал. — Я не побегу. Я же Пешка. Я умею ходить только вперед.

Лёва встал. Он был маленьким, но он стоял на своей клетке. Черный Ферзь, который был в пять раз больше него, занес свою резную руку для удара.
— С дороги, щепка, — прошипел Ферзь.
— А вот и нет, — сказал Лёва.

Он заметил то, чего не видел огромный Ферзь, ослепленный своей силой. Справа от Лёвы, на соседней вертикали, стоял его белый Слон. А за спиной черного Ферзя, на белой клетке, прятался белый Конь.

Лёва не стал бить Ферзя — пешке это было не под силу, Ферзь бы его просто смахнул. Лёва сделал то, что умел лучше всего. Он шагнул на одну клетку вперед и встал прямо перед черным Слоном, который как раз собирался напасть на белого Короля.

— Шах! — крикнул Лёва, хотя его голос дрожал. — Ты загородил дорогу!

Черный Слон замер. Он не мог перепрыгнуть Лёву. Он не мог его съесть, потому что тогда черный Король оставался открытым под ударом белого Коня, который только что перепрыгнул через всё поле и встал сзади.

— Вилка! — ахнул белый Конь, которого Лёва видел краем глаза. — Я напал сразу на Короля и на Ферзя! Ему придется уходить!

Черный Король в панике заметался. Черный Ферзь, бросив злой взгляд на Лёву, был вынужден сделать шаг назад, чтобы защитить своего правителя.
— Отойди, Пешка! — взревел черный Ферзь. — Ты мне не соперник!
— Соперник, — улыбнулся Лёва. — Потому что я знаю, куда иду. Только вперед.

Белые фигуры, которые до этого в панике жались по углам, вдруг увидели, что их защищает какая-то крошечная пешка. Выпрямился белый Король. Поднял голову раненый Конь.
— Вижу поле! — гаркнула Ладья с другого конца доски. — Пешка «е» дошла до седьмой горизонтали!

Лёва оглянулся. Он и не заметил, как прошел через всю доску. За его спиной была самая последняя черная линия.
— Что это значит? — спросил он.
— Это значит, — торжественно сказал белый Король, подходя к нему, — что ты прошел весь путь. В шахматах есть правило превращения. Пешка, дошедшая до конца, может стать кем угодно. Хоть конем, хоть ладьей.

Лёва посмотрел на свои деревянные руки. Он чувствовал, как по ним бежит теплая энергия. Он стал расти. Сначала до колена Короля, потом до пояса. Его простая круглая голова украсилась сияющим обручем.
— Я выбираю, — сказал Лёва. — Я буду Ферзем. Но не злым, как тот, черный. Я буду Ферзем-защитником.

Он поднял руку, и черный Король, поняв, что спасения нет, наклонил свою корону в знак сдачи.

В этот миг гигантский паркет под ногами качнулся, и Лёва проснулся.


В комнате было светло. Утреннее солнце било в окно. Лёва лежал на своей кровати, а на полу, прямо перед его носом, валялась раскрытая шахматная доска. Фигуры высыпались из коробки точно так же, как и вчера, но теперь Лёве это не показалось беспорядком.

Он свесился с кровати.
Черный конь стоял на белой клетке.
— Ты любишь сюрпризы, — прошептал Лёва, беря его в руки. — Поэтому и ходишь буквой «Г». Чтобы никто не догадался, где ты окажешься в следующий момент.

Он поставил коня на место. Взял белого слона.
— А ты у нас строгий. Видишь мир только в одном цвете. Но зато ты проходишь через всю доску за один миг, если путь свободен.

Лёва ползал по полу на коленях полчаса. Он не просто расставлял фигуры. Он знакомился с ними. Он жал руку каждой пешке: «Не бойтесь, ребята. Вы — щит. Вы идете вперед». Он погладил ладью по крыше-башне: «А вы — надежная стена».

Когда на кухню пришла бабушка с чашкой чая, она замерла в дверях.
На полу, на расстеленной доске, стояла идеальная, стройная позиция начала партии.

— Лёва? — прошептала бабушка. — Ты сам?

Мальчик поднял на нее глаза. В них не было обычной сонливости. Там горел какой-то ясный, спокойный огонек.
— Доброе утро, бабуль, — сказал он. — Я понял. Это не просто деревянные болванчики. Это как будто мы с тобой. Ты — Король. Я должен тебя защищать. А Пашка вчера забрал мой синий блок.
— И что ты будешь делать? — улыбнулась бабушка.
— Я не буду его швырять, — серьезно ответил Лёва. — Я приду к нему сегодня и предложу партию. Я научу его, как ходит Конь. А потом, если он захочет, мы поменяемся блоками.

Бабушка хотела что-то сказать, но Лёва уже схватил куртку.
— Я побежал! Только... можно я возьму доску с собой? Только я сам понесу, аккуратно. Я теперь знаю, как их правильно держать.

Весь день во дворе Лёва не строил башни и не гонял мяч. На скамейке, под старым кленом, они с Пашкой сидели над доской.
— Если я вот так пойду, ты меня съешь? — спрашивал Пашка.
— Съем, — кивал Лёва. — Но тогда мой Слон как прыгнет! А если ты закроешься пешкой, то мой Конь тебя перепрыгнет. Смотри, какой он ловкий...

Солнце клонилось к закату. Шахматная доска лежала между ними, и на ней разворачивалась нешуточная битва. Лёва больше не злился, что пешка ходит только вперед. Он знал: главное — дойти до конца. А путь длиной в 64 клетки только начинается.