На столе

На одной из всероссийских конференции, которая, между прочим, случилась в Оренбурге вечером был банкет. А после банкета громко играла музыка, и, кто хотел, танцевал. Местные, как это обычно бывает на таких мероприятиях, уже разъехались по домам, а остались лишь приезжие, неудачники да типчики вроде меня, которым по молодости лет наказали следить за порядком.

Среди немногочисленных танцующих был один москвич в расстегнутой и выпущенной из брюк рубашке с галстуком на пузе. Взгляд его был бессмысленен, а по подбородку уже текла тоненькая струйка слюны. Наверняка текла, ибо в отблесках цветомузыки на самом деле этого было не видно. Увести его оттуда было невозможно, поскольку он упирался и ныл, а потому я оставил его танцевать и только слегка приглядывал за ним. Места ему хватало, никого он не трогал, а я сидел, смотрел на него и думал: “Мне бы в жизни хоть раз так напиться!”

А танцевать мы его оставили еще и по другой причине - до банкета он был исключительно интеллигентный человек в очках (кстати, где они?), озвучивший грамотный и очень серьезный научный доклад.

Но это все преамбула, а сейчас основной сюжет моего повествования. Сидим мы как-то однажды в Москве и пьем коньяк. Никаких неуместных усмешек и фантазий. Несколько человек профессоров, академик и одна бутылка коньяку.

А! Еще я, конечно.
Короче, тут уместнее сказать, что лишь делаем вид, что пьем. Коньяк больше для “коммуникейшена”.

Я, поскольку самый молодой и не профессор, наливающий. И вот обращаю внимание, что сидящий со мной доктор наук коньяк этот не пьет. А я-то уже выпил, а потому с легкостью спрашиваю его, мол, что это вы, голубчик, коньячком нашим брезгуете? За рулем?

- Нет, что вы, - отвечает тот, - с утра на метро да пешком. Прогуляться сегодня захотелось.

- Тогда, видимо, после посиделок этих обратно на работу собираетесь? - спрашиваю я, зная как москвичи умудряются совмещать несколько работ в таком огромном городе.
- Да и нет же, домой я. Там у меня…

- Может вы больны? - спрашиваю я, уже совсем обнаглев, глядя на его тучную фигуру килограммов под 150 и рост выше меня на целую голову.
- Да я говорю же вам, - продолжает тот, наклонившись ко мне и брызгая в ухо “пьербезуховскими” губами, - Раздразнили вы уже меня. Домой поеду. Там у меня в холодильнике стоит литровая бутылка хорошей водки. Вот сегодня я ее открою.

Я с удивлением поворачиваюсь к нему всем корпусом и уже сам ему в самое ухо спрашиваю:
- Почему дома-то? Почему не сейчас и не здесь?

- Понимаете, - захлебываясь слюной и словами доверяет он мне страшную тайну, - алкоголь на меня очень своеобразно действует. Иной раз я могу выпить литр, и ничего не будет, а другой раз всего шот, и меня тут же тянет танцевать.

Он помолчал и совсем уже разоткровеннившись добавил:
- На столе. А вы меня не поймаете… - Он вздохнул, - и даже не удержите.

И замолчал, а я откинулся на спинку своего стула да так и остался сидеть несколько минут, сжимая в правой руке бутылку, пока меня не толкнули под локоть  наливать в очередной раз.

- Вот это сила воли! - думал я, - Вот это высший пилотаж! Зная такое, человек пьет дома один, приковывая себя наручниками к батарее.
…а может и не приковывает, а танцует на столе. Голый!